Денис Ратманов – Вперед в прошлое 16 (страница 35)

— У нее должны быть знакомые, пусть поспрашивает, согласится ли кто-то заниматься нашими бумажками. У меня ведь еще автомастерская, там уже все оформлено, но мы не знаем всех тонкостей, и предстоит еще много незабываемых минут в очередях.

— Хорошая идея, — улыбнулась Вероника. — Спрошу у Анюты. Дианочка у нее такая беспокойная, никак ей не отлучиться. И днем, и ночью плачет.

— Держитесь. Скоро будет легче.

Вероника лишь тяжело вздохнула.

— Грех жаловаться. Мы ведь голодали, волосы на голове шевелились при мысли, как себя хотя бы прокормить! Не говоря о том, чтобы одеться и обуться. Думала с Дианой сидеть, пока Аня на работу выйдет. Лика, умничка, на рынок пошла… А теперь у нас все есть! Все, и даже больше — как я могу жаловаться?

Не сдержавшись, она меня обняла. Отстранившись, продолжила:

— Как все просто оказалось! Деньги под ногами лежат — наклонись и возьми, а мы придумываем оправдания своему бездействию. Убеждаем себя, что ничего не получится.

— Все получилось! Дальше будет лучше и, надеюсь, проще.

Расстались мы, довольные друг другом. Я поспешил на стройку, и мы с Ильей пешком отправились на базу — мимо кладбища, мимо домика Веры, покойного Мороза и Карасей, по мостику, перекинутому через еще одну речку, и вдоль частных домов.

Мир пах шелковицей, морем и инжиром. Я шагал, вдыхая воздух полной грудью и думая, что сейчас пора светлячков, а в этой части поселка их особенно много. Они сбиваются в стайки и парят, и кажется, что сам мир подмигивает, убеждая, что все будет хорошо.

Вопреки моим ожиданиям, сегодня Любка не пришла на базу — никто не знал почему. Так что мой вопрос, что в ней изменилось, придется отложить до завтра, на тренировке точно все станет ясно.

Наш путь лежал мимо Гаечкиного дома. Ее будто кто-то готовил к встрече с нами, и она подметала в маленьком дворике у порога.

Ощутив мой взгляд, Саша повернула голову.

— Привет! — помахал ей я, надеясь, что Гаечка перебесилась.

Девушка сама не знала, как реагировать, и застыла, опершись на самодельную метлу. Очень тонкий момент, когда неправильное движение или взгляд может все испортить. Но чаши весов ее сомнений Илья качнул в нашу сторону.

— Седлай ее, полетели! — махнул рукой он, и Саша робко улыбнулась.

Воцарилось молчание, когда никто не знал, что говорить. Саша решилась первой.

— На улице жарко. У меня компот есть холодный, хотите?

— Хотим! — радостно кивнул я.

Думал, она дольше дуться будет, и придется проводить с ней беседу, но нет. Видимо, взвесила все «за» и «против» и решила, что не стоит разбивать голову назло главврачу. Метнулась в дом, вынесла два запотевших стакана с вишневым компотом.

— Ка-айф! — проговорил Илья, отхлебнув. — Спасибо, ты настоящий друг.

Гаечка посмотрела на меня с вызовом и сказала:

— Паш, я ходила в редакцию, они хотят этот материал. Ну, про Тимофея и бандитов. Они в него зубами вцепились. А моя кураторша сразу на телевидение позвонила, те тоже хотят.

— Круто! — оценил я. — Отличная работа, это бесценно. Вечером подумаем, что говорить и писать, потому что не все можно.

Гаечка кивнула.

— Спасибо! — уронил я перед тем, как уйти.

Ну вот, вопрос решился сам собой, правда, непонятно, во что может вылиться противостояние Гаечки и Желтковой. Если Саша не смирилась с Любкой, а затаилась, то будет вынашивать планы, как избавиться от конкурентки. Сашка-то умная, как показал сегодняшний день, даже слишком умная для пятнадцати лет.

Глава 18

Вопреки ожиданиям

В десять утра позвонила бабушка, доложила, что дед с Наташей доехали и упали спать. Ну и славно. Надеюсь, вечером будут подробности.

Томиться ожиданием, что же получила Любка, долго не пришлось. В полдень мне позвонил Илья и сказал, что Желткова ошивается возле его дома, караулит, когда кто-то придет на базу. Значит, не поумнела. Жаль. Если бы отрастила нейронные связи, то взяла бы в расчет, что ребята обычно до вечера работают, а значит, нечего на базе ловить в такую рань.

Но раз она охотится на меня, почему бы этим не воспользоваться? Прошли сутки, дар уже должен был проявиться, если это не физические возможности. Ну а как она справляется с нагрузкой, будет видно на тренировке.

Потому я попросил Илью за Любкой понаблюдать и, если она вздумает уходить, задержать ее.

Ничего не говоря Боре, который, как обычно, рисовал в кабинете, я спустил «Карпа» и помчался в Николаевку, планируя заскочить к Веронике узнать, насколько сложно делать киндер-сюрпризы. Может, в Москве они и есть, но в нашем городе я их не видел.

Ну и над начинкой для них думал. Производить игрушки мы не можем, то, что будет находиться внутри, должно изготавливаться из пищевой пластмассы. Достать такие игрушки нереально. Проще купить готовое и дополнительно упаковать, чтобы не взаимодействовало с шоколадом. Вопрос, что это будут за фигурки.

Нужно запустить Наташку на Черкизон, и пусть посмотрит, какие есть тематические фигурки. Хорошо бы заполучить крошечных динозавриков или ниндзя-черепах, и пусть детвора собирает, как девчонки помладше собирают наклейки «Барби» в журнал.

Голову припекало даже через шлем. Лето в зените. Влажный зной обволакивает, два шага сделал — уже мокрый. Так что я примчался на базу, изрядно вспотев.

Заслышав мотор моего мопеда, Любка вышла на видное место, помахала рукой. Я остановился возле нее, снял шлем.

— Привет. Почему ты вчера не пришла?

Я задавал прямые вопросы, уверенный, что она все равно не сложит два и два. Так и случилось. Любка потупилась, покатала камешек носком босоножки.

— Поросята заболели. Съели что-то не то, я их лечила.

— Понятно. Как ты себя вчера чувствовала? Было ли что-то необычное?

— Не я заболела, а поросята. Люди звериными болезнями не болеют, — ответила она, думая, что я беспокоюсь о ее здоровье.

Значит, ничего необычного. Или она просто не поняла? Я решил схитрить:

— Прочитал в газете, что были вспышки на солнце, а это влияет на все живое и на людей. Я спать не мог, появилось много сил. Так много, что казалось, горы сверну. Илья по секрету сказал, что у него были озарения.

— Это как? — насторожилась она.

— Когда что-то не понимаешь или не замечаешь и вдруг начинаешь осмысливать и замечать. Что-то такое у тебя было?

Она задумалась. Думала, наверное, минуту, я аж заскучал.

— Ну-у… нет. Но поросята поболели. Может, из-за этого? Из-за солнечных пятен?

Ничего не заметила. Впрочем, и Наташка с Тимофеем не сразу обратили внимание на перемены.

— Ты сейчас куда? Я в подвал пришла, а там закрыто.

— Потому что мы собираемся вечерами, ребята работают. Приходи вечером, днем не надо.

— А ты? — упрямо вскинула голову она. — Ты же пришел днем.

— Мы с Ильей будем физику изучать, — сказал я, рассчитывая, что она навяжется, и я проверю ее когнитивные функции.

Не ошибся.

— А можно с вами?

Ей все равно, что делать, лишь бы кто-то был рядом, и она чувствовала, что наконец не одна, у нее есть компания, пусть все, что она может — просто сидеть, вперившись в учебник, и молчать, и смотреть, как другие учатся.

Когда говорили с Ильей по телефону, он сам предложил пригласить ее домой и протестировать. Но для приличия я спросил:

— Ты уверена, что тебе это будет интересно?

— Будет! — расплылась в улыбке она и аж засияла.

У меня был запасной ключ, и я покатил Карпа в подвал. Любка поплелась следом, благоговейно глядя на мопед. Наконец не выдержала, попросила:

— Покатай меня, пожалуйста.

Я остановился, повернулся к ней.

— Люба, ты же в платье. Будет… неприлично. Это раз. Два, это же мопед, а не мотоцикл. Он двоих еле-еле везет.

Наташкино платье она уже заносила. Неужели и по дому в нем ходит? Заперев Карпа, я направился к Илье, поглядывая на Любку и силясь разглядеть в ней перемены к лучшему. Все было так же, как и раньше, ничего в ней не изменилось.

Илья ждал меня и Любу — в кухне на столе стояли три чашки чая, на блюдце лежала булочка с маком, порезанная на тонкие ломтики. Любка поздоровалась с Ильей и прошлепала на кухню. Поймав вопросительный взгляд друга, я пожал плечами и покачал головой — непонятно, мол.