Денис Ромашин – Дедлайн апокалипсиса (страница 10)

Впереди на дороге показалась вывеска. Светилась, как последний обещанный бонус.

«Фитнес-клуб Эволюция. 24 часа».

Наташа сбросила газ.

– О, – сказала Марина и даже ожила. – Я там работаю! У нас там смузи-бар и бронированные стекла!

У меня внутри что-то щёлкнуло. То самое неприятное чувство, когда в проекте внезапно всплывает совпадение, которое точно не совпадение.

– «Эволюция»… – повторил я. – Та самая корпорация?

Дед Михалыч тяжело выдохнул и проверил травмат.

– Соколов, только не говори, что ты туда хочешь.

Я посмотрел на светящуюся вывеску и понял простую вещь: у нас на ближайшие часы был выбор без хороших вариантов. Это была Москва. Здесь всегда так.

Глава 5

Вывеска «Фитнес-клуб Эволюция. 24 часа» светилась так бодро, будто апокалипсис – это просто новый марафон по выживанию, а мы опоздали на разминку.

Solaris Наташи кашлял, как бухгалтер после корпоратива. Стрелка температуры плясала у красного, мотор вонял перегретой жизнью.

– Я на этом тостере больше не поеду, – сказала Наташа и припарковала машину боком к бордюру. – Либо сейчас отдых, либо потом пешком, но уже без меня и без такси.

Дед Михалыч проверил двор взглядом. Двор был пустой настолько, насколько может быть пустой двор рядом с фитнес-клубом в конце света. То есть: шевелились тени, где-то скрипела реклама, и у входа стояла пара фигур.

– Там живые? – прошептала Марина.

– Если живые – то скоро перестанут, – буркнул дед. – Если мёртвые – то уже перестали.

Кирилл высунулся вперёд, прищурился.

– Там… стойка ресепшена за стеклом. И они в форме. Это либо охрана, либо… тренеры.

– Тренеры опаснее, – сказал я. – Они всегда хотят, чтобы ты "ещё один подход".

Жучка тихо рычала, носом ловила воздух. Она не истерила – просто давала понять, что вокруг есть движение, но пока не критично.

Я собрал команду у машины, как на летучке, только вместо флипчарта – щит из дверцы шкафа, а вместо кофе – липкий страх.

– План простой, – сказал я. – Нам нужны стены, вода, отдых. Внутри наверняка есть еда, полотенца, одежда. Но главное – не шумим. Здесь не "взял штангу – ты герой". Здесь "взял штангу – и на звук пришли".

– Я могу открыть, – сказала Марина и подняла пропуск на пластиковом шнурке. – У меня же… смена была.

Дед посмотрел на пропуск так, как будто это была граната с чекой.

– Если твой пропуск сейчас не сработает, я его тебе в зубы засуну. Чтоб пользы было больше.

– Михалыч, – сказал я, – давайте без мотивационных речей. Она и так нервная.

– Я не нервная, – огрызнулась Марина. – Я… в тонусе.

– Тонус потом, – отрезала Наташа. – Сейчас выживание.

Мы двинулись к входу. Я шёл первым с щитом, топор держал низко, чтобы не цеплять стеклянные двери. Кирилл прикрывал с насосом. Дед – с травматом, но палец держал в стороне: стрелять тут значило подписать себе абонемент в могилу.

У входа стояли двое. В спортивных костюмах, с бейджами. Один держал в руках планшет и тыкал в него пальцем, словно отмечал посетителей. Второй повторял одно и то же движение: подносил к турникету карточку, проводил, отводил, снова подносил. Турникет, естественно, не открывался.

Бытовая память. Даже смерть не отменяет "контроль доступа".

Марина замерла.

– Это наши… администраторы.

– Отлично, – шепнул Кирилл. – Боссы стартовой локации.

Я поднял ладонь, остановил всех. Прислушался. Мёртвые не рычали, не бросались. Они были заняты своей "работой". Значит, шанс на стелс есть.

– Марина, – тихо сказал я. – Ты идёшь первой. Медленно. Без разговоров. Пропуском – один раз. Если дверь откроется – мы скользим внутрь. Если не откроется – отходим и думаем.

Марина кивнула и сделала шаг. Второй. Третий. Её лосины были яркими даже в полумраке, как рекламный баннер "у нас скидка на смерть".

Один из администраторов повернул голову на звук её шагов. Взгляд мутный, но не голодный. Скорее… оценивающий. Как у человека, который на входе решает, в каком виде тебя пускать в зал: в кроссовках или босиком.

Марина улыбнулась ему самой вежливой улыбкой, которую можно выдавить при виде трупа.

– Привет… – прошептала она и тут же прикусила язык.

Администратор уткнулся обратно в планшет и продолжил тыкать.

Марина приложила пропуск к считывателю.

Пикнуло.

Я замер. Сердце тоже, кажется, сделало паузу.

Стеклянная дверь щёлкнула и приоткрылась.

– Работает, – выдохнул Кирилл.

– Не выдыхай громко, – сказал дед.

Мы зашли цепочкой. Я придержал дверь щитом, чтобы она не хлопнула. Наташа проскользнула последней и сразу же закрыла, аккуратно, будто мы пришли не прятаться, а вежливо завершить рабочий день.

Внутри было… слишком чисто. Хром, стекло, мягкий свет. И тишина, которую не встретишь ни в одной Москве, даже ночью. Пахло чем-то стерильным и лимонным – как в дорогом туалете, где тебе неловко дышать.

Марина шепнула:

– Видите? Я говорила. Бронированные стекла.

– Идеально, – сказал я. – Мы спрятались в месте, которое выглядит как рекламный ролик компании, что, возможно, устроила весь этот ад. Топ.

Мы прошли ресепшен. Там стоял кулер с водой и стенд с плакатами. На одном было написано: «Вода 'Эволюшн' – заряжена на клеточном уровне».

Я посмотрел на эту надпись и почувствовал, как внутри включилась рабочая паранойя: если маркетинг обещает слишком много – потом кто-то обязательно платит здоровьем.

– Кирилл, – шепнул я, – запомни: если увидишь "заряжено на клеточном уровне" – не пей.

– А если жажда? – так же шёпотом спросил он.

– Тогда пей, – сказал я. – Просто знай, что ты подписываешь оферту.

Мы двинулись дальше, к залу. И там начался цирк.

На беговых дорожках шли зомби. Не бежали. Именно шли. Ровно, механически, с тем же выражением лица, что у людей в понедельник утром. У кого-то на руке висел фитнес-браслет, который продолжал мигать, как будто фиксировал шаги в загробный мир.

В углу стояли велотренажёры. На одном крутил педали мёртвый мужик в майке "No pain no gain". Он крутил и крутил, пока цепь не скрипела. Рядом – зомби-девушка тянула резинку, делая растяжку. Всё это выглядело так, будто апокалипсис произошёл, а абонементы никто не отменил.

Кирилл поднял насос, на лице появилось желание "снять агро".

– Давай я их…

– Не надо, – сказал я, и слово "не надо" прозвучало как приказ на совещании. – Смотри внимательно. Они не реагируют на нас, пока мы не шумим. Это не "они тупые". Это "они заняты". Их мозг ушёл в автопилот.

– То есть… стелс-режим? – Кирилл оживился.

– Стелс-режим, – подтвердил я. – Мы сейчас – усталые качки. С полотенцами. С глазами "я ненавижу кардио".