Денис Ратманов – Вперед в прошлое 16 (страница 46)

— Вот они, — я открыл ящик стола. — Тут мы уроки делаем, вот тетради. Учебники нам еще не выдали, потому их нет. Вот шкаф с нашей одеждой. — Я распахнул дверцу шифоньера.

— А где еще одна девочка? — устало поинтересовалась инспекторша. — Ваша сестра.

— Наталья? Она выпустилась из школы и поехала поступать с Москву. Точнее, ее дедушка увез. Пожалуйста, не надо мотать нервы нашей маме! Даже если у отца получится забрать нас через суд, мы к нему не пойдем, потому что он… страдает вспышками гнева.

— Бьет нас… точнее, бил, — подключился Борис. — А Наташу чуть до смерти не забил, когда она поздно пришла! Еле спасли. У нее все лицо было синее.

Тетка шевельнула бровями и поджала губы. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, на чьей она стороне, но заявление надо отработать.

— Заявитель утверждает, что Василий Алексеевич поднимает на вас руку. Борис несколько раз из-за этого убегал из дома.

— Неправда! — весьма убедительно выкрикнул Боря, так его испугала перспектива жизни у отца или в детском доме.

— Бывает, ворчит, к порядку призывает, — усмехнулся я, — но не более.

Тетка еще раз обошла комнату, задержалась возле распахнутого шкафа — там и правда были наши вещи. Но те, которые мы не носили.

— Извините за беспокойство, — крикнула она, к ней вышел набыченный Квазипуп, шевельнул усами.

— Ничего страшного. Это ваша работа.

Тетушка забрала папку из кухни и принялась обуваться, но я не отпустил ее.

— Извините, а можно нам ознакомиться с заполненным актом, который вы наверняка уже составили?

Недовольство сменилось удивлением, тетушка молча достала документ из папки, я его прочитал и вернул.

— Спасибо.

Думал, отчим или мама там должны расписаться, но нет, требовалась только подпись инспекторши.

— Можно вас проводить? — навязался я.

Тетка посмотрела уже с ужасом, но кивнула.

Мы вышли в знойный июльский день. По небу носились ласточки, чернели ягоды на верхушке черешни с обломанными ветками, желтела алыча.

— Я понимаю, что это все странно. Роман Мартынов — капитан убойного отдела, почти герой. Сложно заподозрить этого на вид порядочного человека в том, что дома он ведет себя, как зверь. Просто поверьте, что это так. Я — заинтересованная сторона, мне незачем лгать.

— Так у него четверо детей? — ужаснулась неравнодушная, как оказалось, женщина. — Не трое?

— Пятнадцатого февраля у нас появилась сводная сестра. Отец поднял руку на беременную жену, и ребенок родился недоношенным. Такие дела. Я понимаю, что вы обязаны разобраться, когда появляются такие заявления. Просто не будущее имейте в виду.

— Спасибо, — кивнула она.

Мы немного постояли на остановке, и она села в подъехавший автобус, а я отправился в квартиру к Квазипупу, наверняка у него много вопросов. Да и мне интересно, как он съездил, он теперь наш родственник поневоле. Пусть мы и люди из разных миров, но с ним правильнее поддерживать добрососедские отношения. Если не иметь совместных дел и делить нечего, чудить он не должен.

Вспомнилось, как он хотел развести меня на деньги, и идти перехотелось, но я переступил через себя — а вдруг это его пытались развести? И ведь не проверишь никак.

Поднявшись в квартиру и у усевшись в кухне напротив отчима, я спросил:

— Мама успела вам рассказать, что она встречалась с отцом…

— Зачем ей с ним встречаться? Я запретил! — налился кровью он.

— У них есть совместно нажитое имущество, в том числе дача. Она хотела предложить отдать ему дачу как откупные и отказаться от алиментов.

— Он и так их у сраку засунув! — продолжил белениться отчим.

Видя это, Боря ретировался в гостиную.

— По закону ему принадлежит половина квартиры и половина дачи, но есть обязательства перед нами, — терпеливо объяснил я. — Мы можем соглашаться или нет, но по закону это так. Он в любой момент может прийти сюда жить и будет прав.

Отчим ударил кулаком по столу — подпрыгнула чашка, расплескав недопитый чай — и заходил туда-сюда по крошечной кухне.

— Мама предложила решить все мирно, он не согласен и пригрозил ей лишить ее родительских прав, потому что мы не живем дома.

— Это она сказала, — проговорил отчим, глядя в окно. — Но почему промолчала, что встречалась с ним? Почему скрыла? Он мог покалечить…

— Я был с ней в тот момент. У вас болеет отец, она не хотела вас расстраивать, боялась провокации. Не сердитесь на нее.

Квазипуп продолжал раздувать ноздри, как взъярившийся бык. Посопел-посопел, а потом спросил беспомощно:

— Зачем же семья, если двое друг другу не доверяют?

Пришлось остаться и долго убеждать его, что не стоит из-за такого ссориться и тем более не стоит воевать с отцом в открытую, угрожать, бросаться на него с кулаками, потому что он только этого и ждет. Внушения не было, однако Квазипуп послушался, а потом долго рассказывал об отце, что большую часть времени он адекватный, только два дня заговаривался и не узнавал внуков. Присмотр ему нужен, постоянный уход — нет, он в состоянии себя обслуживать.

Выслушав его, мы с Борей отправились на базу готовиться к тренировке. Сегодня у нас было показательное выступление, а завтра — еще одно и общение с заинтересованными ребятами из Москвы.

Глава 24

Сила противодействия

Сегодня на тренировку мы взяли отстающих, всех, кроме Любки, которая, несмотря на слова тренера, работать отказывалась, а потому портила общую картину. Райко, в которого никто не верил, подтянулся и догнал Лихолетову, хотя все еще уступал даже Каюку, но сегодня он опять не пришел, никого не предупредив. Дома его заперли, что ли? Нужно будет узнать.

Я смотрел на своих бойцов и думал, как же тренировки повлияли на ребят! Они подтянулись, спины держали ровно, появилась уверенность во взгляде. А ведь в прошлом году это были аутсайдеры, с которыми никто не считался, и дворовая шпана загнала их под плинтус!

Как и в прошлый раз, мы зашли на спортплощадку со стороны виноградников — типа не хотели, чтобы нас видели москвичи. Но по спортплощадке уже бродили толпы. Завидев нас, гости рассредоточились. Кто в кустах сирени засел, кто — спрятался за забором.

Только один парень двинулся к нам разболтанной походкой, с ним еще двое. Это был Чума. Видимо, он решил выпендриться перед своими, показать, что с крутыми бойцами дружбу водит. Пара парней остановилась метрах в пяти от нас, Юрка направился к нам, сверкая брекетами. Пожал руку Наге с таким видом, будто это его лучший друг. Вторым осчастливил Тимофея, а сам на москвичей поглядывает, хвост пистолетом, грудь колесом.

— Харэ понтоваться, — пресек я его попытки самоутвердиться. — Дрэк наорет. Все завтра.

— Иди, не мешай, а? — Нага так на него посмотрел, что Чума попятился, а сам бодро и самоуверенно заявил:

— До завтра, пацаны!

Гаечка покрутила пальцем у виска и шепнула:

— Вот дебил! — И посмотрела на меня жалобно. — Поговори с ним, чтобы не лез.

— Поговорю, — пообещал я. — Он нам нужен, а мы нужны ему.

— Я против Чумы в клубе, — прошипела Гаечка. — Желтковой за глаза хватит. Одни проблемы от нее.

— Никто не собирается его звать в клуб, — успокоил их я. — Он нам бесплатную рекламу делает, неужели не понятно? Да и вообще, мне нравится, каким он стал. Да, есть неприятные моменты, но был ведь вообще конченным.

— Чума здорово изменился, — сказал Кабанов. — Его прям не узнать. Но в клубе ему не место.

После Желтковой они боялись, что я возьму еще кого-то, кто сильно недотягивает.

— Народ, было голосование. Большинство проголосовало «за» Желткову, все честно, никаких подтасовок. Я сам против Чумакова в клубе, и на базе его не будет. Но если захочет заниматься и соответствовать нашим требованиям, то останется на общих основаниях.

— Давайте заниматься. Строимся! — распорядился Нага Амзатович.

Младшие москвичи так обнаглели, что столпились при входе на площадку и в открытую глазели. Поначалу это напрягало, но постепенно я отпустил ситуацию и на зрителей больше не смотрел.

Выпад — шумный выдох, удар-удар — выдох. Мах — выдох. Элементарные движения на счет, но как же слаженно смотрится! Точно тренировка ниндзя-космодесантников. Я представил себя на месте гостей, заинтригованным, подогретым фильмами о героях-каратистах. Хотелось бы мне оказаться среди ребят, которые занимаются на спортплощадке опасными и запрещенными боевыми искусствами?

Ну конечно! Потому что, во-первых, круто, во-вторых — нельзя! А что нельзя, то все для взрослых, а значит, круто.

Зеваки все прибывали, пока не раздался залихватский свист — кто-то стоял на стреме и заметил приближающегося взрослого. Зрители кинулись врассыпную, как цыплята от коршуна. Оп! И нет их, словно в невидимость ушли.

Появился наш директор с Валентином Николаевичем, остановился на почтительном расстоянии от нас. Все упражнения сегодня были образцово-показательные, из положения стоя, и я все видел, как директоры вытянули шеи, как изредка переговариваются. Жаль, издали не видно выражения лица Поддубного.

До конца директоры не досмотрели, ушли на ужин, а мы, как повелось, исчезли в семь, а когда на спортплощадке собрались зеваки, там уже никого не было. После нашей тренировки дрэк должен был подогревать москвичей интервью с Тимофеем, и завтра вечером, надеюсь, начнется паломничество, и мы отберем несколько групп.

Я надеялся, что хотя бы половина парней, человек тридцать, заинтересуется тренировками, а дальше присмотримся к ребятам, разобьем их по группам и будем заниматься. Возможно, какие-то соревнования устроим, чтобы больше сдружились.