Денис Ратманов – Вперед в прошлое 13 (страница 9)

— Ви там весь мука не продайте, да.

— Четыре мешка осталось, — улыбнулся Каналья, делая мне знак, чтобы вылезал из кузова. — Купишь еще один? Если да, поехали прямо сейчас.

«Грач» согласился не торгуясь, видно было, что спешит товарищ. Каналья перевел на меня взгляд и едва заметно кивнул, а потом спросил у потенциального грабителя:

— Куда ехать-то?

— Давай в салон сяду, дорогу покажу, — окончательно себя выдал этот нерусский. — Не обяснить. Долго!

— Там всего два места, брат. Ты так расскажи, я найду. Ну, или проведи, мы медленно поедем за тобой.

— Пусть сын здесь подождет, это близко, — настаивал «грач».

Мне аж стыдно стало за его плохую работу. Так и подмывало это сказать, на место тварь поставить. Но, судя по тому, как он воровато оглядывался, где-то могли быть его подельники.

Каналья помотал головой, уселся за руль. Я устроился рядом.

— Веди, — скомандовал напарник и завел мотор.

«Грач» засеменил по дороге, мы покатились за ним, а когда выехали на главную, Каналья дал газу и промчался мимо него. Нерусский всплеснул руками, начал материться и топтать брошенную на землю кепку.

— Главное, чтобы он номер машины подельникам не сказал, — насторожился Каналья.

— Поехали назад, — предложил я и подумал, что бизнес в девяностые — ходьба по минному полю. Нас поджидают тысячи опасностей.

Будь на нашем месте кто-то более легковерный, попаля бы и, скорее всего, лишился не только денег, но и жизни.

Глава 6

Дурное предчувствие

В Лазорево мы повезли оставшиеся четыре мешка муки — после неудавшегося ограбления совершенно не хотелось рисковать. Да и нескоро захочется — торговля полностью удовлетворила, учитывая, что вместо двух миллионов, на которые я рассчитывал, мы заработали шестьсот тысяч. Заработаем, если продадим оставшееся.

Все-таки как хорошо, что мы остановились у Тиграна! В растрепанных чувствах ехать ночью, да с кругленькой суммой, и опасно, и нервно.

Глядя на проплывающие за окном огни, я думал о «медных трубах». Говорят, людей портят деньги. Наверное, но только если червоточина изначально была. Такой человек старается вписаться в общество и мимикрирует под нормального. А потом, разбогатев, начинает считать, что это общество должно вписываться в него, и хамеет. Типа злой становится еще злее, жадный — жаднее.

А вот и нет, иногда наоборот, нищета порождает пороки. Будучи курсантом, я экономил на всем, ходил пешком, чтобы купить себе что-то значимое. Потом экономил по привычке, потому что никогда доход не был сопоставим с нынешним: четыре рабочих дня равно квартира. Сейчас же улетевший миллион не особо меня расстроил, и на крупную сумму я могу спокойно махнуть рукой и сказать: «Ну и хрен с ней». Как и прежде, я считаю кич и понты чем-то стыдным, уделом недоразвитых. Хожу в старых вещах, ну да, косуха у меня есть, но это и все.

— У меня паршивое предчувствие, — проговорил Каналья. — И менты те, и нерусский знают, что у нас есть деньги. Давай ты домой поедешь на электричке и выручку с собой возьмешь.

Воспоминания обрушились волной, последние минуты моей прошлой жизни явились во плоти: вот я, вот раненый Илюха. Не мой нынешний приятель, а взрослый седой мужчина… Нет-нет, он не просил бросить его, как это делает Каналья…

Аж сердце зачастило. Хотя предложение было разумным, хотелось напарника обругать, но я сдержался. Вдохнул-выдохнул и спокойно возразил:

— То есть ты, как в дурацком боевике, предлагаешь себя бросить?

Он зыркнул недобро и сказал:

— Предлагаю разумно разделиться. Поскольку бросить грузовик мы не можем, а ты не можешь быть за рулем, тебе не остается ничего другого, кроме как поехать на электричке и, возможно, спасти заработок. Только не надо упираться рогом. Со мной все будет хорошо, вот посмотришь, это просто перестраховка. Максимум, что мне грозит — менты полдня помаринуют.

— А если бандиты…

Каналья мотнул головой.

— Вероятность этого стремится к нулю. Но если загребут бандиты, то они закопают нас обоих, даже если мы отдадим деньги, потому что это очень большие деньги. Понимаешь?

В ответ я тяжело вздохнул. Да, он прав. Да, вероятность маленькая, но слишком уж мы засветились.

— Ты как хочешь, — сказал я, — больше я сюда не поеду. Казалось бы, все раскупить должны были в первый же день!

— Будем по нашим селам ездить, — сказал Каналья. — Нам не повезло, что в местных сельских магазинах была дешевая мука.

— Она с жуками, — скривился я. — Точнее, с червями. Жучки получились из личинок, а личинки — черви. Я видел такое в пшене.

— Зато с мясом мука, — отшутился Каналья и вдруг воскликнул: — Твою мать! Это прям проклятье какое-то!

Впереди на дороге я увидел проблесковые маячки, выругался. Ни впереди нас, ни за нами не было грузовиков, чтобы отвлечь гаишников. Зато мы пустые. Поди докажи, что распродались и возвращаемся с деньгами. Хотя нас мог сдать Горбатюк. Или, хуже того, бандиты и гаишники работают вместе. В этом регионе возможны какие угодно воровские схемы — специфика такая. И продержатся они аж до самой катастрофы.

Когда подъехали чуть поближе, я увидел покореженную иномарку, машину «скорой» и автобус. Конечно же, гаишник тоже был тут, прохаживался по обочине, увидел нас, махнул жезлом.

Не повезло. Каналья выгреб из кармана и передал мне пачку денег, состоящую из расправленных и рассортированных по номиналу купюр, я сунул их в потайной карман куртки.

Напарник вылез из салона с документами, предъявил их инспектору и долго что-то рассказывал. В итоге тот потерял к нему интерес и среагировал на проезжающий мимо груженый «Рафик». Каналья залез в салон и вернул табличку «Пустой».

— У меня две новости, — сказал он. — Хорошая и очень хорошая. Мы свободны. Это раз, два — никто нас не сдал, потому что иначе начался бы прессинг.

— Не факт. Эти на аварию выехали, тут не до прессинга.

К Тиграну мы приехали в начале восьмого уставшие, как бурлаки после смены. Нас ждала теплая комната и голубцы с лавашом на ужин. Видя наше состояние, хозяева предоставили нас самим себе. Растягиваясь на кровати, Каналья сказал:

— Стартуем в восемь. Отвезу тебя на ближайшую станцию, а сам распродамся по дороге. Это будет моя зарплата. Надо к трем дня успеть в Николаевку. И запчасти заберу у Эльзы Марковны, и отремонтирую машину.

Возражать я не стал, почти уверенный, что с Канальей ничего не случится по дороге.

Однако утром, утрамбовавшись в битком набитую электричку и глядя на удаляющуюся спину Канальи, я ощути неприятное чувство, будто сегодня должно случиться что-то плохое. Не переносимо-плохое, как вчера — а что-то непоправимое.

Электричка грохотала и воняла. Все время кто-то ломился к выходу, чтобы покурить, и оттуда тянуло табачным дымом. А поскольку вагон был полным, желающие подымить все время наступали на чьи-то ноги, кого-то толкали, и то и дело возникали очаги сопротивления курящим. Я одной рукой держался за поручень, вторую прижимал к груди, к карману с деньгами. Часть выручки держал в рюкзаке, зажатом между ногами. Толчея — благодатная среда для воров, а тут подозрительных личностей было предостаточно, чего стоит только вон то семейство цыган, оккупировавшее два сиденья и нарезавшее копченую колбасу прямо на спинке. Никак нельзя расслабляться, нужно бдеть! Карманники обчищают только тех, кто расслабился.

Огромная толстая бабка, которая стояла возле выхода, растопырилась в проходе и перестала кого бы то ни было пускать в тамбур. К ней присоединились люди в возрасте. Им противостояли парни в спортивных костюмах. Бить старушку они не стали, переместились в тамбур в конце вагона.

Прямого сообщения между Сочи и нашим городом не было, почти все электрички, включая эту, шли через областной центр, где мне предстояло пересесть и прибыть на место после обеда…

С проворством вспугнутых макак к выходу ломанулась толпа молодых людей, смела бабку, что не пускала курильщиков.

Раскидывая пассажиров и локтями выбивая из них проклятия, по вагону двинулась продавщица пирожков с тележкой. За ней, вглядываясь в лица, как корабли за ледоколом, шли два тощих мента. Видимо, контролировали, чтобы кормилицу, которая им отстегивает, никто не обижал, а за ними шла свирепая кондукторша.

В голове родилось название книги: «Особенности вагонного биоценоза». В общем, еле дожил до областного центра. Зайдя в платный туалет, я проверил, на месте ли деньги, и отправился покупать билет на электричку домой. Можно было и в вагоне расплатиться, но победила привычка взрослого, ставшая моей.

Я без мопеда, потому ехать покупать доллары было опасно. Или обратно вернуться на такси? Нет, в следующий раз. Сперва заскочу к Гайде, спрошу, как движется наше дело и нужно ли дать деньги на аренду и ремонт будущего кабинета.

Сергей строитель уже закончил работу на нашем с Канальей участке, так что можно возобновлять свою стройку или направлять его на другой объект. Алтанбаевцы будут счастливы. Или ну его нафиг, поеду сразу к бабушке, положу деньги в надежное место и заодно узнаю, все ли в порядке у Канальи. Вдруг он уже в Васильевке?

Или не так. Или заехать домой, забрать мопед и уже на нем разъезжать по делам. Наверное, так и сделаю.

Однако на подъезде к городу начался дождь. Значит, придется действовать по изначальному плану. В электричке было пусто, от нечего делать я достал дождевик и написал на спине фломастером: «Если вы видите эту надпись, значит, идет дождь».