Денис Ратманов – Вперед в прошлое 16 (страница 45)

В гостиной стало не протолкнуться. Не пришли только Любка и Райко — по неизвестной причине, Каюк — помогал бабушке собирать абрикосы, Мановар — торговал. Пожалуй, он единственный ждал с нетерпением, когда Наташка пришлет ему партию кассет, которые он запросил. Попробует развиваться в этом направлении.

Илья поставил видеокассету на запись, интервью началось. Видно было, что Тим растерян и зажат, но держался молодцом, люди обычно сильнее пугались камер. Он говорил тест, как мы написали, слово в слово, и вдруг начал меня хвалить.

— Кто тебя просил⁈ — воскликнул я, и Тим, сидящий на полу, втянул голову в плечи, как черепаха, а потом расправил плечи и возразил:

— Я обязан сказать то, что думаю, там и про Шевкета Эдемовича будет. Как я еще могу вас поблагодарить?

Виноватым он себя не чувствовал, а, можно сказать, передал мне привет в «Поле чудес», чтобы вся страна слышала. Ну, допустим, не вся страна, а один город, но все равно жест широкий. Нужно потом у Ильи эту кассету выкупить, деду показать, он переживал за Тимофея, как за родного.

Дальше пошел текст без самодеятельности, если не считать благодарность моему деду. Ну и завершилось все Гаечкиным адресом — Саша вызвалась взять на себя роль координатора и обрабатывать корреспонденцию.

Илья согласился посуетиться с арендой спортзала в Южном районе для тренировки местных ребят, Нага Амзатович и Антон Елисеевич согласились помочь — естественно, за деньги. Две тысячи — за часовую тренировку. Тренировать ущемленную молодежь они согласились начать в сентябре, во вторник, четверг, субботу. Что нашей будет именно ущемленная молодежь и «омеги» коллективов, я не сомневался, на них и рассчитывался спич Тимофея, причем провернуть все надо в ближайшее время, пока подвиг Тимофея на слуху.

Пока нам предстояли москвичи, сколько их захочет записаться в наш клуб — пока загадка. Если что, тренировать молодежь будем мы сами, чтобы между нами сложились доверительные отношения. Рамиль как узнал, что так можно — колесом по полу прошелся, так ему хотелось попробовать себя в роли тренера или что-нибудь возглавить.

Дальнейшее развитие общественной организации я видел так (без учета москвичей): мы находим спортзал, Илона его арендует, Гаечка, которая у нас координатор, называет адрес, куда обращаться, мы с Ильей встречаем новеньких и морально готовим их к будущим достижениям. Программу времяпровождения тоже надо придумать. В идеале — объединить ребят общей целью. Причем рабочие места я им создать не смогу, как своим. Просто замучаюсь контролировать и распределять товар, ни на что другое времени не останется. Однако материальное благополучие — мощный стимул, чтобы остаться, когда появятся сомнения, или если вдруг обиделись.

Ну а цель будет такая: «Вернуться в школу обновленным». Чтобы не узнали одноклассники, а те, кто не ценил, начали уважать. Да, это мощный стимул.

С планированием определились. Правда, у меня на повестке еще подключение света на участке, со следующей среды начнут устанавливать столбы и тянуть кабель; нужно заказать второй павильон для кондитерской — такой же, как возле рынка, и начать строить ангары для автомастерской. Там главное первый поставить, а дальше можно — потихоньку.

Каналья собрался отправить туда Алишера за главного, а самому остаться в гараже, в прикормленном месте, пока не продастся дом. себе оставить Сергея и взять одного помощника, и еще одного — Алишеру, а лучше двоих, чтобы у сотрудников были полноценные выходные. Но это обретет актуальность не раньше середины августа.

— Все хорошо, но что такое спортивный лагерь? — спросил Илья, которому я пересказал разговор с отцом Лекса, спохватился, что никто ничего об этом не знает, и поправился: — Приезжий директор хочет, чтобы мы устроили спортивный лагерь москвичам.

— Это можно, — потер руки я. — На косе, где море и песок! Представьте: палатки, море, ночные купания, тренировки рано утром и вечером, когда солнце садится. Напрягся — и сразу в воду пш-ш-ш! А ночью — чтобы обязательно костер и плов на огне.

— С крабами и рапанами! — мечтательно продолжила Гаечка.

— И море светится, — мечтательно протянула Алиса.

— Только надо обеспечить регулярный подвоз воды, — спустил нас на землю Илья. — Там же ни родника… ничего! А пить будет хотеться, и чаю с кофе. Да просто смыть соль с кожи.

— Об этом директор пусть думает. Машина у него есть, емкости тоже должны найтись. Идея — его.

— И то верно, — прогудел Димон Чабанов.

Памфилов потер руки.

— Сам с удовольствием там пожил бы! А женские бои в грязи будут? Там вроде лиманы недалеко.

— Комары сожрут, — сморщила нос Лихолетова. — Мы с родителями как-то туда поехали, еле выжили. Во-от такие кабаны с волосатыми носами! И всю ночь — бзю, бзю, бзю!

— Это ж москвичи, — улыбнулся я, — у них у всех дачи есть за городом. По сравнению с их птеродактилями наши комарики — так, тля.

Ян вставил свои пять копеек:

— Когда бездомным был, меня заедали, хоть…

Договорить ему не дал телефонный звонок. В прихожую отправился Илья, снял трубку, замолчал.

— Паш! — крикнул Илья. — Тебя.

— Кто? — удивился я, шагая к нему.

— Квазипуп, — сказал он, прикрыв телефонную трубку рукой, и протянул ее мне.

Что ему нужно? Почему он звонит сюда?

— Да? — поднеся телефонную трубку к уху, спросил я настороженно.

— Вы где? Скорее домой, — выпалил отчим. — Тут… органы опеки.

Захотелось выругаться, но я сдержался. Отец-таки вышел на тропу войны, хочет либо выселить мать и забрать половину квартиры, либо собирается ей просто нервы потрепать.

— Хорошо. Пять минут — и мы дома, — я положил трубку и крикнул: — Боря! Собирайся, поехали.

Со слов мамы, Квазипуп вернулся сегодня ночью, устал, решил отоспаться и на работу не поехал. И вот, пожалуйста. Может, они каждый день ходили, но мама возвращается поздно, а нам там делать нечего.

— Что там? — высунул голову из зала Боря.

— Отец натравил на мать органы опеки, обвиняя ее в плохом обращении с детьми, — сказал я всем. — Так что нам нужно показаться дома. Вы спускайтесь на базу, я к вечеру приду.

— Вот козел, — вздохнул Борис и поплелся за мной.

Квазипупа он ненавидел больше отца, потому что отцовские выходки забылись, а Квазипуп появился недавно, и все ощущения свеженькие.

— Че им надо? — спросил Боря, зевая, пока мы шли забирать Карпа, запертого в подвале.

— Я ж рассказывал, отец угрожал матери, что лишит ее родительских прав, когда она собралась подать на раздел имущества. Отказался забрать дачу в качестве откупных, заявил, что все будем делить пополам.

Когда остановились перед дверью на базу, где заперт Карп, я его проинструктировал:

— Мы живем с мамой и отчимом, нас никто не обижает. Понял? Возможно, попечитель материально заряжена, и будет пытаться сбить тебя с толку. Как только почувствуешь такое, жалуйся, что отец бил, обижал и алименты не платит.

Боря вяло кивнул. Пришлось немного его напугать:

— Если проколешься, и они поймут, что мы живем отдельно, мать лишат родительских прав, а мы пойдем в детдом. Это очень серьезно. Ну, или к отцу нас припишут, что хуже детдома.

Глаза Бори округлились, и он мелко закивал — подействовало. Мы поехали на мопеде вдвоем. Бедный Карп чихал и еле полз, но справлялся. Пора его в гараж загнать на ТО, а то встанет в самый неподходящий момент.

Меня тревожил тупоголовый Квазипуп. Только бы у мамы хватило ума проинструктировать его, что говорить, а что — нет. Он ведь лишнее может сболтнуть по простоте душевной!

Домой мы приехали за несколько минут, взбежали по лестнице, и я вдруг понял, что ключ не взял! Если дверь закрыта, будет понятно, что ключа у нас нет, а значит… Впрочем, выкручусь.

Но она оказалась открытой. Мы влетели в прихожую. Я разулся и протопал на кухню, откуда доносились голоса, поздоровался, изучая тетеньку-инспектора. Было ей около пятидесяти. Полная, ухоженная, на голове то ли блондинистый парик, то ли свои волосы такие странные. Вид она имела усталый и недовольный.

Тетушка просканировала нас взглядом, заглянула в папку, лежащую на столе.

— Я Павел, это мой младший брат Борис, — представил нас я. — К сожалению, вы зря потратили свое время, мне очень жаль. Наш отец — человек… своеобразный. Запугивает маму лишением родительских прав, если она подаст на алименты. Да, он их не платит уже год, и такая же ситуация со второй семьей.

— Простите, а где ваша мама? — поинтересовалась попечитель, имени которой я не знал.

— На работе, где ж ей еще быть. Она медсестра в частной клинике, — я подмигнул встревоженному Квазипупу. — Зарплата у нее хорошая, стабильная. Василий Алексеевич тоже работает. Чудо, что вы кого-то застали дома.

Повисла пауза, я требовательно смотрел на Квазипупа, пытаясь понять, что он говорил, дабы не было расхождений в показаниях. Ведь возможен вариант, что мама побоялась ему рассказывать о той встрече с отцом, а до него просто не доходит, что нельзя говорить, где мы живем на самом деле.

— Но почему я не застала дома вас? Заявитель утверждает, что сожитель Ольги Николаевны выжил вас из дома.

Фу-ух, меня аж пот прошиб. Не проболтался отчим!

— Так лето же! Море, каникулы. Кто ж в квартире будет сидеть? — развел руками я.

Она поднялась, прошествовала в гостиную.

— Покажите ваши спальные места.

Я уселся на свою кровать-бутерброд, Боря — на диван.