Денис Пожидаев – Кожа Небытия (страница 5)

Илья подошёл. Присел на край второго стула. Мать посмотрела на него вежливо, доброжелательно, как на нового человека, вошедшего в её палату.

— Здравствуйте, — сказала она.

— Здравствуйте, — сказал Илья.

И на этом всё. Он не знал, что дальше. Андрей на его месте спросил бы про суп, про окно, про что угодно бытовое, вошёл бы в её сегодняшний день. А Илья сидел и молчал, и молчание становилось тем самым осмотром, от которого он не мог себя отучить: он смотрел, как она держит руки, как двигаются глаза, как она сглатывает. Смотрел клинически, потому что по-другому не выучился смотреть на людей, которые его не узнают.

Андрей протянул ему тарелку и ложку.

— На, — сказал он. — Покорми. Я покурю выйду.

Это было испытание, и оба это знали, хотя Андрей не вкладывал в это ничего специального — ему правда надо было выйти. Илья взял тарелку. Взял ложку. Пальцы легли правильно, тремя точками. Он зачерпнул, поднёс к материнскому рту.

— Ещё ложечку, — сказал он.

Мать открыла рот. Проглотила. И спросила:

— А вы тут работаете?

И вот тут Илья запнулся. Он знал ответ, знал, что надо ответить «работаю», знал, что это единственно верно. Но слово застряло. Не потому, что он не мог его найти, — потому что оно было ложью, а он не умел лгать матери так же легко, как Андрей умел не говорить ей правды. Разница была тонкая, но она была всем. Андрей не лгал ей и не резал её правдой; он находил третье — оставался в её мире, не разрушая его. А Илья умел только два: сказать правду («я твой сын, я не работаю здесь») или солгать («работаю»). Первое было насилием. Второе он не мог выговорить. Он застрял между, с ложкой в руке, и мать ждала ответа, глядя на него всё так же вежливо.

— Я зашёл, — сказал он наконец. — К вам зашёл.

Она кивнула, не совсем удовлетворённая, но приняла. Илья дал ей ещё ложку. Рука у него была твёрдая, движение точное. Он умел кормить — механику он знал. Он не умел того, что делал брат: быть при этом рядом.

Когда Андрей вернулся, от него пахло сигаретой и холодным воздухом. Он посмотрел, как Илья держит тарелку, и ничего не сказал. Забрал у него ложку буднично, как забирают инструмент у того, кто честно пытался, но это не его работа, и снова придвинулся к матери боком, на её уровень.

— Ну что, — сказал он ей. — Жидкий суп доедаем?

— Жидкий, — согласилась мать и опять усмехнулась.

Илья сидел рядом и смотрел на них двоих и думал: Андрей не возвращает её. Он и не пытается вернуть. Он просто не даёт ей падать грубо. Илья всю жизнь считал, что понимать — значит помогать. А брат ничего не понимал в механизме и помогал больше.

Глава 8. Последняя просьба брата

Андрей позвонил в начале десятого вечера. Илья это запомнил по свету настольной лампы и по раскрытой папке, которую он в тот момент листал, — назавтра был доклад, большой, годовой, из тех, к которым он готовился месяцами, и он сидел, сверяя слайды с текстом, когда телефон засветился именем брата.

— Слушаю, — сказал Илья, прижав трубку плечом, не отрываясь от папки.

— Ты дома? — спросил Андрей.

Голос у него был не такой, как обычно. Илья это отметил краем сознания, тем самым краем, которым отмечал у пациентов изменение речи, но не остановился на этом. У Андрея голос был стёртый. Не пьяный, не больной — просто выработанный до конца, как аккумулятор, который ещё держит, но уже не заводит.

— Дома, — сказал Илья. — Готовлюсь. Завтра доклад.

— Слушай. — Андрей помолчал. Было слышно, как он где-то на ходу, шаги, потом остановился. — Подмени меня сегодня. У матери. Ночь.

Илья поднял глаза от папки. Не потому, что решал, а потому, что просьба была неожиданной по форме — Андрей никогда не просил. Он вообще не умел просить, всё делал сам и молчал, и то, что он попросил сейчас, само по себе что-то значило. Но Илья тогда этого веса не взвесил. Он услышал слова, а не то, что стояло за словами.

— Сегодня? — сказал он. — Прямо сейчас?

— Ну да. Я третью ночь. Валюсь. Мне бы хоть раз выспаться. — Андрей говорил без нажима, буднично, будто просил соли. — Ты приедешь, посидишь, если что позовёшь сестру. Там ничего не надо, просто быть.

Просто быть. Илья и это пропустил — что брат сказал именно так, теми же словами, которыми когда-то, в дверях палаты, ответил ему: «Она тут. Спроси у неё». Просто быть рядом. То, чего Илья не умел и что от него сейчас, единственный раз, требовалось.

Он посмотрел на папку. Посмотрел на часы — двадцать минут десятого. Посмотрел на расписание, лежавшее сбоку, где на завтра, на девять утра, стоял доклад, а до доклада — ранний пациент, тяжёлый, отложить которого он тоже не мог. Он прикинул дорогу до отделения — сорок минут, — прикинул ночь без сна, прикинул, каким выйдет к трибуне после ночи в кресле у материнской постели. Всё это он прикинул честно и быстро, как прикидывают реальную задачу с реальными вводными.

И у него правда были причины. Вот что потом делало это невыносимым: причины были настоящие. Он не выдумывал их, чтобы отвертеться. Доклад был важный, к нему готовились полгода, от него зависели вещи в институте. Пациент назавтра был тяжёлый и его. Бессонная ночь и правда сломала бы и то и другое. Всякий разумный человек на его месте взвесил бы так же. Он не был чудовищем, отмахивающимся от умирающей матери ради тщеславия. Он был усталым человеком с реальными обязательствами, который в конкретный вечер выбрал обязательства.

Просто он выбрал не мать.

— Андрюш, — сказал он. — Слушай, вот прям сегодня — тяжело. У меня завтра доклад, годовой, я к нему… И пациент с утра. Я если ночь не сплю — я оба дела завалю.

Андрей молчал. В трубке был какой-то фоновый шум — кажется, он снова пошёл.

— Понял, — сказал он. Без интонации.

— Я завтра приеду, — сказал Илья. — Вечером, как освобожусь. И останусь на ночь, отпущу тебя. Прямо на всю ночь. Идёт?

— Идёт, — сказал Андрей.

— Ты же сегодня сам как-то… перекантуешься? Поспи там на второй кровати, тебе сестра разрешит.

— Перекантуюсь, — сказал Андрей.

Вот и весь разговор. Илья потом прокручивал его сотни раз и не находил в нём ничего чудовищного, ни одной реплики, за которую можно было бы ухватиться и сказать: вот здесь ты повёл себя как последний человек. Не было такой реплики. Был усталый брат, который попросил, и был занятый брат, который не смог и перенёс на завтра. Обычный человеческий разговор двух немолодых мужчин про больную мать. «Я завтра приеду» — что тут страшного? Люди говорят так каждый день. Завтра приеду. Завтра сделаю. Завтра, не сегодня, но обязательно.

Он не бросил мать. Он просто перенёс её на завтра.

— Ну давай, — сказал Илья. — Держись там. Завтра меняю тебя.

— Давай, — сказал Андрей и положил трубку.

Илья вернулся к папке. Он честно вернулся к работе — не сидел, терзаясь, не мучился совестью, потому что мучиться было пока не о чем: он же приедет завтра, он же не отказал совсем, он отсрочил. Он поправил один слайд, переписал абзац, где формулировка была неточной — мать бы сказала, «тогда так и говори», — довёл текст до той чистоты, которую любил. Работал он хорошо. Доклад назавтра прошёл прекрасно; ему потом говорили, что это была лучшая его вещь за годы.

Он не знал в тот вечер, что «завтра» — это слово, у которого есть срок годности, и что он произнёс его в последний из вечеров, когда оно ещё что-то значило. Он не знал, что фраза «я завтра приеду», такая обыкновенная, такая необидная, что её и вспомнить-то стыдно как проступок, — что именно эта фраза окажется прочнее его имени, прочнее диагнозов, прочнее всего, что он про себя думал; что она будет держать его тогда, когда отвалится уже всё; что она станет последним швом, за который он будет цепляться на самом краю. Он этого не знал. Он выправил слайд, выключил лампу и лёг спать, потому что завтра был важный день.

Глава 9. После похорон

Мать умерла в ту ночь. Не при Андрее — он всё-таки уснул на второй кровати, вымотанный третьими сутками, — и не при Илье, которого не было. Она умерла тихо, под утро, так, как умирают люди, у которых уже нечему сопротивляться, и когда сестра зашла на обходе, всё было кончено. Илья узнал об этом в семь с чем-то, звонком, стоя на кухне с чашкой в руке; он ещё не успел выехать «завтра». Завтра наступило и застало его дома.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.