Денис Ратманов – Смейся! (страница 42)
— Пф… космос. От семнадцати тысяч долларов в хрущовке! Однушка. Прикинь? Кто столько зарабатывает? Это ж нереально! В нашем городе — три-пять, по-божески, а тут… так что снимать мне пожизненно.
— Выход есть.
Или показалось, или голос Пашки зазвучал заговорщицки.
— Какой? За мою почку столько не дадут. Вот реально не вижу выхода, — начала злиться Наташа — ну зачем ее злить, когда и так тошно?
— А сколько стоят квартиры, скажем, в Марьино? — спросил Пашка осторожно.
— Понятия не имею, — ответила Наташа. — А где это?
— На юге Москвы. Там сейчас как раз поганый богом забытый район должен быть, без метро.
— И на фига мне без метро? Как я на работу ездить буду? Два часа в одну сторону на ишаках добираться? А если ночью назад? Знаешь, сколько тут стоит такси из центра в Перово? Десять баксов!
Пашка присвистнул.
— Ага? Тут капец как дорого жить! Как будто все миллионеры. Я много зарабатываю по нашим меркам, по московским — фигню.
— Погоди! Московское метро растет. Я видел секретные карты, — сказал он практически словами из песни, которую любил. — То ли в девяносто шестом, то ли в девяносто седьмом в Марьино хотят провести метро…
Он сделала паузу.
— И? — спросила Наташа.
— И цены сразу вж-жух в космос. Не понравится в Марьино — продашь ту квартиру, чуть добавишь и купишь поближе. Такая вот схема.
— А точно туда проведут метро? — засомневалась Наташа.
— Сто процентов. Главное не затягивать, чтобы остальные москвичи не уверились, что эти слухи — правда.
Вот откуда Пашка все это знает? Он говорил, что познакомился с каким-то крутым парнем, у которого отец при правительстве. Наверное, от него и узнал.
— А если не проведут? Все останавливается, зарплаты не платят, заводы дохнут…
— Пока все думают, как ты, цены останутся низкими. А когда начнут станции перед Марьино открывать, станет поздно, цены поползут вверх. Ну, ты смотри. Десять тысяч долларов — сумма немаленькая. Если не наберешь ее, купи хоть комнату в коммуналке, она тоже подорожает.
— Спасибо, Паша. Большое и человеческое! Лучше бы ты вместо Бори приехал, сходили бы в театр, поболтали бы.
— И тебе спасибо. Твой товар улетает на ура. Друзья просят тебя поблагодарить.
— Круговорот спасиб в природе, — пошутила Наташа.
Удивительно, но настроение стало налаживаться. Словно кто-то выключил Наташу и включил. Главное не думать о случившемся на Красной площади…
И снова перед глазами — лицо Андрея. Она мотнула головой и заставила себя думать о масштабной стройке в центре. Есть деньги на такую стройку, значит, и на метро будет…
— Как район называется? — спросила Наташа.
— Марьино, — ответил Пашка. — Не самый благополучный, я б туда один не сунулся, зато Москва. Все, мне надо бежать. Деду еще раз привет. Поводи Бориса по Москве, хорошо? Понимаю, что ты занята, но хоть несколько часов удели ему.
— Ладно, — нехотя ответила она. — Пока.
И повесила трубку. Боря ну вот совсем некстати приезжает. Пашку она воспринимала как равного, хоть между ними два года разницы. Иногда ей казалось, что он даже старше, а вот Боря — мелочь пучеглазая, еще совсем ребенок-восьмиклассник.
Она отогнала мысли об Андрее и сосредоточилась на Борьке. Точнее на том, каким он был год назад — мелким пакостником, стукачом и нытиком, и каким стал сейчас — вполне нормальным, рассудительным, и ныть перестал.
Потому что отец виноват, который жизни никому не давал, доводил мать, мать доводила всех!
Мысли перескочили на новорожденную сестру. Сперва отец их семье портил жизнь, потом стал портить Лялиным, и они его тоже выгнали, потому что ментовка-Анна побои терпеть не станет.
Наташа поклялась, что больше никому никогда не позволит поднять на себя руку. А если кто-то попытается, будет драться. Да, огребет, но победа легкой для врага не будет. И удары судьбы тоже не станет безропотно сносить, в том числе сейчас. Ведь главное — не останавливаться. Пашка ее немного взбодрил, и больше не хочется реветь, укрывшись простыней. Никакой сырости!
Наташа достала из сумочки карту Москвы, развернула на кухонном столе.
— Дедушка! Ау!
Дед вошел на кухню, водрузил на нос очки.
— Деда, а покажи, где район Марьино.
— Зачем тебе? — удивился он, склоняясь над картой. — Это далеко. Вот тут.
— Да… а ты слышал, что там будет метро? — закинула удочку Наташа, решила опробовать Пашкину теорию на деде.
— Ходят такие слухи, да.
— А сам что думаешь, будет или нет?
Дед потер лоб, подумал немного и ответил:
— Не знаю. Время сложное, все разваливается. Может, когда-нибудь и проведут, но не в этом тысячелетии.
— Звучит фатально, — задумчиво проговорила Наташа.
А ведь до следующего тысячелетия — шесть лет. Всего-то. Ей будет двадцать три года.
Шесть лет казались ей неимоверно большим временным отрезком. Но при осмысливании, что скоро сменится не только год, но и век, и тысячелетие, слова деда уже не звучали столь фатально. Масштаб грядущего события захватил Наташу.
— Да-а, мы живем на стыке эпох, в совершенно фантастическое время. — Дед поставил чайник на стол и поделился: — Я родился, когда не во всех поселках был свет, представляешь? Машина проехала — за ней мальчишки бегут, чудо-то какое. А сейчас посмотри. Телефоны везде, телевизоры… Покажи телевизор в начале века каким-нибудь крестьянам — они начнут оттуда бесов изгонять. А сотовые телефоны? А рации? Спутники в космос полетели! И всего-то меньше сотни лет между временем, когда крестьяне гоняли бесов, и первым спутником.
— Это точно. Непонятно, что будет дальше. Вот вообще непонятно. Вроде должно все развиваться, а у нас — рушится, — проговорила Наташа и вспомнила Пашкины слова о том, что разруха — это ненадолго.
— Ты на работу не опоздаешь? — поинтересовался дед. — Без двадцати семь.
Наташа встрепенулась, посмотрела на часы. Несколько часов назад она решила, что не в состоянии петь, ей хочется лечь и выключиться из жизни, теперь же ею овладела жажда деятельности. Она возгордилась собой, что не раскисла, борется, а не сопли на кулак наматывает. Вот и дальше так будет!
— Ой, заболталась! — воскликнула она. — Последний вопрос. А ближайшее к Марьино метро где?
— Далось тебе это Марьино, — проворчал дед и ткнул пальцем в карту. — Вот тут.
— Ага, спасибо, дедушка. Хм-м, не так уж и далеко
Он прищурился, вглядываясь в Наташу.
— Что с тобой такое? Какая-то ты возбужденная сегодня. Не нравишься ты мне.
Ах да, надо закрыться. Конечно она ему не нравится. Мало кому понравится. Наташа закрылась и взяла себя в руки.
— Все хорошо, дедушка. Поскакала я на работу!
С собой Наташа прихватила газету с объявлениями, которые смотрела уже в метро. О продаже однушек в Марьино было единственное объявление: однокомнатная квартира в девятиэтажном доме на втором этаже — 15 000 долларов. Ненамного дешевле, чем возле метро. Или это дорого, если поискать, можно и за десятку найти? А, теперь понятно: это большая квартира, 34 метра квадратных. Дом с лифтом, это тоже плюс к цене. В пятиэтажках должно быть дешевле, и площадь там меньше, вон, 28 метров, но в другом районе. Наверное, и меньше есть, ей-то много не надо. После жизни на кухне ей любая отдельная квартира покажется хоромами.
У продавца газет, который ходил по вагону метро, Наташа купила еще две газеты с объявлениями, где нашла однушку в пятиэтажке площадью 30 м. кв, на третьем этаже за 12 000 долларов. О, это уже ближе к делу. Это посильная цена.
Мечтая о собственном жилье, Наташа отвлеклась, принялась читать объявления о сдаче жилья. Ни хрена себе! В центре — четыреста баксов! Четыреста тысяч на человека. Они с дуба рухнули⁈ Не-ет, сильно дорого.
Хотя… Учитывая, что сотку она зарабатывает в день, это три-четыре рабочих дня.
Все равно много. Вот за двести баксов — нормально. Правда, на учебу ехать минут двадцать, но это ведь ерунда. Двести тысяч — много, но не катастрофически. Даже если осенью доходы упадут до тысячи долларов в месяц, вполне подъемно, и на покупку квартиры или комнаты можно отложить.
Ничего, будет по выходным бегать и с утра, а остальное время учиться. Зато за год на квартиру набегает.
В ресторан Наташа прибежала за десять минут до начала работы. Все были на месте: и Валерун, и Антон, и Алена. Из хозяев — Сурен, Ашот и пожилой мужчина, которого она видела впервые.
Последнюю неделю Алена вела себя тихо, не отсвечивала. Армяне на нее косились, но не гоняли, ведь в будние дни свободные столики были всегда, к тому же девушка приносила пользу, создавала массовку на танцполе, однако популярностью у противоположного пола не пользовалась, снять ее пытались лишь единожды, и то в очень сильном подпитии.
Подбежав к Валеруну, Наташа спросила: