Денис Ратманов – Вперед в прошлое 10 (страница 19)

— Миссия закончена, поехали к бабушке.

— Начало третьего, — проворчал он, заводя мотор, и добавил громче: — Нас там убьют.

— Не убьют. Гарантирую.

Скудный снежный покров в городе уже сошел, на окраинах еще прятался от солнца, иногда выглядывающего из-за туч, а в горах держался: деревья не сбросили белоснежные одеяния, белели заснеженные вершины.

Непреодолимый из-за оледенения подъем посыпали песком, но этого оказалось недостаточно. В нашем регионе мало кто меняет резину на зиму, и те, кто ездил на летней, высоту взять не могли. Как раз сейчас там в неравном бою со льдом погибал, утопая в сизом дыму, «москвичок».

Внизу выстроилась очередь на штурм из шести машин, мы встали в хвост. Наблюдающие за сценой водители напоминали насекомых из мультика про Муравьишку, собравшихся посмотреть, как Муравьиный лев сожрет Козявку. Побуксовав немного, «Москвич» скатился, уступая место «копейке».

Из всех подняться удалось только «Ниве», остальные развернулись и поехали восвояси, но это геройство водителей отняло у нас еще полчаса. Когда подошла наша очередь, сзади собралось пять машин.

— Вы сможете, — ободрил я сосредоточенного отчима. — Только разогнаться надо.

Василий Алексеевич кивнул, отъехал подальше и выжал газ. Первая передача. Вторая. Третья. Мы влетели на холм на скорости 60 км/ч и преодолели его без труда, вдохновив на подвиги оставшихся внизу. Отчим сразу порозовел и преисполнился гордостью.

— Мастерство не пропьешь, — пробурчал он, развернул конфету и отправил в рот.

К бабушке мы приехали ровно в три дня. Завидев нас, шатающийся по двору Андрюша-наркоман юркнул в летнюю кухню. Наверное, он не рассчитывал задерживаться в Васильевке надолго, а наше опоздание не дало поздравить бабушку и сбежать домой.

Ты-то мне и нужен! Пока Василий Алексеевич парковался напротив ворот в гараж, я вылез из машины и направился на кухню, где отсиживался ненавидящий меня Андрюша. На гнилушек внушение не действует, как и на людей с сильной волей. Но двоюродный братец употребляет наркотики, скорее всего, тяжелые, значит, его сознание разрушено, и есть надежда, что он поддастся.

Утром все спали, и в деревне царила тишина, были слышны даже капли, срывающиеся с сосулек, и звон далеких синиц, теперь же все проснулись, и отовсюду летел грохот музыки. В доме тоже бахала русская попса, доносился звонкий голос вокалистки. Ненадолго накатило ощущение, что я чужой на этом празднике жизни, но я быстро его отогнал, кивнул открывшему калитку Василию и вошел в летнюю кухню, где на диванчике развалился Андрей с «Тетрисом». Увидев меня, он напрягся, убрал игрушку, в его глазах блеснул гнев, быстро сменился страхом.

— Привет. — Я развернул стул, оседлал его и уселся напротив. — Как дела?

Пахнуло падалью, но не как от других гнилушек: запах был слабее и будто бы смешивался с вонью жженой резины.

Сморщив нос, Андрюша некстати вспомнил испорченный кофе:

— Извини за кофе, бес попутал. Но бабла нет. — Он развел руками. — Возместить нечем.

— Честно ответишь? — спросил я.

— Попытаюсь. — Андрюша заерзал, не понимая, о чем речь, насторожился и подобрался. — Чё тебе?

— Ты ширяешься?

Братец закатил глаза, как Наташка.

— И ты туда же. Как же вы за-дра-ли!

Ну а на что я рассчитывал? На честный ответ? Нездоровая худоба, дерганые движения, желтоватая кожа, синяки под глазами, воспаленные десны — признаки того, что он торчит не один месяц. Андрюша и раньше был мерзким типом, а теперь им движет лишь страсть к новой дозе. Взывать к совести, просить подумать о близких бесполезно, потому что в его мире остались двое: он и доза. Исключительно из уважения к бабушке я посмотрел на него в упор — Андрюша набычился, вскинул подбородок — и проговорил, подавляя рвотный позыв от смрада:

— Слушай меня. С завтрашнего дня даже мысль о дозе вызовет у тебя отвращение. Ты навсегда забудешь о наркотиках.

Андрюшу перекосило, он оскалился, будто из него исходил бес, как в фильме про экзорцистов, вскочил и заорал:

— Да пошел ты на…! Все вы пошли!

Он дернулся навстречу мне, но будто бы натолкнулся на невидимую преграду, отшатнулся, упал на диван и часто заполошно задышал. Подействовало? На всякий случай я закрепил эффект:

— Никаких наркотиков! Покаяться перед матерью, и в наркодиспансер под капельницу!

— Пошел ты! — прошипел Андрей, как бессильное издыхающее животное.

Буду надеяться, что подействовало. Если так, это лучший подарок на бабушкин день рождения, пусть и незримый.

— Андрей! Павел! — позвала она с порога. — Идемте за стол, мы вас ждем.

— Идем! — отозвался я и вылетел из кухни.

Андрей пришел позже, когда все уселись за стол, и дед говорил тост румяной помолодевшей бабушке, одетой в платье горчичного цвета и завившей рыже-коричневые волосы. Зыркнув на меня, братец он устроился на углу рядом с тетей Ирой и принялся без аппетита есть.

Тосты сыпались один за другим. Каждый стремился сказать, как он любит бабушку, какая она у нас отважная, умная, находчивая. Когда очередь дошла до меня, я встал и сказал:

— Дорогая моя любимая бабушка! Смотри, сколько разных людей собралось за этим столом. И знаешь почему? Потому что ты — солнце, а мы — планеты, которые вокруг тебя вращаются, и у тебя найдется ласковое слово и тепло для каждого. Спасибо тебе за это!

Уже изрядно веселая бабушка смахнула слезу, поблагодарила меня, деда, севшего рядом с ней, а Ирина зааплодировала. Только Каюк и Боря шептались, в веселье не участвовали. Василий Алексеевич решил пошутить в свойственной ему манере, указал на Андрюшу.

— Не садись на углу, не женишься.

Андрюша зыркнул волком, а Ирина тотчас пришла на помощь сыночку:

— Ерунда. Ты сидишь на углу — и женишься на Ольге. А потом, — она ядовито прошептала: — скоро Наташа ваша замуж выйдет, а ведь тоже на углу посидела.

Боря и Каюк засмеялись чему-то своему, уловили общее настроение и прижали уши.

Отчим не понял издевки, стал божиться, что он, хоть и был подшофе, за слова свои отвечает и женится, а вот мама погрустнела и дед скрипнул зубами, но промолчал. Аж самому захотелось съязвить, поставить тетку на место, но бабушкин день рождения — не время для выяснения отношений. Зато теперь более-менее ясно, в кого Андрюша такой завистливый змееныш, непонятно только, откуда это в ней.

Покачнувшись, поднялся изрядно выпивший Толик, икнул. В этот момент Боря снова засмеялся — не над Толиком, ему что-то шепнул Каюк, но вышло неловко, Толик смолк и покраснел, Василий воскликнул:

— Борис! Четырнадцать лет, а за столом себя ведешь, шо пятилетка.

Теперь покраснел брат, поджал губы, злобно посмотрел на отчима. Каюк налился кровью за компанию.

— Говори, дорогой. — Ирина погладила мужа по руке.

— Эльза Марковна, за вас! — Произнес он и немедленно опрокинул рюмку в рот.

Когда все наелись и высказались, бабушка потерла руки и объявила:

— Что мы все обо мне да обо мне. Первый день нового года! Время чудес. — Она подмигнула мне. — Вот теперь, когда все собрались, пора проводить лотерею.

Ирина уже слышала о ней, но для приличия уточнила:

— И правда беспроигрышная? — Ее глаза блеснули. — И мы участвуем? — Она посмотрела на Андрея, который грыз куриный окорочок и не реагировал на происходящее.

Поначалу я хотел в качестве суперприза положить в конверт акцию «МММ», но решил не сорить деньгами, купил зеленую бумажку — двадцать билетов «МММ», которая по курсу стоила тоже прилично: 9650 рублей. Когда покупал билет, радовался, представляя, как будет скакать от счастья тот, кому он достанется, теперь же волновался, что билет выиграет Андрюша и потратит деньги на наркотики.

Среди призов, без билета «МММ» было еще три ценных приза: шампунь «Head and Shoulders», теплые женские колготки и конверт с тысячей рублей, а больше мелочевки: хлопушка, мыло, конфеты и жвачки. Номерки мы подготовили заранее, как и свернутые листки с цифрами.

Я доставал из мешка предметы, Боря разворачивал листки. Он еще вчера ждал розыгрыш, но сейчас, обиженный на отчима, был мрачным и объявлял цифры без огонька, но и так было азартно.

Начал я с мелочевки. Мандаринку выиграл Василий, мыло — бабушка, жвачку — Каюк, хлопушку — бабушка. Не выходя из комнаты, она взорвала ее — вместе с конфетти выпал крошечный голубой бегемотик. Апельсин — дед. Первый конверт, с тысячей, выиграл Боря, подпрыгнул и принялся бить себя кулаками в грудь. Колготки достались Ирине. Она же выиграла конфету и выбыла из игры.

Пришел черед разыгрывать главный конверт. Я вытащил его, мысленно молясь, чтобы он достался не Андрюше, произнес:

— А теперь — суперприз! Что в конверте, знаю только я.

Все вытянули шеи, когда Боря медленно разворачивал листок с цифрой, Андрюша замер с куском мяса во рту.

— Шесть, — разочарованно выдохнул Боря, и Каюк радостно заголосил:

— Я-а-а-а! Е-е-е! — Он чуть стол не перевернул стол, так рьяно ломанулся ко мне, протянул руку. — Что там?

Пришлось доставать билет «МММ».

— Вдруг кто не знает, эта штука стоит почти десять тысяч рублей.

Ирина ахнула и закрыла глаза, Толик протрезвел, Андрюша поперхнулся и закашлялся. А я подумал, что Юрке билет нужнее, продаст его, купит себе что-нибудь.

Каюк принялся изображать танцы бабуинов, целовать билет, даже на руки встал и прошелся аж до коридора.

Дальше было неинтересно, осталась только мелочь. Ценный шампунь достался Толику.