Денис Ратманов – Карфаген 2020. Восхождение (страница 58)

В этот раз «за» голосуют почти единогласно, против лишь Боэтарх и Ганнон.

Вытерев пот, я выдыхаю, а в голове крутится рой мыслей, как осуществить безумный план, и единственно, что приходит на ум… Точнее, кто, — Вэра. Соотечественники должны его послушать. Если нет, значит, можно ставить крест на всех моих планах.

Все, что нужно Боэтарху для того, чтобы инициировать прорыв — кровь (ядерный удар по Карталонии) и огонь (самосожжение великих пунийцев).

Глава 25

Карталония

Офицеры «Оплота» собрались в гостиной моих апартаментов, потому что я не в праве самолично принимать решение такой важности. Мог бы, конечно, но…

Сам не знаю, что «но». Может, чувствую ответственность за каждого, а может, проснулась малодушная часть меня, которая хочет разделить с кем-то ответственность.

— Еще раз повторю, что это самоубийство, — говорит Вэра, привалившийся к стене. — Ты не представляешь, насколько велика ненависть моих земляков к пунийцам, да и всем жителям Нового Карфагена. Они не станут тебя слушать! Да что уж там — собьют на подлете. И меня не станут, скажут, что я спелся с врагами.

Перевожу взгляд на Рианну, обхватившую себя руками. Почувствовав мое внимание, она смотрит на меня и говорит тихо-тихо, будто бы из последних сил:

— Карталонцев хорошо знают Барки, можно с ними посоветоваться.

— Даже не думай! — восклицает обычно невозмутимый Вэра.

Подытоживаю:

— За день с небольшим я не успею предотвратить двадцать преступлений, чтобы развиться до максимума. Зато Боэтарх сможет. Массовым жертвоприношением пунийцы усилят его, а потом он ударит по Карталонии и, скорее всего, преподнесет массовые смерти как великую жертву Ваалу. Я не успею за ним и проиграю, а вместе со мной проиграют все. Значит, без вариантов. Я лечу в Карталонию. Как Вэра — не знаю. Другого шанса нет.

— Тебя там убьют! — восклицает Миранда, вскакивает со стула, делает два шага ко мне, нерешительно останавливается.

Понимаю, что она хотела сделать, обнимаю ее.

— А так убьют нас всех. Я должен попробовать.

Отхлебнув сок из стакана, Лекс говорит:

— Предложил бы свою помощь, но толку от меня будет ноль.

— Спасибо, я ценю твое предложение.

Маори Тейн ляпает невпопад:

— У нас на островье тоже волньения…

Воцаряется молчание, слышно шумное дыхание Лекса. Поражаюсь, как ему удается сохранять видимость невозмутимости, ведь Надана по-прежнему в больнице балансирует между жизнью и смертью.

— Советовал бы лететь прямо сейчас, — нарушает безмолвие Лекс. — Когда у нас вечер, в Карталонии как раз день. Точно нет возможности с ними связаться?

— Глушат сигналы, — отвечает Вэра. — Считают, что пунийцы их запугивают и шантажируют, а с террористами переговоры не ведут.

— Останься они на связи, было бы проще, — говорю я. — Может, возымели бы действия кадры ядерного удара по Китаю…

— Нет, — вертит головой Вэра. — Думаю, мои земляки уже покинули зиккураты и разбрелись по лесам, предвидя подобный исход. Они не пойдут на переговоры. Только чудо способно заставить их нас услышать. И обещать им что-либо бесполезно, их так часто обманывали, что они не верят словам пунийцев.

— Я хочу лететь с тобой как жрица Танит, — вызывается Рианна. — Расскажу, как обстоят дела…

— Нет. Для них любой пуниец — потенциальный обманщик, — объясняю я. — У меня есть способность, которая может их убедить. А может и не убедить. Главное — достучаться до кого-то высокопоставленного. Вэра, вся надежда на тебя. Ты ведь знаешь, где скрываются командиры подстанцев?

— Теоретически, — вздыхает карталонец и говорит, предвидя мой вопрос: — Конечно же, я с тобой. На кону и судьба моего народа, и мира в целом. Но верны ли мои догадки, только им, — он запрокидывает голову, устремив взор в небо, — известно.

После минуты раздумий говорю:

— Нужно найти флаер, который распознался бы как местный…

— В Карталонии те же самые Боэтарховские «Тау», а если у повстанцев и есть позывные, то появились они в последнее время, и нам их никак не узнать. Придется рисковать.

— Есть ли задумки, как подобраться к командованию, чтоб не срезаться на начальном этапе?

— Думаю, да. Недалеко от Новой Сарепты в горах имеются пещеры, где скрывались озверелые, потом их оттуда выбили, и там стали собираться повстанцы.

— Эйзеру будешь сообщать? — интересуется Рианна.

Как же она похожа на Элиссу! Голос тот же, интонации те же. Тот же рост и телосложение. Огромных усилий стоит не протянуть руку, не погладить ее по голове. Или это магнетизм, даруемый женщинам покровительницей Танит?

— Надо бы. Но подозреваю, что он будет против. Насчет твоего предложения посоветоваться с Барками — десять раз нет, как раз-таки они и есть точка приложения карталонской ненависти. Вэра, подумай еще раз, как лучше поступить и куда лететь. Я свяжусь с Гисконом, и выдвигаемся.

— Значит, решено, — подытоживает он, и в голосе его звучит обреченность.

Ухожу в спальню, связываюсь с Гисконом оттуда. Собираться в комнате, где глушат сигналы, больше нет смысла. Даже если Боэтарх нас слушает, что в сложившейся ситуации маловероятно, то не станет препятствовать моему самоубийственному плану. Это во-первых, а во-вторых, он настолько впереди, что, скорее всего, даже не оглядывается на меня.

А у нас есть сутки, чтобы совершить невозможное.

Как и думал, Эйзер в бешенстве от моей задумки рвануть в Карталонию. Но, остынув, соглашается, что это единственный шанс. Однако чем-то помочь не в силах: эта территория окончательно откололась от мира Карфагена. Что касается рода великого Ганнибала, они готовы выделить мне в личное пользование небольшую область, если мне удастся договориться или хотя бы наладить контакт с повстанцами. Баркам не хочется получить зараженные пустоши вместо процветающего региона.

К тому же Барки согласны дать карталонцам пятьдесят процентов прибыли со всех заводов взамен на лояльность и готовность сотрудничать.

Когда возвращаюсь в гостиную, все по-прежнему на местах: Лекс бездумно смотрит в стакан с соком, обнимая его ладонями, Вэра подпирает стену, Миранда меряет шагами комнату, кусает губу. Виктор скрестил руки, рассевшись на диване. Тейн так погружен в мысли, что даже не смотрит вокруг. Я бы на его месте думал, как убегать на родину и возглавлять повстанцев. Вот только если Боэтарх воцарится, впустил в наш мир Ваала, ничего ни у кого не получится.

Только Рэя нет, гемод работал всю ночь и утро и теперь спит, а Эд после того, как был отпущен, занимается братом, да и мне не до него.

Поначалу я подумывал освободить Виктора и Миранду и даже предложил им это, но встретил яростное сопротивление, и теперь понимаю почему: гемод не может быть свободным. А если хозяин отказывается от раба, значит, раб с дефектом, и в хороший дом его не возьмут.

Выхожу в гостиную и объявляю:

— Летим мы с Вэрой, причем прямо сейчас. Долгие сборы бессмысленны. Вооружение тоже, как и подготовка пламенной речи для местных: мы не знаем, как развернутся события.

Виктор поднимается с дивана, вздернув подбородок.

— Я с вами — пилотом.

— Нет, ты остаешься. Незачем рисковать.

Миранда в этот раз не сдерживается, крепко прижимается ко мне, целует в щеку.

— Я буду о тебе молиться… Леон.

Отстраняюсь, держа ее за руки.

— Я попросил Эйзера Гискона позаботиться о тебе и Викторе, если я не вернусь.

Поочередно руку мне жмут Тейн, Виктор, Лекс, а вот Рианна безмолвной тенью отправилась провожать до флаера и лишь на старт-площадке проговорила уверенным голосом, в котором узнавалась Танит:

— Та территория вне моей сферы влияния, и я не смогу там помогать тебе, но способности от меня останутся, не переживай. Возвращайся со щитом, а не на щите.

Оборачиваюсь у открывшегося люка «осы» и отвечаю рефлекторно:

— Да, Элисса…

Рианна вздрагивает, становится собой и непонимающе осматривается, видит меня, и ее взгляд теплеет.

— Удачи, Леон.

Вэре плохо дается управление флаером, и он ждет меня в кресле штурмовика, я сажусь на место пилота, запускаю систему и ощущаю, как оживает машина, как сгорает топливо, как, подобно нервным импульсам, бежит по системам электрический ток. Надеваю контактный шлем, и камеры внешнего обзора становятся моими глазами.

Открывается люк, выпуская меня-«осу» в темноту. Поднимаю флаер над зиккуратом, над его наивысшей точкой, и взгляду открывается освещенный светом звезд амфитеатр, где пунийцы приносят жертвы Ваалу. Послезавтра он получит сотни жизней, усилится, и допустить этого никак нельзя.

Рианна говорила, что Гамилькар Боэтарх перестал быть ее братом, в нем теперь больше Ваала. Как произойдет прорыв? Божество возьмет человеческое тело?

Если мне удастся взять пятый осколок, что станет со мной? Я ведь тоже меняюсь, обретаю власть, учусь чувствовать людей, получил право карать и миловать. Возможно ли такое, что при получении пятого осколка нечто точно так же вытеснит мой разум?

Чтобы хорошенько над этим поразмыслить, у меня есть десять часов — именно столько лететь до Карталонии, учитывая дозаправку. Плохо, что мало вводных, и все мои выводы не будут иметь под собой фундамента.

Поставив флаер на автопилот, я зачарованно смотрю на бесконечную гладь океана, простирающегося от горизонта до горизонта. Картина успокаивает, завораживает, я уговариваю себя, что если это последнее, что увижу в своей жизни, то уже полет не был напрасным.