Денис Рябцев – Молчи, Марат! (страница 5)
– Спасибо, братец! – Лукумыч встал из-за стола и отправился с чашкой за кипятком.
– Сафрон, – Беня поднял взгляд от клавиш своего ноутбука, – а для тебя Упск стал родным городом?
– Вот те на, – хмыкнул Лукумыч, – с чего это у тебя всплыло, Белорус? Домой тянет?
– Я в Упске родился, – сообщил Беня. – Это предки мои оттуда.
– Знаешь, Беня, для меня, волею судьбы ставшим перекати-поле, родной уже тот город, в котором знаю хотя бы пару мест, где можно бесплатно сходить в уборную. Так что – да. Учитывая умывальники на пяти этажах в этом здании, я – на родине.
– Печально звучит, – оживился Слава Марракеш. – Хандришь втихаря, Лукумыч?
– Хандрю, если откровенно.
– А ты подвиг какой-нибудь соверши, – предложил Каталонский.
– Ага, хорошая идея, – хмыкнул Сафрон. – Только пойду костюм человека-паука нацеплю. На самом деле про героя – ты попал мне в самое сердце. Вот истории наши – бабка в дороге умерла, в торпеду положили. И что? В чем суть? Прикол. Лажа. Где герой? Одна хохма – издевательство. Не больше. Обмельчали мы, что ли. Отупели. Где они – герои? Моррок, не знаешь? А ты, Беня? Чем мы тут занимаемся? О чем пишем? Что снимаем? Какой пример детишкам нашим транслируем? Вот я брожу по городам в поисках героя – а так ни одного и не встретил, кроме тети Светы Лавровой.
– О, как тебя понесло, Сафрон. Хорош демагогировать, дорогой! Встретишь и ты героя, я в тебя верю. Все на сегодня, потяпала я домой, – сообщила Евгения, пробираясь на костылях к выходу. – За мной муж пришел. Давайте тут, умнички, не шалите. Сафрон, поаккуратнее с уборными. Не провались от счастья в смывное отверстие.
– Тебе помочь с рюкзаком? – спросил Сафрон, пропустив сарказм. Он был к Жене ближе всех.
– Нет, не нужно, работай. Грубовато пошутила? Прости.
– В духе редакции – нормально. Я прошлый раз иду по лестнице. Ты и мужичок какой-то с твоим вторым костылем в руке. Первая мысль – незнакомец у нашей Женечки палку отобрал. Ну, думаю, сейчас я насильника вежливо попрошу уйти. Уже чуть было не прыгнул, чтобы подвиг совершить. Но успел понять, что мордаха у тебя больно счастливая для потерпевшей. Вот таким чудом мужичок твой и остался живым.
– Да, муж у меня сказка. Не каждой бабе так повезло.
– Когда скакать-то перестанешь? – поинтересовался Каталонский. – Мне тебя в эфире ой как не хватает.
– Еще не скоро. Плохо оно срастается. Еще месяцев шесть. Мы там с ребятами в студии табурет задумали с пуфиком для ноги. Чтобы я могла уже полноценно работать и нога вытянутая в кадр не попадала.
– А чего, с ногой в кадре работай. Хайп, как говорит молодежь, – хмыкнул Геннадьевич.
– Нет, это перебор, – Женя заковыляла к двери.
– Знаешь, Сафрон, где наша Женька поранилась? – спросил Каталонский Лукумыча.
– Нет, откуда? Любознателен, но не любопытен.
– Это правильно. Поддерживаю, – Серега хлебнул кофе из бумажного стаканчика, что выдавал кофейный аппарат внизу. – Ты чего остановилась, калека. Ковыляй на выход. Не заставляй мужа золотого ждать, а то какой другой бабе повезет.
– Я хочу послушать, насколько достоверно ты факты изложишь.
– Поверь, сказочно.
– Ну-ну, продолжай.
– Поехала эта женщина сюжет снимать про ремонт фасадов. И нет чтобы по-тихому. Синхрон
– А оператор, собака, вместо того, чтобы полет снимать, камеру разбил, – вставил словечко Марракеш. – Спасать, видишь ли, бросился.
– Да, камера в ремонте побывала и бегает. А я вот – нет, – тяжко вздохнула Евгения.
– По крайней мере, тебе куда легче, чем той бабке в люльке.
– Это верно.
– Достоверно рассказал? – поинтересовался Сергей. – Можешь со спокойной совестью валить.
– Достоверно! Валю. До завтра, ребята!
– Пока! – прошелестел хор по офису.
Как только Евгения ушла, Каталонский привлек внимание Сафрона взмахом руки и почти шепотом сказал:
– Ты, Лукумыч, уши-то не развешивай по теме травмы Женьки, – он ухмыльнулся. – Официальная версия совсем не из жизни. Сбил ее коммерсант местный на машине. Дело замяли, конечно. Денег вдоволь, говорят, сунули. И ей, и оператору. Оператор, правда, уже уволился.
– Понятно, – скучно отреагировал Лукумский. – И печально.
Никто в редакции больше не высказал никаких мнений по поводу уточнения Каталонского. Только Беня посмотрел на Сергея с упреком и молча пождал губы.
Упск и правительство
Пока холодный фронт, сформированный за тысячи километров севернее, набирает свою бешеную силу, чтобы обрушиться на Упский край, позволю себе сделать остановку, чтобы рассказать чуть более подробно о самом Упске – милом городе со славной историей. Российской жемчужинке с прекрасным народом, который черпает свою мощь от родной земли.
Сердце города украшает кремль, который построили славяне в XIII-XIV веках. Он укреплял город от набегов Батырбая Великого. Как ни пытался одолеть его неприятель, так и не поддался непокорный град. Истощенный, без провианта, он стоял насмерть, но ни пяди не отдал. Батырбай один раз потоптался у каменных стен, другой раз, третий. Занемог и умер от чахотки или холеры. Сын его заступил главой. Топтался, топтался. Ничего не достиг. Так и продолжалось годами, как гласят летописцы. Но однажды правнука Батырбая разбила наголо дружина ополченцев, собранная по округе. Ударили в затылок, когда орда была на марше. С разных сторон, используя рельеф. Сеча, по преданиям, была принципиальной. И погнали русичи остатки басурман прочь. Гласят, что до Алезева гнали и дальше.
Однако сей редут много веков спустя опять испытал сложные времена. В упомянутые девяностые ХХ века некто по кличке Фунтик, безбашенный, говорят, бандит, решил подмять под себя такую усадьбу. Заселил туда свое войско. Без боя. По беспределу. И пару лет из-за стен святыни со своими бригадами вполне успешно совершал набеги на мирное население окрестных закоулков. И насыщал город дурью, которую, как рассказывают знающие, требовал продавать даже в школах.
Но песня его, не успев как следует сложиться, была заглушена на взлете у центральных ворот. Когда какой-то залетный бабай, последыш Батырбая, в длиннополом плаще с капюшоном выпустил в выезжающий джип Фунтика всю без остатка обойму из автомата.
Органы облегченно вздохнули, что правосудие свершилось само по себе. Они что-то возбудили по форме, как положено, но в целом понимали, что это уголовное дело – висяк. Так оно, по-моему, и случилось. Но возражающих и ищущих справедливости по этому вопросу совсем не нашлось.
Фунтик переехал на почетное место городского кладбища под помпезный обелиск в его честь. По этому случаю собралась к тому моменту основательно поредевшая шушера из других околотков. Она не стеснялась плакать, понимая, что пришло ее время встать друг за другом в очередь к крематорию. Начинались нулевые.
Говорят, уже несколько десятилетий с момента переезда Фунтика в царство Аида раз в полчаса из-под земли раздаются аккорды хита «Гоп-стоп». Могилу ваяли лучшие европейские архитекторы – Франческа Порчи и Альберт Гутью, которые вмонтировали в обелиск «вечную» аудиосистему. Выкололи ли им после окончания строительства глаза, история не уточняет. Однако, говорят, пантеон памяти Фунтика вышел дорогим и безвкусным.
Город получил назад сакральное место силы – свой кремль. Атмосферное пространство, свободное от Фунтика и его дуболомов. Теперь здесь была центральная зона отдыха горожан. У северной стены работал роскошный музей баяна, потому как по ряду свидетельств именно Упск зарождал массовое производство этого инструмента.
У юго-западной стены произрастала важная городская достопримечательность – дуб, пустивший корни в эту землю, когда в Вифлееме родился Богомладенец Иисус. У древнего дерева на витиеватой ножке была установлена табличка с надписью «Просто дуб». И студенты имели традицию прислонять к величественному стволу свои лбы перед экзаменами и зачетами. Считалось, что это приносит удачу.
У противоположной, юго-восточной стены приютилась популярная в народе пирожковая русской национальной кухни «Тандыр». На крыше ее одноэтажного здания владелец общепита установил огромных размеров хинкал. Заведение горело ежегодно, поэтому постоянно перестраивалось. К пожарам здесь народ давно привык, и когда в один из годов происшествия не случилось, все средства массовой информации в итогах года это отметили. Надо ли уточнять, что «Тандыр» задымился прямо в выходные первых чисел января, а потом еще трижды. Каждый раз это событие в деталях отражалось в информационных лентах в язвительно-смешливых тонах. Некоторые считали, что таким образом закусочная достигает санитарных норм, потому как отмывать ее и избавлять от полчищ крыс было всегда сложно.
Пирожковая и дуб выходили на проспект Ленина – широкий, но основательно обезображенный гирляндами толстых электрических проводов, подвешенных вдоль и поперек проезда так, что возможно было разглядеть лишь некоторую часть неба.
Другая сторона проезда заканчивалась величественной площадью, где по центру возвышался дом областного правительства и городской администрации. Сделанный без украшательств, простой в геометрии, как шлакоблок, он смотрелся весомо. На наклонных клумбах по периметру из камня были сделаны официальные гербы Упского края из разноцветного гранита. Под короной Дома Романовых на щите был изображен суслик с веткой топинамбура в лапках.