Денис Ружников – Каталог судеб (страница 25)

От резкого, громкого звука, донёсшегося откуда-то слева, блуждающий ум Айрема пулей вернулся в реальность, а тело непроизвольно сжалось, готовясь принять удар. Дверь, ведущая с крыши в подъезд, резко открылась, и на крышу выбежал человек с оружием. Айрем был ближе всех к нему, но тот, казалось, не замечал парня. Он уставился на Кузнечика и медленно поднимал ствол пушки.

Айрем хотел крикнуть Кузнечику, чтобы тот бежал, но не успел – оружие выстрелило практически беззвучно. Всё это было похоже на то, что он видел в детстве: инф затрясся, и из головы его вылетали искры. Сделав шаг назад, он споткнулся и перевалился за край крыши.

Бах! Балконы будто хотели остановить его, но он отскакивал от них, снося их наполовину, и, в конце концов, с градом камней и облаком пыли влетел в кусок бетонной стены, торчащей из земли. Айрем смотрел на край крыши. Изнутри его постепенно наполняли злость и ярость. Да, именно так и задумано природой, кто-то кого-то должен убивать, но это казалось несправедливым и жестоким. Парень медленно перевёл взгляд на человека с оружием.

– Мы выполняем миссию, возложенную на нас нашим небесным Отцом, – не к месту спокойно и доброжелательно произнёс стрелок, – технологии, созданные человеком, уводят его с пути Господнего, а мы лишь пытаемся вернуть его обратно.

– С пути Господнего? Разве ваш Господь не…

– Он не только наш, он Господь для всех, – перебил Айрема человек с оружием.

– Ага, так разве он, – Айрем указал пальцем наверх, – не создал людей свободными? Имеющими возможность выбирать свой путь самостоятельно, а?

– Всё верно. Но из-за любви к своим детям он вмешивается в их выбор. Вот представь, что, если бы твой ребёнок ну или кто-то близкий тебе, шёл бы к пропасти и совершенно не смотрел бы на дорогу, разве ты бы не окрикнул его? Не подбежал бы? Да! Ты бы вмешался, ты бы изменил его выбор, изменил бы его жизнь. Так и что получается? Спасение человека другим человеком – это вмешательство в его выбор и нарушение его свободы? Или это всё-таки помощь и благо?

– Чувствую какой-то подвох. Ладно, тут спорить не буду. Но… причём здесь инфы?! Они же… помогают нам!

– В том-то и дело, что помогают. Они забрали у человека всю его работу, практически забрали его душу, так же как цэх и сок – всё это от лукавого. Мы видим это, смотря на всё со стороны, и хотим спасти людей.

Айрем ничего не ответил. Он отрешённо смотрел на край крыши. Жизнь закалила его, сделала жёстче. Жизнь втягивала его в игру без его ведома, он лишь мог выбирать, кем ему быть: жертвой или хищником.

– Вы нам не враги, – сказал стрелок, – можете зайти к нам.

Айрем держал Кейлу за руку. Они спускались по лестницам и видели, как их с интересом рассматривают люди, как они шепчутся, а дети иногда показывают пальцем. Спустившись на пять этажей вниз, они зашли в просторное помещение, где был накрыт небольшой стол и сидело много людей в одинаковых одеждах, похожих на балахоны. Из-за стола встал один из них и, указав на два свободных стула, мягко сказал:

– Садитесь, пожалуйста.

Айрем и Кейла переглянулись и сели за стол.

– Угощайтесь, – также доброжелательно добавил человек.

На столе было много еды-органики, там было: мясо, овощи, крупы, фрукты и всякие напитки.

– Спасибо, но я синтетик.

– Я тоже, – сказала Кейла.

– Почему вы отказываетесь от еды, которая предусмотрена для нас самим Господом? Самой природой!

– Э-м-м… просто я долго жил там, где не было органики. Да и вообще, я не хочу есть мёртвых животных, это мерзко… и жестоко. А фрукты и овощи… и не знаю, просто не хочу совать в себя ничего органического.

– Хорошо, как хотите.

Возникло неловкое молчание.

– И вообще, в честь чего этот приём? – Айрем осмотрел всех людей.

– У нас есть свои люди в Элеазиме, нам сообщили, что вы были судимы за добродеяние. Вас должны были казнить, но вам удалось сбежать.

– Хочу заметить, что ваш человек убил инфа, который помог нам сбежать.

– Если Господь вывел вас из чёрного плена с помощью робота, значит, такова была его воля и…

– Тогда зачем нужно было его убивать?

– Да, Господь вывел вас из плена с помощью робота. Путь этого инфа начался у трибуны, где вас судили, и закончился у стен нашего жилища, этот инф выполнил свою задачу, и мы его выключили. Мы его не убивали, потому что невозможно убить то, что не было живым.

– Мне нравился этот робот. И я благодарен ему за то, что он помог нам.

– Благодарить нужно только Господа, ведь робот – это всего лишь инструмент в руках нашего Отца. А эта привязанность к творению рук человеческих неестественна.

– Если вам что-то не нравится, то не делайте это. С чего вы решили, что можете вмешиваться в жизнь других? И решать, что естественно, а что нет? – Айрем начинал раздражаться и говорил всё громче и громче. – Это, как если бы я со своими друзьями пришёл к вам сюда, к вашему дому, и начал вам объяснять, что есть растительную или животную пищу плохо, мерзко и вообще фу-фу-фу, кидал бы вам камни, в ваши хорошо сохранившиеся окна, и всячески пытался доказать, что вы заблуждаетесь, а я лучше знаю, что для вас правильно.

– Вы всё неверно толкуете, – перебил его человек, – мы делаем лишь то, что угодно Богу. Давным-давно Господь оставил нам свои заповеди. Он сказал, чтобы мы бодрствовали. В то время как другие намеренно уходят в сон, мы понимаем, что слова Господа сбываются и конец близок.

– Не будем поднимать вопрос реальности того, кто, по вашему мнению это говорил, я читал эту книгу и мне кажется, что, говоря о бодрствовании, там имелось в виду другое. Чтобы люди следили за самими собой, а не за другими, бодрствовали, чтобы не уснуть. И, кстати, ещё что-то там было про песчинку и палку…

– Сучок и бревно.

– Да! Точно. Так вот, вы занимаетесь тем, что указываете остальным на их сучок, а бревна в своих глазах не замечаете. Кто поставил вас судьями над другими людьми? Не возгордились ли вы, ребятки? Не многим вы отличаетесь от жителей Элеазима, разве что не убиваете людей.

– Нам кажется, что вы здесь не случайно, Господь хочет что-то совершить через вас.

– А может, Господь сначала спросил бы меня, не против ли я быть его курьером? Знаете, спасибо за беседу и… этот приём, но мы, пожалуй, пойдём.

– Мы лишь хотели сказать, что мы вам не враги.

– Ага. И убили инфа, благодаря которому мы избежали мучительной смерти.

Человек хотел что-то сказать, но Айрем и Кейла встали из-за стола и направились к выходу. Никто не пытался их остановить или задержать. Злость, слепая злость переполняла душу Айрема. Больше всего ему сейчас хотелось уничтожить всех этих людей, всех этих возгордившихся просвещённых, считающих, что им разрешено насильно навязывать свои идеи и взгляды другим. Но сейчас их было больше, и они были сильнее. Айрем решил, что он должен найти единомышленников и, вернувшись, разнести здесь всё. Они с Кейлой вышли из дома, и Айрем, остановившись, посмотрел туда, где упал Кузнечик.

«Мир окончательно сошёл с ума», – подумал Айрем и печально выдохнул.

Так хотелось убежать. Просто скрыться, замуроваться, чтобы не видеть всего этого. Хотелось исчезнуть. Но не умирать. Умирать не хотелось. Жизнь прекрасна. Правда, при условии, что в поле зрения не попадает человек. Поэтому Айрему хотелось найти какое-нибудь тихое место, чтоб рядом было море, лес, сопки или горы. В таком месте он бы просто наслаждался тем, что жив. Ни больше ни меньше.

Они шли много дней. Вокруг проплывали остатки цивилизации – доказательства человеческой наглости и жестокости. Человечество, словно бактерии, оставляло после себя продукты жизнедеятельности, которые были видны даже из космоса. Словно паук, пожирающий свою шкуру после линьки, человечество долгое время пожирало природу, из которой оно вышло. Но после многих лет отсутствия человека в реальности природа начала отвоёвывать свои земли, пожирать постройки человека. Айрем и Кейла шли по бывшему шоссе. Асфальт сохранился довольно хорошо, но местами его сильно замело землёй, завалило ветками, листвой и разным мусором. Во многих местах образовались огромные ямы, а где-то среди бывших улиц текли реки. Камень переплетался с деревом. Справа и слева от шоссе выросли деревья, из-за которых выглядывали устоявшие здания. Природа делала своё дело, и иногда то тут, то там был слышен грохот обрушивающихся домов и была видна поднявшаяся в небо пыль. Через некоторое время, уже совсем скоро, следы, оставленные человечеством, множественные раны на теле планеты затянутся. Шоссе переходило в мост, пересекающий залив. Айрем с Кейлой решили временно остановиться под ним. Но, как известно: ничто так не постоянно, как временное. Пробыв там одни сутки, они решили задержаться ещё на одни, а затем ещё на одни. В итоге прожив там несколько недель, они ушли, потому что Кейла боялась, что однажды ночью их раздавит обрушившийся мост. Они шли вдоль береговой линии, и Айрем рассматривал всё вокруг, поражаясь тому, как человек изменил мир. Вода не могла остановить людей, и они ныряли в неё и торчали из неё кораблями, искусственными островами, различным мусором и топливом. Не было такого места во вселенной, где бы не нагадили люди. Даже в космосе есть мусор и дерьмо от людей. Поэтому раньше люди стремились добраться до других планет, чтобы разбросать своё дерьмо по всей вселенной. Засрать один шарик и перепрыгнуть на другой. Айрем задумался о том, важна ли для кого-то человеческая жизнь, кроме самого человека? Айрем и Кейла вышли к небольшой уютной бухте. Пляж был длиной примерно в полкилометра, а береговая линия – около пяти метров. Морское дно было песчаное, а песок, выходя из-под защиты волн, постепенно превращался в мелкую гальку и, скрываясь под травой, уходил каменистой землёй на сопки. Разросшийся кустарник и деревья закрывали бухту от посторонних взглядов.