Денис Пожидаев – Паразит Вавилона (страница 6)
Стилус коснулся трёх узлов подряд.
— Триггер?
Ещё один узел.
— Что подавлялось?
Вельский отметил не области, а линии между ними.
— Правильно, — сказал Кравец, и это прозвучало не как похвала, а как проверка, которую кто-то прошёл. — Дальше он отметит петлю прогноза.
Вельский отметил петлю прогноза.
Ардин перестал писать.
— Итак. — Кравец обвёл контур целиком. — ПРРА не выключает язык. Она рассогласовывает цепочку. Смысл возникает — это остаётся. Смысл упаковывается во внутреннее проговаривание — это разорвано. Мозг ожидает услышать собственный голос — прогноз снят. Фраза присваивается как своя — присвоение снято. Ответ готовится к произнесению — подготовка снята. Пять звеньев, каждое из которых существует отдельно и у здорового человека, и все пять были известны до вас. Ничего сверхъестественного. Тонкая, злая, аккуратная работа.
— И временный режим давал то же самое, — сказал Ардин.
— Давал. На сорок минут. — Кравец наконец повернулся. — Он включил постоянный.
Вельский задержал стилус над схемой. Не надолго, но заметно: пауза пришлась не на вопрос, а на слово «постоянный».
— Сохранено, — Кравец начал новый список. — Понимание речи. Чтение. Узнавание слов. Выбор. Профессиональные знания. Двигательное планирование. Короткая запись. Оценка последствий. Илья Сергеевич, подтверждаете?
— Подтверждаю. Всё восемь пунктов — за последние сорок минут, при мне.
— Нарушено. Свободная связная речь. Внутренняя репетиция. Объяснение мотивов. Последовательность автобиографии. Уверенность в авторстве намерений. — Он опустил маркер. — Никакого разрушенного мозга. Точечная, воспроизводимая, чудовищная процедура. И она объясняет ровно то, что должна была объяснить.
— Тогда зафиксируем следствие, — сказала Левина. Она провела на своём листе стрелку от одного слова к другому. — Понимание значения — сохранено. Словесная упаковка — нарушена. Значит, смысл и его словесная форма разделимы. Не философски. Физически. Вот он сидит.
— Разделимы, — сказал Кравец. — И это всё, что отсюда следует. Из того, что два процесса можно рассогласовать скальпелем, не следует, что один из них — существо.
— Я этого и не сказала.
— Вы к этому шли.
Ардин отодвинул планшет.
— Марк Андреевич. Что вы потеряли, кроме внутренней речи?
Вельский ответил не сразу, и ответ собирался долго, кусками, через выбор из предложенных вариантов и две короткие записи.
Порядок событий путается. Он помнит совещание и помнит разговор после него, но не всегда может сказать, что было раньше. Собственные записи узнаёт; своими чувствует не все. План выполняет — объясняет хуже, чем выполняет. Действие начинается раньше, чем появляется причина, и причину приходится искать отдельно, как чужую.
— Устаю, — написал он под конец. И, помедлив, дописал: — от точных слов.
Он выглядел на свои сорок девять и ещё немного сверху. Дыхание было заметным. За последние десять минут он ответил на два десятка точных заданий, и это было видно по нему так же ясно, как усталость видна у человека после физической работы.
Кравец поднялся, обошёл угол стола и остановился у экрана.
— Хорошо. Тогда я закрою эту часть. — Он говорил быстрее обычного. — ПРРА объясняет отсутствие внутренней речи. Объясняет нарушенное авторство. Объясняет странную подготовку ответа и то, что он не может дописать фразу до конца. Всё это — его мозг, его операция, его последствия. Но она не объясняет ни одной секунды того, что происходит с нами. Почему четыре человека в этой комнате слышат от него связные развёрнутые ответы, если развёрнутая речь у него разрушена? — Он положил ладонь на край стола. — Ваше вмешательство объясняет вас. Оно не объясняет нас.
Никто не ответил.
Ардин записал эту фразу целиком. Она была первой на заседании, которая указывала не на Вельского.
— Нина Олеговна. Исходные данные. Всё. — Кравец говорил, уже глядя в экран. — Предоперационное картирование. Тестовый временный режим. Момент постоянной активации. Первые шесть часов после. Необработанные записи, не сводки.
Ратникова открыла журнал.
Массив разворачивался столбцом: сегменты, метки, контрольные суммы, размеры. Столбец шёл ровно.
Потом в нём возник разрыв.
— Сегмент отсутствует, — сказала Ратникова.
— Повреждён?
— Отсутствует. Нумерация непрерывна. Между двадцать первым и двадцать третьим ничего нет. Ни временной метки, ни сырого сигнала, ни комментария наблюдателя, ни контрольной суммы. Повреждённый файл выглядит иначе: остаётся оболочка. Здесь оболочки нет.
Кравец не двигался.
— Это не сбой архива, — продолжала она. — Сбой оставляет след. Это изъятие.
— Этическое изъятие оформляется актом, — сказал Ардин. — Акт есть?
— Акта нет.
Кравец смотрел на пустой интервал.
— Какой именно фрагмент вы ищете? — спросила Ратникова.
— Второй временный запуск. Между первым и постоянным. Сорок минут, из них аномальными были последние девять. Пассивная регистрация, без стимуляции. Там нет ничего интересного, кроме артефакта на слуховом прогнозе, который тянется через все каналы и не может быть физиологическим, потому что он...
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.