Денис Рябцев – Молчи, Марат! (страница 6)
По Ленина курсировали обожаемые горожанами новые трамваи, получившие в народе название «Львята». Ведущий «Первого Упского» Лева Дорожкин любил говорить, что это в его честь назвали городской транспорт. И мы с самым внимательным читателем, безусловно, догадались, что это чистейшая журналистская правда.
Проспект уходил на юго-восток, пересекался с улицей графа Льва Толстого – личности не менее известной, нежели персоналия Льва Дорожкина, и выскакивал к речке Бровке. Через нее был протянут старейший Екатерининский мост, построенный к приезду российской императрицы, но так и не пригодившийся по причине несостоявшегося визита царственной особы. За мостом начинались однотипные свечи спального района Старая Юза, чуть южнее – частный сектор поселка Кумкват.
В другую, юго-западную сторону от кремля проспект тянулся вдоль огромного парка имени Виктора Дрындина, выдающегося сканвордиста современной России. К сожалению, прожившего всего пятьдесят лет. Здесь было множество артобъектов, атмосферных пространств и лофт зон, как любили утверждать чиновники регионального минкульта. Не имея четкого понимания, что они имеют в виду, скажу, что в парке на асфальте были нарисованы шахматные доски с метровыми фигурами, детский боулинг, большой Кубик Рубика и еще два десятка менее известных интеллектуальных головоломок и авиасимулятор. Помимо этого, работали всякие лотки с фастфудом, а в навершии парка располагался огромный гипермаркет с аквапарком «Дрындинград».
Далее проспект Ленина пересекал улицу 8 Марта, где на самом углу стояла величественная сталинка с вазонами на крыше, отданная поэтажно региональным министерствам и управлению судебных приставов. Здесь же, на самом верху, на пятом этаже, располагалась телекомпания «Первый Упский» – самый популярный в крае информационный ресурс.
На самом юге города, за Бухарским проездом, начинался элитный поселок с теремками местной знати. Забавно, но назывался он Карабасово.
Еще из достопримечательностей хотелось бы отметить бронзовый памятник Крокодилу Гене, установленный в новостройках на западе в парке Котошляпа. Истукан с гармонью в руках вышел не очень гармоничным, за что администрация упрятала его подальше от глаз туристов. Но местные, скорее от большой любви, окрестили монумент «Памятником пресмыкающегося мэра» и каждый год к разным датам надевали на него шарфы и платья. Деда Мороза – к Новому году, клубный шарф – к игре местной волейбольной команды «Надежда» и так далее. Все это с удовольствием также смаковали местные СМИ. И ходила байка: потереть Крокодилу хвост – к деньгам. Надо ли говорить, что это место у пресмыкающегося сияло. И давно уже не было у дел того мэра, так и не достроившего Чебурашку, а прозвище истукана продолжало жить.
Упской областью руководил, кстати, Сергей Владимирович Семенов. Генерал, умница, патриот и государственник. Им здесь гордились. Истинно, всенародно. Если где-то и подворовывали на муниципальном уровне, то всегда с глубоким чувством угрызения совести. И так, скорее по мелочи, потому что было стыдно перед могучим Семеновым. Не справиться, не оправдать и так далее. Понятно, что так и не смогли дороги летом строить, продолжая месить грязь по осенней распутице. Но уже осознанно, по причине поздних дат поступления бюджетных ассигнований, а не как раньше – по разгильдяйству.
По понедельникам глава проводил оперативки. Лишнего не говорил. Все как-то само складывалось вокруг него. Он только переводил взгляд с одного министра на другого. И те на лету понимали, какой вопрос хочет задать губернатор.
Бывало, достанет Семенов смартфон и спросит в пустоту: «Как эта хрень зелененькая называется?» И все правительство хором, наперебой отвечает: «WhatsApp, Сергей Владимирович».
– Ага. Ясно.
А потом технарь какой заумь научную доложит, в надежде спрятаться за сопроматом. Так Семенов кивнет и такой вопрос задаст, что у докладчика челюсть на пол отвалится, какой компетенцией глубокой глава обладает. И все переглядываются, что за юмор у генерала про WhatsApp.
Кадры Семенов не рубил. Просто на оперативке слова не давал тому или другому подразделению. И уже этого было достаточно и даже избыточно. Минспорт начинал массовее, Минцифра – устремленнее, Минздрав – активнее.
Тут мэр с докладом. Так, мол, и так: «Осваиваем незастроенное поле у Змеиного пруда. По генеральному плану – спальный район. Утвердили строительство двадцатиэтажного многоквартирного дома. Будет доминантой микрорайона. Застройщик…»
Семенов поднял указательный палец вверх. Мэр притих, так и не успев включить подготовленную презентацию проекта.
– А вторую двадцатиэтажку построите, – спросил Сергей Владимирович, – две доминанты будут?
Городской глава заморгал, пытаясь понять, к чему клонит шеф.
Губернатор посмотрел на министра строительства и ЖКХ. Тот выправил осанку и четко высказал, загибая пальцы на правой руке:
– Дорога, детский сад, школа, поликлиника. Потом – хоть три двадцатиэтажки.
– Я понял, Сергей Владимирович! – склонил голову в пол мэр. О чем-то тягостно подумал мгновение. – Сергей Владимирович, дай добро. Проект долгий. Пока ваять будем, дорогу протянем. Сад, школу, поликлинику – проекты есть. Деньги изыщем.
Губернатор посмотрел на своего первого зама Тракторищева. Это был маленький и невыразительный человек с пальцами, как у лягушки, только без перепонок. Семенов его ценил за талант видеть суть цифр и разбираться в гигантских потоках документооборота. «Наш Тракторищев не гудит, но пашет, – говаривал глава. – С гарантией человек».
– Да, стройте, раз все проекты согласованы. По социальным объектам зайдете ко мне послезавтра. К одиннадцати. Посмотрим, что можно по софинансированию сделать. У нас есть возможность федеральными деньгами поддержать.
Помощница за спиной Тракторищева вскочила, что-то шепнула на ухо шефу.
– В одиннадцать десять приму вас, – уточнил первый зам.
– Хорошо, – кивнул мэр, – спасибо. Спасибо, Сергей Владимирович, горожанам нужен этот объект.
Семенов отмахнулся и посмотрел на Тракторищева снова. Тот перевернул лист повестки заседания правительства, хотя знал список вопросов наизусть:
– По программе празднования Дня народного единства, Сергей Владимирович, доложит министр культуры. Прошу, Инесса Игоревна.
– С полудня парад оркестров в Центральном доме культуры. Погоду прогнозируют скверную, что смогли, перенесли под крыши. Программа утверждена. Главное событие – вечерний концерт Ведуна также в ЦДК. Начало – в 19 часов. И в 22 часа финал – фейерверк над Бровкой. Концерт транслирует в прямом эфире «Первый Упский». Просили вас обязательно быть. Им нужна картинка.
Губернатор не любил мелькать в телевизоре. Он был нацелен на реальные дела, а не на говорильню. Глава недовольно нахмурил брови.
– Я настаиваю, Сергей Владимирович! – своенравно надула губы Инесса.
– В частном порядке решим, – возмутился Тракторищев. – Что мы тут на правительство выносим?
– Прошу прощения.
– Я приду на концерт людей поздравить лично. И ни с какими другими целями, – уточнил губернатор. – Дети?
– Со всеми кинотеатрами согласованы бесплатные кинопоказы для деток. Театр юного зрителя – тоже. Будет три сеанса по сказкам Пушкина. Взрослая драма тоже дает три детских спектакля. Везем детей из интернатов, многодетных, социально неблагополучных. Охватим более пяти тысяч этой категории по области. Пункты выдачи сладостей организовали. Двадцать по городу. Всего будет работать с программами 57 мест притяжения и все творческие коллективы города. Все по плану. Накладок не прогнозируется.
– Город ограничил продажу алкоголя на весь день, оптимизировал парковки в местах массовых гуляний, – вставил реплику мэр. – Соответствующие службы в режиме готовности. По непогоде – бригады и техника – готовы.
– Хорошо! – ударил ладонями по столу Семенов. – Заседание объявляю закрытым. За работу, соратники!
На глиняных ножках
– Пройти дай, гад, – Петр поднял выше пакет с морожеными куриными лапками, чтобы здоровая рыжая псина не выхватила угощение из рук. – Тебе несу, не прыгай!
Пете было чуть за сорок. Худой, с жидкой бороденкой – он обожал все живое, что тявкало, мяукало и чирикало. И на каждую свою смену тащил из магазина местной своре собак разные субпродукты или кости.
На кирпичном заводе, где Петя работал загрузчиком-выгрузчиком, его прозвали Бородой, хотя, помимо него, здесь было достаточно личностей, не любивших бриться.
Упский кирпичный завод был предприятием частным, основанным еще при царе Горохе почти две сотни лет назад. Понятно, что за такой промежуток времени здесь сменилось несколько поколений владельцев и работников, но сами стены хранили традицию выживать в любой экономике и с любым качеством кадров, дефицит которых всегда подстегивал менеджмент искать пути решения производственных задач. Так, относительно недавно основной контингент работников составляли так называемые в народе «химики» – лица, приговоренные судом к обязательным работам. Этот полууголовный элемент, абсолютно никак не мотивированный, в основном, проводил здесь время до финального звонка. Но завод при этом работал, демонстрируя непостижимую стабильность бытия, выдавал керамический строительный кирпич отменного качества. Затем были сложные девяностые, когда приходилось работать по бартеру и с трудом находить пути, как платить зарплату работникам. Но ничего не рушилось, вопреки логике. Непостижимым чудом со склада без сбоев выезжала продукция, которая была способна удовлетворить даже самого придирчивого потребителя. При этом разные технические службы удачно находили решения, как удешевить состав необходимой для производства шихты, не теряя свойств конечного продукта.