Денис Ратманов – Вперед в прошлое 16 (страница 43)

— А зачем им боевики? — искренне удивилась она.

— Чтобы спортом занимались и росли развитыми, — ответил я.

Директор ворчливым тоном сказал:

— Значит, планирую сеанс с интервью на вечер среды, ориентировочно полвосьмого.

— Спасибо, — поблагодарил его я.

— Рано благодарить… как бы вы беды мне не наделали, — проворчал он. — Ввязался тут с вами, а во что ввязался… Кстати, когда вы на спортплощадку придете мастер-класс показывать?

— В понедельник в шесть и в среду в шесть, перед сеансом.

— Договорились.

Тяжело вздыхая и качая головой, он удалился, с нами осталась Илона Анатольевна.

— Вы такие молодцы, — похвалила нас англичанка, и мы пошли на базу — все равно торговать было поздно: четыре вечера, а в шесть рынок закрывается.

Естественно, Люба поплелась за нами. В подвале Гаечка, видимо, решила изгнать ее английским. Я сразу ее задумку разгадал, потому что фразы на английском для Желтковой так же непонятны, как заклинания, но не подействовало. Любка просто смотрела на нас, разинув рот. На диван рядом с ней села Лихолетова, поерзала, пораздувала ноздри, а потом что-то сказала Любке. Увела ее в сторонку и принялась то ли отчитывать ее, то ли настойчиво советовать. Обе поглядывали на меня. Чем больше Рая говорила, тем сильнее Любка краснела.

Сделавшись пунцовой, она кивнула и вылетела, ни с кем не попрощавшись.

— Вот хамло, — сделала вывод Алиса.

Я попытался объяснить:

— Она просто не понимает. Так бывает, да. Если ей объяснить, она будет это делать.

— Будет, ага, — прогорлопанила Лихолетова и махнула рукой. — В кране воды нет, видите ли. Так ни у кого нет! Но мы же моемся и не воняем. Да не смотрите так, я ее не оскорбляла, просто сказала, что пахнет, и надо мыться чаще, и что… — Она виновато посмотрела на меня. — Если не будет мыться, ее мальчики не полюбят. Я ей в прошлый раз сказала, что от нее пахнет — похоже, без толку.

Рамиль уточнил:

— Так что, бокс у нас в понедельник на школьной спортплощадке, чтобы москвичи смотрели? Я не хочу, я не клоун.

— Не приходи, — пожал плечами я. — Но это для блага дела нужно. Достаточно меня, Ильи и Тимофея.

Я, конечно, покривил душой, ведь чем больше людей попадет под мое влияние, тем лучше. Что я могу прямо там свалиться, другой вопрос. Но мне не оставили выбора, похоже, время с мертвой точки можно сдвинуть только так, массовыми воздействиями. Ну не могу я жить спокойно, зная, что на моем веку случится ядерная катастрофа, которую я могу предотвратить… но не могу! Такой вот парадокс.

— Я тоже пойду, — поддержал меня Ян.

— И я! — вызвался Каюк, который делал успехи в спорте.

В итоге представление согласились давать все, даже Рамиль передумал. У Гаечка так вообще глаза загорелись:

— Ух ты, это я с Алисой буду имитировать выступление на ринге? Вау!

— Бои в грязи, — отшутился Памфилов.

Мы немного поперешучивались, Илья принес приставку, и ребята залипли. Интересно, у Любки получилось бы играть? Наверное, не с первого раза.

Мы с Ильей уселись на маты, скрестив ноги. Ян утащил Тимофея играть в шахматы, и мы смогли поговорить о том, что волновало обоих.

— Все-таки Любка безнадежна, — вздохнул Илья.

— Может, еще не проявилась, — предположил я. — Она не тормоз, она медленный газ.

— Нет, блин, она… — Он процитировал надпись на морском ремонтном кране: — «Тихий ход, не швартоваться»

Немного помолчав, Илья спросил:

— Я тут подумал… Вот мы устраиваем это представление для московских школьников. Допустим, они заинтересуются, допустим, мы подружимся, а дальше что? Закончится смена, уедут они в свою Москву… Думаю, очень немногие будут продолжать занятия и развиваться. Их поддерживать надо, подталкивать.

— Я им внушу программу развития. Тимофея же — не надо, — возразил я. — Сам, все сам. Но я понял, к чему ты клонишь: мы не сможем нормально поддерживать связь и контролировать их. Ты забываешь про моих московских друзей. Они сами организовали ДНД, патрулировали район, гопоту гоняли. Их очень беспокоило, что мир превращается в заплеванную помойку. Думаю, они смогут организовать спортзал, потому что сами тренируются. И тренера найти смогут, я расскажу им, как и что, и мое внушение не пропадет.

— А-а-а… ну тогда ладно.

Снова воцарилось молчание, которое нарушил я и прошептал:

— Знаешь, что я заметил? В списках, кому вручить дар, нет взрослых, только подростки. Гнилушки-взрослые не меняются, а мрут, в то время как у молодежи есть шанс измениться, смотри, Петюня какой стал.

— Печально, — резюмировал Илья и выдал: — Слушай, кажется, я понял. Ты говорил, что в твоем разуме жил взрослый. Потом он исчез. Может, потому и исчез, что надо, чтобы ты развивался, рос вместе с миром — только тогда можно что-то изменить.

— Тоже такие мысли были. Я ведь не стану таким, как он, у меня свой путь. Знаний полно, а опыт только чужой. Мне предстоит заработать собственный, и кое в чем я его… то есть себя обскакал. То, до чего он дошел к тридцати, спотыкаясь и набивая шишки, я знаю в свои пятнадцать. И я уверен, что это наше движение качнет чаши весов, время побежит вперед.

К нам подошел Тимофей, уселся, так же скрестив ноги по-турецки, правда, растяжка у него была получше, и получилось, как у йога.

— Так а че говорить-то журналистам? Саша текст придумала? А то мы набросали его, а как и что, непонятно.

— Са-аш, — прокричал я, и Гаечка подошла. — Покажи Тиму текст. И который для газеты, и тот, что для телика.

— Блин, я не взяла. Давай завтра, а? — предложила она. — Ну или когда там? Все равно у него интервью не завтра.

— Только не забудь, хорошо? — попросил ее Тим, Гаечка кивнула.

Я смотрел на них и ощущал то самое родство душ, и понимал, что ни в какую гимназию я переходить не буду. Своих не бросаем! А подвинуть время на таймере можно и другим способом.

Глава 22

На старт!

Вечером я поехал к Веронике. Телефона у Лялиных не было, потому или они звонили, или я заезжал — все равно ведь мотаюсь туда-сюда мимо них.

Вероника буквально жила в цеху, и, когда я к ней приехал, сказала, что Светлана ее вполне устраивает: звезд с неба не хватает, но работы не чурается. Ну и славно.

Сказав это, Вероника продемонстрировала шоколадное яйцо размером с кулак.

— Такое? — спросила она, я кивнул, осмотрел его со всех сторон.

— Идеально! Надо с оберткой что-то придумать. Ясно, что заворачивать будем вручную, но… Но можно в типографии напечатать на фольге!

— И что? Ты вообще уверен, что такая глупость пойдет? — усомнилась Вероника в разработках западных коллег.

— Еще как! За границей вовсю идет, и у нас пойдет. Года два есть, пока аналогом все не завалят конкуренты.

— И что ты напечатаешь на фольге? — спросила Вероника.

— Имена, — улыбнулся я. — Саш и Наташ будет много, как Дим, Лен и Ань — потому что имена популярные. А вот Павла печатать я бы не рискнул.

— Ну, посмотрим, — задумчиво протянула она.

Помолчав немного, добавила:

— Я поговорила с Аней насчет юриста, она поспрашивает у девочек. Было бы неплохо его найти перед тем, как мне одобрят заявку на аренду земли. Я написала три заявки, те, что мы с тобой обсуждали еще в июне. Какую-то да одобрят. Спасибо Ане, похлопотала, и денег ушел минимум.

— И вы ничего не сказали про деньги? — возмутился я.

Улыбнувшись, Вероника завертела головой.

— Где деньги? Какие деньги? Не было ничего. — А потом уже серьезно добавила: — Паш, успокойся, там копейки. Это мой маленький вклад в развитие общего дела, я иначе не могу, чувствую себя ущербной. Хочется быть полезной и материально, а то что ты на себе все тащишь. Если бы ты меня не убедил тогда, ничего бы этого не было.

— Когда должен быть ответ по аренде? — спросил я.

— На днях, — улыбнулась она. — Я позвоню.

Как все неплохо складывается. Затянулось немного с оформлением, я рассчитывал на второй павильон к июлю, но получится к августу. Раз все уже почти решено, чтобы не затягивать, нужно заказать второй павильон уже в ближайшие дни, там же, где и в прошлый раз.

Это дополнительные траты, но деньги быстро отобьются. Что касалось выделения земли, я настаивал на участках, близких к остановкам, где большой пассажиропоток, Вероника — на курортной части в расчете на отдыхающих. В идеале бы совместить наши желания и открыть точку на Ленина, там, где остановка и выход на набережную.

Возвращаясь домой, я думал о том, что каждый раз одно и то же: я предлагаю что-то новое, все упираются, не желая не то что рисковать, даже попробовать, заранее уверенные, что все равно ничего не получится — значит, нечего напрягаться. Надо отдать должное Веронике, она становится более гибкой, расстраивается, но спорит уже не так яростно, как поначалу.