Денис Ратманов – Нерушимый 4 (страница 44)

Уф… Опять прямо в руки. Аж волосы зашевелились.

— Думченко, — заорал я. — Чей? Убью, нафиг! Не спать!

Парень развел руками — типа да, виноват. Но мне на него не дал обрушиться Матвеич, налетел коршуном:

— Думченко, твою мать! Кто смотрел? Чей он? Как он смог попасть по мячу, а наших — никого? Ан, он-то ладно, но ты-то!

А еще через пять минут нам поставили пенальти. Нет, я спорить не буду — пенальти был: Колесо в штрафной зацепил их нападающего. Сперва толкались туда-сюда, рука за руку, плечо в плечо… Но когда Колесо ногу сунул — это чистая подножка. А луганчанин и рад стараться, сам свалился, почувствовав касание!

Я сглотнул, сосредоточился на противнике, чтобы прочувствовать его желание. Есть! Правый верхний угол.

Я вытянул руку и прыгнул, хоть он и попытался меня обмануть. Есть! Отбил! Удар был сильным, я отсушил ладонь, но с ключицей все в порядке.

С этого момента пошла совсем другая игра. Теперь волны накатывались на ворота луганчан — и обратно. Потом волна — на наши ворота, и пришлось попрыгать и поорать на защей, но какое-то время равновесие держалось. А потом так стало видно, что на нашу волну — две от них. И теперь выходило, что они сильнее, и уже они академики.

И вдруг — от луганчан пас вразрез, и несется их нападающий, здоровенный, как слон, и прямо по центру, а наши кеглями от него разлетелись, упустили, и нет никого, кроме меня.

Опасно! Нужно спасать ситуацию, и я кинулся в ноги, коснулся мяча… и получил коленом в плечо. Потемнело в глазах. Что — опять? Снова перелом? Неужели врачиха была права? Я скорчился на газоне, ожидая врачей.

Гул трибун слился в фоновый шум, как когда самолет взлетает. Мяча в воротах я не видел, не до того было. Неужели опять поломался? Это как же так? Остеопророз, что ли? Боль растекалась волнами от ключицы и вниз по руке.

Врач подбежал ко мне, когда разрешил арбитр. Оттянул веки, зачем-то посветил в глаза, ощупал ключицу, плечевой сустав.

— Перелом? — спросил я, стиснув зубы.

Врач покачал головой.

— Не похоже. Вроде бы ничего страшного, просто ушиб. Но снимок я бы на вашем месте сделал.

Боль сразу утихла, как капризный ребенок, которого погладили по голове. Мир обрел очертания: радостно ревели трибуны, из-за плеча медика выглядывал Димидко, раздосадованный и злой, и Анжелика, на лице которой читалось торжество. Так и казалось, что вот-вот скажет: «Я же говорила!»

Но Анжелика смолчала. Когда я сел на скамейку запасных, уже не местный врач, а она осмотрела место травмы, вскинула бровь.

— Да, на перелом не похоже.

Я поднял руку. Все было нормально, чуть ныло плечо — и все. Злость на лице Саныча сменилась недоумением, он махнул рукой и убежал следить за игрой, когда Васенцов чудом отбил мяч.

Нет, это не перелом, не разрыв связок и даже не серьезный ушиб. То, что со мной случилось, называют страхом мяча, и в ближайшее время мне придется работать больше не над техникой, а над тем, чтобы перестать беречься.

Осознав это, я уставился на футбольное поле, и в этот момент луганчане забили второй гол. Я выругался — больше на себя. Но играть меня сегодня Димидко так и не выпустил, мы продули со счетом 2:1, а после игры ко мне подошел Гребко, который, помнится, тоже шарахался от мяча, и принялся делиться опытом, как боролся с этим страхом.

Тогда-то я и убедился, что не ошибся. Вспомнил статьи про травмированных спортсменов. Там ведь было об этом, но я считал такие психологические выверты блажью! Думал ли, что сам начну шарахаться от мяча? Футбол, типа, игра простая, гоняй себе мяч — ага! А столько нюансов появляется, что хоть книгу пиши. Своя жизнь со своими законами, и мне придется учитывать новые реалии.

А со страхом мяча справиться, думаю, не составит труда.

Глава 23

Судью на мыло!

Возвращаться из Луганска в Михайловск, чтобы семнадцатого ехать в Днепропетровск, не было никакого смысла, и мы остались на два дня. Пятнадцатое июня посвятили тренировкам, шестнадцатого полдня — тоже, чтобы в пять вечера стартовать в Днепр на автобусе. В Луганске мы тренировались на том же стадионе, где играли.

Матч с «Лори» перенесли, и 27 июня наступит час Иск — к нам в гости приезжает «Динамо-2», где тренером по-прежнему Кирюхин, всеми нами горячо любимый. И если мы ждали игру, как стая гончих — кабана, то Кирюхин, наблюдая стремительный взлет «Титана», наверняка ощущал себя тем самым кабаном, которого будут загонять и в конце концов пристрелят. Ну, мне хотелось верить, что он трепещет перед этой встречей и возводит оборонительные рубежи. Но ничего, «автобусы» нам теперь на один зуб.

От моей травмы остался небольшой синяк на плече, который никак не мешал стоять на воротах. Анжелика сперва встала в позу, загоняла меня по врачам, потом все-таки сдалась и дала добро, но ей очень хотелось, чтобы на ворота я не встал, и это ее желание очень настораживало.

Есть, конечно, бабы Яги, которые всегда против, возможно, она одна из таких и просто меня невзлюбила за то, что я не позволил гнобить Дарину, но интуиция подсказывала, что не все так просто. Возможно, она увидела во мне угрозу своей власти над Димидко и… Мстит? Если совсем дура, то да, а если нет, в ее интересах со мной дружить, ведь уж от меня точно никто избавляться не планирует, это скорее я могу поспособствовать ее увольнению и поставить вопрос ребром. Да и Матвеич больше меня похож на человека, способного влиять на Димидко.

Или ей просто не хочется, чтобы я играл, а наша команда выигрывала? Спортивный врач с большим опытом вдруг прибывает в захолустную команду… Зачем? Я попросил Витаутовича раздобыть сведения, за что ее уволили с предыдущего места работы.

Впрочем, не обнаружив повреждений, она в этот раз упрямилась несильно и дала допуск. Димидко поставил мне в пару Васенцова, а сам наблюдал за мной, хотя мы оба понимали, что сейчас меня вряд ли заглючит, как во время матча. Злой на организм, который дал сбой так непредсказуемо, я отбил все мячи, чем вызвал сдержанное одобрение Сан Саныча и легкую зависть Васенцова, который душу продал бы, чтобы так уметь. В другой день Саныч бы порадовался моим успехам, а сегодня у него была веская причина для грусти.

Потом мы поменялись с Васенцовым, и теперь уже он здорово отработал, и я понял: с ним команда, может, и не взлетит, но достойно проведет турнир и точно окажется в пятерке лидеров.

А вечером мне повезло: змеюка Анжелика, которая все время на меня недобро поглядывала, уползла в Иваново, досадливо шипя, — заболел ребенок. Что там у нее с семьей, никто не знал, и наличие чада явно стало сюрпризом для Сан Саныча. Вон, какой надутый сегодня весь день. Ведь где ребенок, там может быть и его отец. Хотя муж, если бы он был, вряд ли отпустил бы Анжелику в другой город да в коллектив, где одни мужики.

День мы отработали ударно, вечер прослонялись по городу, который не удивил ни архитектурой, ни каким-то особенным колоритом. Обычный город-воин и город-труженик, где каменные старинные постройки соседствовали с хрущовками и современными домами в стиле сталинских высоток.

Шестнадцатого — полдня тренировок без душного контроля товарища Анжелики, быстрые сборы, и в шесть вечера Микроб пропел: «Снова поезд. И близнецы-рельсы куда-то ведут».

В одиннадцать вечера мы были в Днепропетровске в гостинице. Казалось, только глаза сомкнули — и пора просыпаться. А дальше — прийти, увидеть, победить, и домой. Надоела жизнь разъездная. В том, что победим, не было сомнений. Я в норме, в форме, и больше не позволю страхам завладеть собой.

Перед началом матча Димидко настраивал нас, что легко не будет, противник в вышке играл, пока не наступили трудные времена, да и те, скорее всего, временные — «Днепр» еще себя проявит! Не весь состав еще разбежался по другим командам. Да и город Днепропетровск — богатый и большой, значит, есть возможность нанять лучших тренеров и выделить средства команде. Днепропетровцы умеют играть по-разному, подстраиваться под ситуацию. Наиболее сильны нападающие, защитники — тоже те еще зверюги. И играют жестко. Так что нужно готовиться к серьезному противостоянию, особенно — мне.

Под вой и свист трибун игроки высыпали на поле: наши в бело-серебристом, «Днепр» — в синем. Я встал в воротах, сосредоточился на внутренних ощущениях. В этот раз разжечь внутреннее солнце получилось быстрее, да и с каждым разом это выходило все проще, все легче было удерживать внутренний огонь и ускорять реакцию до фантастических скоростей.

Прозвучал свисток. Замельтешили спины наших защитников, инициативу сразу же перехватил Погосян. Пас вбок и назад — Лабичу. Тот рванул вперед, но его встретили двое. Один втупую выставил ногу, но, прежде чем покатиться по газону, он передал мяч рвущему вперед Микробу.

Его закрыли спинами наши защи, и я увидел, как Клыков указывает на явное нарушение, Лабич валяется и стонет, а судья — ноль внимания! Как будто и не случилось ничего.

Но как только мяч оказался у Рябова, подбежавшего к вражеским воротам, прозвучал свисток, и Лабич поковылял бить боковой, но, видя, как он подволакивает ногу, Сан Саныч выпустил вместо него Гребко.

Сука! Судья куплен, что ли? Явное ведь нарушение было! Я скрипнул зубами. Судья всегда прав, мать его разэтак! Начнешь спорить, будет хуже. Специально ведь затянул время и свистнул в подходящий для его команды момент.