Денис Ружников – Спермилк (страница 5)

– Извини, но ты сегодня не кончаешь, тебе и этого хватит, – сказала она, садясь рядом и кладя себе руку между ног.

Велизар улыбался и молчал.

«Неужели получилось?»

– Да, размерчик у тебя так себе, конечно, ты там живой, э? Что… что за херня?! – она подняла мокрую руку и смотрела на неё, – ты… ты что… кончил в меня?

Вэл не знал, что ответить. Лицо его покраснело, он пытался улыбаться, но был похож на закоротившего робота.

– Блять! Это пиздец! Это… пиздец! – вскочив с дивана кричала девушка, – ты понимаешь, что ты сделал? Что ты сде…

– Я? Это ты меня сюда притащила!

– Притащила! Пиздец я дура… так я же не просила кончать в меня! Зачем ты… я думала, что ты ещё не всё… Ты чё там как мышь в тихую кончил! Я даже не поняла! Да и вообще, с твоим обрубком не понятно, внутри он или нет!

– А ты… а у тебя… сисек нет! Уродина! Скажи спасибо, что у меня вообще встал на тебя!

– Ха! Смешно. Пиздец смешно, но ситуация то нихуя не смешная! Что мне делать сейчас? Нам что делать! Ты специально?

– Ты можешь… собрать вещи и переехать ко мне.

– Переехать к тебе? Так ты, значит, нарочно? Да ты знаешь, что с тобой сделает Лют? Он…

– А с тобой он ничего не сделает? Разве он поверит, что это я затащил тебя сюда?

Бёрди застыла на секунду, а после, громко матерясь, собирала свою одежду и пыталась одеться. Лифчик не застёгивался и она, швырнув его в лицо парня села на кучу одежды и зарыдала.

В Жирауме были запрещены контрацептивы и аборты. Даже не то, что запрещены, а их там попросту не было. Девушки в Жирауме могли родить и отдать ребёнка дельцам, но предохранение и аборты были под запретом. Сфере нужны были люди и чем больше их было, тем богаче становились сферийцы. Для каждого они находили своё применение. Если девушка беременела, то она обязана была родить и точка. После той вечеринки Бёрди пришла домой и металась по квартире, соображая, как поступить. Она подумала о побеге, но сбежать из города ещё никому не удавалось, она подумала о самоубийстве, но и этот побег был невозможен. Сначала она решила, что попытается сорвать беременность, а если не выйдет, то родит и отдаст ребёнка Сфере, но потом ей стало жаль своё не родившееся дитя и она заплакала, положив руки на живот.

«Мой ребёнок будет рыжим? О нет! Ужас!»

Следующим утром она встала на учёт. Лют, когда узнал всё, несколько раз пытался убить Вэла, но дельцы, узнав подробности этой ситуации, запретили тому приближаться к Велизару. Лют не мог достать Вэла напрямую и поэтому решил пойти в обход. Сначала он избил Бёрди, а после сказал, что прощает её и позволит ей жить с ним. Они были вместе весь срок беременности, он намеревался стать отцом ребёнка и приезжать с ним к Велизару. Он представлял себе, как будет мучаться Вэл видя своего ребёнка с ним. Бёрди разгадала этот замысел только после родов, по остекленевшему, злобному взгляду Люта, взгляду человека, план отмщения которого вот-вот сработает. Да, Бёрди была змеёй, но Лют был аллигатором. Она понимала, что ей с ним не справится. Выход у неё был только один. Она вызвала охрану и приехала к Велизару, объявив его своей парой. А Люту запретили приближаться к ним, и он направил все свои силы на то, чтобы убраться из фермы и стать менеджером в Милордовском районе.

Дни, и особенно ночи Велизара проходили в печали. Каждый раз идя на работу он надеялся повстречаться с Бёрди. Образ гигантского паука забылся. В мечтах его, Бёрди представала перед ним хрупкой девушкой, в полупрозрачной ночной сорочке из нежного шёлка, с виднеющимися сосками маленьких грудей. На руках она держала ребёнка, и смотрела теперь на Вэла не змеиным взглядом, а с любовью и некоторой долей печали. Но вот и лето прошло и осень, и зима, но девушку он так и не повстречал. Солнечным мартовским утром, Вэл стоял у окна своей квартиры. Если встать под определённым углом и прислониться к прозрачному, разогретому на солнце пластику, то можно было разглядеть тонкую голубую полоску неба между серыми пластиковыми домами. Март был холодным. Снег местами всё ещё лежал в тех местах, куда не попадало солнце, а колючий ветер гонял по городу вялых рабочих.

«Кто же там? Мальчик или девочка? А может и то и то? Увидимся ли мы когда-нибудь?»

Велизар пытался представить, на кого будет похож их с Бёрди ребёнок. Ему виделась смеющаяся девчушка с длинными, кудрявыми карамельными волосами, одетая в светлую клетчатую куртку, с отворотами из искусственного меха и шапку с бубоном. Он представлял, как они втроём, взявшись за руки, гуляют по небольшому парку, с разноцветными пластиковыми скамейками и скульптурами, что открыли несколько лет назад рядом с его домом. В мечтах своих он видел, как Бёрди и он счастливы вместе и как они передают свою любовь малышке. Вот им дают новую квартиру, и из неё открывается панорамный вид на блестящие стеклянные здания центра, с его домами, особенно ночью, в свете огней, напоминающими нейронные сети. Вот Велизар и Бёрди уложили малыша и смеются, щекоча друг друга под одеялом…

Раздался звонок в дверь и Вэл от неожиданности дёрнулся и ударился бровью о пластик окна. Щурясь и потирая глаз, он вышел в коридор, перебирая в голове варианты того, кто бы мог стоять за дверью. Открыв её, он увидел Бёрди с малышом на руках, в сопровождении двух охранников и дрона.

– Привет… это Кара. Я назвала её Кара. – Бёрди, поджав плечи, смотрела в пол.

– Привет, о, проходите, проходите, – Вэл забыл про боль и отошёл в сторону, пропуская мать с ребёнком, – спасибо вам, до свидания, – сказал Вэл солдатам, спешно закрывая дверь.

– Ну… – начал он, – как ты, как вы? – Велизар махал руками и глупо улыбался.

– Давай сразу всё проясним, я пришла сюда не потому, что у меня к тебе какие-то чувства, я просто хотела защитить дочь от Люта. Он мог бы издеваться над ней лишь бы отомстить мне и тебе. И я не хочу отдавать её этим, – она понизила голос, кивнув на дверь, – у нас нет с тобой ничего общего, запомни это. Ты же знаешь, ребёнок должен расти в полной семье, а я не знаю, кого бы мне назначили в мужья, но лучше это будешь ты. Ты… ведь её отец. Просто я знаю тебя. Мы будем жить в разных комнатах, мы не будем разговаривать и тем более заниматься сексом. Мы расплатимся за ошибку, за твою ошибку.

– А как тогда, – перебил её Вэл, – а как жить? И зачем тогда всё это, если мы будем тут как соседи? Может со временем ты всё же простишь меня и у нас всё будет нормально? – он забыл про боль и смотрел на девушку расставив руки в стороны.

– Простить? Ах! – она вздохнула и закрыла глаза, – лучше бы ты просто молчал, Велизар, не уверена, что я смогу это всё вынести.

Откуда-то из глубины сознания до Вэла доносились крики его собственного голоса: «Она снова использует свою змеиную магию! Она хочет использовать тебя! Не верь ей! Прогони, прогони! А как же Кара? А? Ты приютишь на своей шее змею, вместе с Карой!», – мысли атаковали его, но он с презрением увернулся от них, словно от дурно пахнущего бездомного, с безумными глазами держащего табличку, с начертанным гневным пророчеством, ведь гораздо приятнее и спокойнее жить в сладком сне, нежели в суровой, одинокой реальности.

– Нет, ну что ты сразу… просто… неужели нет ни единого шанса, что ты меня полюбишь? – он сделал шаг и протянул руку к ребёнку.

– Вэл, это тебе не какая-нибудь… не знаю… в общем это или есть или этого нет. У нас с тобой этого нет. То, что случилось там, на выпускном – было дикой ошибкой, – Бёрди сделала шаг назад, будто к ребёнку приближалась не рука её отца, а голодная, гигантская змея.

– Ты хочешь сказать, что она, – Вэл указал на ребёнка зависшей рукой, – это ошибка?

– Ты всё прекрасно понял, давай не будем всё усложнять. – Бёрди, будто скинув костюм робкой и застенчивой девушки, снова превращалась в паука, гневно смотря в глаза Велизару.

Им, Бёрди и Велизару, было по семнадцать лет, когда у них родился ребенок и они начали жить вместе. Дельцы выдали им новую квартиру в 80 квадратных метров, на том же восьмом километре, где жил Вэл. Этаж был восемнадцатый, но правда окна опять выходили прямиком на соседнее здание. Девушка няньчилась с дочкой и первый год работала из дома по несколько часов в день. Затем декрет кончился и сферийцы предложили ей на выбор полноценную работу. Она выбрала «контроль качества женского цеха номер 53985. Вэл сначала работал на заводе по производству домашних экранов, начальник сказал ему, что через год, возможно, освободится место смотрителя. Прошло пятнадцать лет, но смотрителем Велизар так и не стал. Бёрди из года в год всё больше и больше впадала в депрессию. Первые несколько лет она была увлечена своим ребёнком, играла в мамочку, но чем взрослее становилась Кара, тем больше замыкалась в себе Бёрди. Вот уже и у Кары близился выпускной, совсем скоро она переедет в свой собственный дом и Бёрди останется наедине с Вэлом. Близкими они так и не стали. Они не проводили время вместе и даже не разговаривали. Единственное, что Бёрди постоянно говорила, так это: «Ты сломал мою жизнь, ты обрёк мою дочь на рабство, ненавижу тебя, ненавижу!»

Большую часть времени Бёрди пребывала в депрессии, проклиная каждый свой вздох, проклиная всё, что её окружает. Когда Кара начала взрослеть, то стала спрашивать, почему мама и папа спят в разных комнатах. Бёрди отвечала ей, что их трое и комнат три – каждому своя. Хотя иногда что-то случалось с ней, и она выползала из своей норы, обвивалась вокруг руки Вэла и молча лежала. Она не любила его, но иногда была благодарна за то, что он, несмотря ни на что любил её.