Денис Ратманов – Смейся! (страница 9)

Он подробно описал, откуда выходить, куда поворачивать, какие ориентиры.

— А теперь давай неторопливо позавтракаем, — предложил дед.

Наташе с утра не лез кусок в горло, дед же завтракал обильно, неторопливо, с удовольствием. Яичницу с овощами, да жареную на сале. Бутерброды с бужениной или салом, прихлебывая кофе или чай и непременно просматривая газету.

Казалось, и пожар не заставит его прервать ежеутренний ритуал. От газеты он оторвался ровно тогда, когда сделал последний глоток, положил ее на стол и ткнул пальцем в маленькое объявление в черной рамочке:

— Вот, посмотри, тебе может быть интересно.

Наташа придвинула газету к себе: «Уроки вокала и актерского мастерства от народной артистки СССР». И телефон.

— По лицу вижу: интересно. Только обязательно проверь, чтобы действительно артистка была, а то вдруг мошенница.

Телефонный номер перекочевал на обложку тетради с маршрутами.

— Я позвоню?

Дед мотнул головой.

— Не раньше десяти. Слышал, артисты ночью гуляют, днем отсыпаются, чуть свет позвонишь — только разозлишь. К тому же нам пора ехать.

И снова дед прав!

Глянув на часы, он объявил:

— Давай скорее. У нас на все про все двадцать минут.

Наташа рванула в душ. В очередной раз себе не веря, покрутила кран — побежала горячая вода!

Только она вышла оттуда — зазвонил телефон, не межгород, потому ответил дед, удивленно шевельнул бровями и обратился к Наташе.

— Это тебя.

— Да? — осторожно произнесла она и взяла трубку.

Донесся тяжелый вздох.

— Привет, это я! Ты придешь на рынок в десять?

Сколько надежды было в дрожащем голосе Натальи и… напора, что ли! Как у человека, который выиграл машину и теперь звонит в контору с вопросом, а правда ли это.

— Нет, разве что ближе к обеду. У меня дела.

— Мне нужно… Очень нужно. В общем… Приходи!

Теперь в голосе слышалась мольба. Странная девушка. Чего она так реагирует? Психбольная, что ли?

— Ната, с тобой все в порядке?

— Я… не знаю, что со мной. Мне плохо, но не как вчера. По-другому. Не могу передать ощущение, как будто у меня забрали что-то важное, меня куда-то тянет… Не пойму. Неприятно.

— Я приду, — пообещала Наташа. — Поговорим.

Дед стоял в дверном проеме и делал равнодушный вид, но он же бывший мент, наверняка что-то почуял.

— Волнуется она, — объяснила Наташа, кладя трубку, и направилась за дедом.

Задние сиденья дед снял для перевозки грузов, и Наташа уселось рядом с ним.

Затарахтела колымага, жалуясь на боль в шестеренках, как ревматик — не суставы, но поехала.

Наташа все не могла насмотреться на огромный город, привыкнуть к его ритму, провожала взглядом длиннющие многоэтажки, всматривалась в незнакомые иномарки, украдкой изучала людей — что носят, как красятся. Не выглядит ли она деревенщиной. Красились тут гораздо меньше, чем на юге. А одевались, кто во что горазд, даже в Москве было много бедных людей, что еле сводили концы с концами. А уж бомжей и бомжат сколько!

Справа парк… Большой. Скорее лес. Березы, сосны — не как на юге кряжистые и раскидистые — длинные, будто им света не хватает, и шишки ма-аленькие, просто крошки.

Вот и гостиницы-небоскребы, три штуки. Значит, уже близко.

— Скоро приедем, — подтвердил догадки дед.

К рынку со всех сторон стягивались люди с сумками, рюкзаками, тележками, как муравьи к муравейнику. Таких, кто ничего не нес, не было.

Дальше понятно: держись людей с пустыми клетчатыми сумками, они выведут куда надо.

Места на стоянке не нашлось, дед остановился, перекрыв дорогу, и посмотрел серьезно.

— Справишься?

Наташа неуверенно покосилась на пеструю толпу. Ну точно пчелы в исполинском улье! В прошлый раз, когда ее сопровождал Пашка, не было так страшно. Как он так быстро научился ориентироваться в Москве не хуже деда? Наверное, это как-то сцеплено с игрек-хромосомой, женщинам не дано.

И вот ведь засада: сыграть она может кого угодно, но не получается сыграть сильную и смелую для себя.

— А метро где? — Наташа постаралась, чтобы ее голос звучал уверенно.

Дед объяснил:

— На севере, это там. — Он махнул вперед. — Мы приехали с юга.

— Не переживай! — улыбнулась она. — Спрошу у кого-нибудь.

Сзади посигналили, требуя уступить дорогу, и Наташа вышла из машины, огляделась и закрыла восприятие, потому что на рынке такой фон, что впору с ума сойти.

Торговцы старьем и всякой ерундой расположились прямо вдоль дороги, тут же продавали пирожки, чай, кофе, арахис в бумажных кульках, сигареты поштучно.

Ближе к рынку появились мяукающие то ли китайцы, то ли корейцы с долларами в руках.

— Иняе, иняе!

Это «иняе» Наташа с прошлого раза запомнила. Так и подмывало остановиться рядом и мяукать.

Наташа заприметила пронырливого бритого типа и вспомнила, что на рынках орудуют щипачи, воры то есть, и надо быть аккуратной. Но сегодня у нее нет с собой денег, и можно расслабиться. Или нельзя, потому что воры могут сумку порезать, а она новая, жалко.

Ее интересовали контейнеры, расположенные в самом сердце Черкизона. Там торговали только оптом, но в коробках выставляли остатки дешевле, чем по оптовым ценам, и можно было что-то урвать.

В глазах пестрело от разноцветных людей, кричащих вывесок и разнообразного товара. Джинсы. Шорты. Футболки. Спортивные костюмы. Платья. Тут, возле самого входа, все дорого, надо пробраться дальше.

Навстречу грузчики толкали платформу с сумками:

— Освободите дорогу! Дорогу!

Наташа посторонилась, засмотрелась на шляпки от солнца и кепочки. О, а вот и коробка с уценкой. «Все по 2000» — написано на картонке. Цены выросли вдвое, в прошлом году по тысяче было. Пожилой продавец-китаец косился с подозрением. Наташа купила белую кепку с коричневым козырьком и надписью «Most Wanted». Не какие-то «Чикагские быки», а «Самая разыскиваемая».

Не хотела покупать, руки сами цапнули! Зато теперь голову не напечет.

Вот нижнее белье. Чего тут только нет! Наташа засмотрелась на кружева, заглянула в стоящую на полу коробку, где все по тысяче. Пошла дальше, полюбовалась джинсами.

Опершись о закрытый контейнер рядом с пирожочницей, Наташа переписала все, что увидела, с ценами. Двинулась дальше, туда, где носки и халаты.

Рюкзаки. Сумки. Кроссовки. Босоножки. Сколько тут всего! Футболочки красивые!

Больше не страшно, скорее интересно, и всего хочется!

Увидев все, что хотела, и, может, не добравшись до центра рынка, она просто гуляла и разгружала мозг — жутко устала нервничать, думать о поступлении, сомневаться в себе.

Замерла напротив контейнера с кожаными куртками и пальто. Особенно ей нравилось длинное приталенное коричневое, с роскошным песцовым воротником. Цен на вещах не было, и Наташа не удержалась, спросила у носатого кавказца:

— И сколько такое стоит?

— Пятсот тисяч, красавица! — Оскалил золотые зубы он, пожирая ее глазами.