Денис Ратманов – Нерушимый 4 (страница 43)
Поерзав на стуле, Димидко откашлялся и сказал:
— Теперь давайте — к не очень приятным новостям. По семейным обстоятельствам команду покинул Анатолий Дрозд.
Я оглядел присутствующих: Дрозда среди них не было. Нас стало так много, что отряд не заметил потери бойца. Это что же получается, он вот свалил не прощаясь? Или Димидко дал ему пинка под зад после очередного опоздания? Как-то неуютно стало. С одной стороны, привык и к нему, Дрозд стал своим, с другой — вот так уйдешь, а никто и не заметит, потому что не бывает незаменимых людей.
Все ненадолго замолчали. Тишину нарушил я.
— Сан Саныч, я полностью восстановился и готов играть…
Анжелика глянула на меня волком и перебила:
— Я запрещаю. Потому что невозможно после перелома прийти в норму за месяц. И если ты травмируешься, кто будет отвечать? Это будет на моей совести! Мой ответ — нет!
Димидко встретился с ней взглядом, потупился и пробормотал:
— Саша, мы не можем так рисковать.
Да что ж ты будешь делать! Это ведь не его решение, врачиха его, выходит, окончательно под каблук загнала. Отступать я точно не намерен.
— Анжелика, вы же видели мой рентген, у меня все в норме, просто регенерация бешеная, такое бывает.
Она скрестила руки на груди и ответила:
— Тебе рассказать о регенерации и восстановительных процессах? Это будет долго.
— Есть факты. Факты — рентген и его расшифровка. Или мне сделать еще один?
— Я не понимаю, почему ты так настойчиво не считаешься с логикой…
Анжелику перебил Витаутович:
— Логика против фактов — это что-то новенькое. Как там говорилось? Если на клетке слона прочтешь надпись: буйвол — не верь глазам своим?
— Вот именно, — кивнула она, недобро глядя на Тирликаса, — я вижу слона, а мне твердят…
— Простите, вы новый тренер команды? — Витаутович встал и посмотрел на Анжелику так, что она проглотила язык, только моли ее глаз хлопали черными крылышками. — Факты говорят, что парень здоров. Может, и трещины не было никакой, врачи изначально ошиблись. Как вам такая мысль?
Он перевел взгляд на Димидко, который окаменел и вытянулся.
— Так что Нерушимый едет в Луганск.
Перечить ему Димидко не осмелился. Да и никто не осмеливался, кроме, пожалуй, меня. У Сан Саныча испортилось настроение, он косился волком. Ну вот, не хватает конфликта на ровном месте! И снова в центре конфликта Анжелика. Казалось бы, ерунда, а вот заползет такая змея, и вот все уже собачатся и не отслеживают момент, откуда это началось.
— Что у нас еще на повестке дня? — продолжил Лев Витаутович, всем своим видом показывая, как ему не нравится эта буря в стакане. — Есть ведь и положительные новости. Федор Хотеев сочинил гимн «Титана» и положил слова на музыку.
Поднялся Микроб, который отлично считывал настроение коллектива и потому утратил воодушевление, ему испортили торжественность момента. Взяв гитару, он проследовал к доске. Димидко уступил ему место, Микроб ударил по струнам и запел:
«Титан!» Мы держим свод стадиона как небо. «Титан!» Мы верим в победу. Идем за победой. Свисток — и титаны все по местам. Мы — михайловский «Титан»! Мы — михайловский «Титан»!
«Титан!» Мы держим свод стадиона как небо. «Титан!» Мы верим в победу. Идем за победой. Свисток — и титаны все по местам. Мы — михайловский «Титан»! Мы — михайловский «Титан»!
Он пел сперва робко, но каждое слово придавало ему уверенности, а уверенность через слова проникала в наши взбудораженные мозги и перенастраивала их на рабочий лад.
А ведь неплохо! В поэтике наш гимн точно на порядок выше, чем у других футбольных клубов. Я зааплодировал первым, меня все поддержали. Даже Лев Витаутович смотрел на Федора с одобрением и тоже хлопал, но — мысленно. Не выдержал, оценил:
— Вот только пусть мне кто-нибудь после этого скажет о, кхм, альтернативных умственных способностях футболистов!
Все хлопали, даже Анжелика, словно мы одержали очередную победу.
Луганск встретил противной моросью, которая не прекратилась и к вечеру. Димидко шутил, что всегда в преддверии чего-нибудь хорошего идет дождь, обмывает. Но все понимали, что месить грязь — то еще удовольствие, но тут никуда не деться.
Сегодня — моя первая игра после длительного перерыва. Самолетом мы прибыли в луганский аэропорт, который в той реальности, насколько я знаю, был полностью разрушен. Да и как он выглядел при жизни, я не знал. Этот был продолговатым, бело-зеркальным и маленьким.
В этот раз все было быстро: автобус уже ждал, мы погрузились и, горланя новый гимн «Титана», покатили на стадион. Ощущение было странным. Это как если зимой пройти через город, замерзнуть, устать, а потом открыть дверь, зайти, вдохнуть — я дома! Здесь мое место! И сразу тепло, уютно, и появляется уверенность и в себе, и в команде.
Потом мы приехали на стадион, и Сан Саныч собрал нас в тренерской, расставил фишки по доске.
— Ну, вот так, значит, — сказал Димидко, а сам на меня смотрит неодобрительно.
Накрученный Анжеликой, он не верил, что я в норме, боялся за меня и больше всего хотел заменить Васенцовым, который неплохо справлялся. Мне же казалось, что череда неудач в прошлом. Дайте мне ворота! Дайте мне игру! Порву всех!
— Сан Саныч, я в абсолютном порядке, — попытался его утешить я — без толку.
— Поломаешься — убью нафиг, — серьезно проговорил он и занялся прокачкой команды.
Его недоверие настроение не испортило — откуда ему знать, что я и не такое могу? Побесится — перебесится. Как он ни старался, игру я начал на взводе, и даже отсыревшая одежда и хлюпающая под бутсами вода не испортили настроение.
Наши уже не выстраиваются в пять защитников — Саныч, как игра пошла, как пошли победы, решил закрепить успех и четко перешел на 4-3-3. Передо мной — два центральных защитника, Колесо и Думченко. Я же в роли последнего заща, страхую, и все пасы — через меня.
Туп! Пинают мне. Буц — принимаю, а сам уже вижу, кому отдать. Туп — пинаю налево или направо.
Воздух! Зелень! Трибуны! Наши вокруг — и плевать на дождь, на капли, стекающие за шиворот, и липнущие шорты. Настоящая игра и чувство единения — это не адреналин, это круче наркотика!
А еще наши как побежали, как придавили луганчан! Я толком и не напрягаюсь, мне только отстреливаются издали, когда нет возможности паснуть вперед. Понятное дело — пас должен быть вперед и по возможности любая передача должна быть обостряющей. Но если игрока зажали у бровки, нет никого впереди и есть возможность потерять мяч, остается только лупить вратарю.
Ему виднее, он распасует с фланга на фланг, кинет в прорыв центрального, придержит мяч при необходимости.
Правильный вратарь должен не только ловить и отбивать круглого, это по сути одиннадцатый игрок в поле.
И вот парни меня вроде как разминают, чтобы не мерз. Как чуть что, тут же пасуют мне. И я не зеваю, стою на линии штрафной, выбрасываюсь к мячу, прихватываю, качу, веду, а потом — удар — и нашему на другой фланг.
Хороший матч: мы давим, давим! Я чувствую, что мы в себе уверены. Вот на Гребко выходит пара полузащитников, а он спокойно поворачивается спиной, отдает Микробу, потом принимает, кидает мяч через половину поля мне — и снова получает уже от меня. Луганчане теряются, а нашим только того и надо: вперед! Давить! Бить!
Я даже не слишком прыгал и радовался, когда мы забили первый гол. Был уверен, что скоро накидаем полную корзину, потому что игра шла, полевые действовали уверено и напористо.
Так и на перерыв ушли, выигрывая со счетом ноль — один, — солидно ушли, не толкаясь в коридоре. Академики. Саныч тоже не ругался. Потому что в гостях заканчивать первый тайм с преимуществом — это дорогого стоит, да и «Заря» — команда крепкая, всегда в верхней трети таблицы.
Мы отдышались, кому надо было отдышаться, и четко, цепочкой выбежали на поле. Я подумал, что опять начнется тотальное доминирование, но ошибся.
У луганчан тоже есть тренер, который их, видимо, накрутил. Известно, что если в раздевалке матом поорать или бутсами покидаться, игра потом иначе. В общем, наверное, их тренер знал слова волшебные, мотивирующие, потому что после свистка начался прессинг уже в другую сторону.
В общем, наши опять были академиками, в то время как луганчане — спущенными с цепи псами.
Тут уж пришлось спасать ситуацию мне. Я превратился в зрение и слух.
Верхом били. Низом били. Головой с углового. Но этот нап просто голову подставил, боднул наугад, и мяч полетел прямо мне в руки. А вот если бы он нацеленно пробил, может, и не получилось бы спасти ворота. Уж очень близко он стоял.
И опять угловой!
Это такая четкая примета: угловых всегда больше в ту сторону, которая обороняется. И с углового нет положения вне игры, даже если противник на одну линию со мной встанет. Тут надо зоны распределить и посмотреть, чтобы «лишний» никто не остался. Потому что в упор ведь расстреливают…
Опасно!