Денис Петриков – Огребенцы (страница 35)
- А ты говоришь не «Алибаба»… - довольно ухмыльнулся Коля.
- Слушай, а почему этот док с моря не видно? Тоже магия? Я вроде осматривал береговую линию.
- Ага, док с моря не видно, замаскирован, я же только что об этом сказал. Вдоль берега, кроме пары таких доков, имеется ещё четыре артиллерийские батареи. Вот только на вид ими не пользовались лет двести. Думаю, их вернут в строй в течение получаса. Хотя там всего по две пушки на каждую, но пушечки солидные… Хорошо быть попаданцем, а? Местные нам полностью доверяют. Знают, что гадить им нам не позволят, - в сотый раз за сегодня ухмыльнулся Коля.
- Когда ты всё это успел узнать? Я вроде город хорошо осмотрел, – подивился Женя.
- Ну, осмотрел и осмотрел, экскурсовод по таким местам не водит. И вообще, харе время терять, за дело. Ах, да, Жень, я хочу твой временный бонус. А свой сейчас собираюсь перечислить Юре, ведь помереть мы действительно можем и есть большое подозрение, что временные бонусы сгорят.
Философ обдумывал услышанное недолго. Обдумав, кивнул и произнёс:
- Ладно, но с бонусом попозже, сейчас подойди вон к той тёмной стене.
Коля не стал задавать лишних вопросов и выполнил просьбу, но тут же от стены отшатнулся. Казалось, тень на каменной поверхности сгустилась, обрела материальность, и превратилась в нечто напоминающее мазутную кляксу размером примерно метр на метр.
- Засунь в неё руки, - немного неуверенно скомандовал Женя товарищу.
- В этот «понос преисподней»! Да ты шутишь!?
Матросы со стариком - дежурным испуганно смотрели на странную «кляксу» из ничего возникшую на каменной стене.
Женя вздохнул.
- Давай уже, я чувствую, всё будет в порядке. При всём идиотизме и спонтанности плана, судьба явно планирует затащить тебя на борт той посудины. Пусть я уверен - закончится всё это пробой местного воскрешения.
Коля скривился, вздохнул, скривился ещё раз и, зажмурившись, засунул руки в массу подрагивающей тьмы.
- «Японцы в городе», она меня держит! - испуганно охнул он философу.
- Да не дёргайся ты, эту штуку, между прочим, трудно удерживать активной.
Внезапно пятно уверенно поползло верх по стене, неумолимо потянув за собой и гопника.
- А-а-а-а, оно меня тащит! «Милиция!»
- Это не оно тебя тащит, а я тебя тащу, - закряхтел от напряжения покрывающийся испариной Женя.
Коля уже не висел на стене, а свисал с потолка. Тёмная масса плавно заползла на потолок, крепко держа его руки, отчего гопник, дрыгая ногами, болтался словно маятник.
– Отменяю, готовься, - скомандовал философ.
«Клякса» отпустила руки висящего и бесшумно впиталась в потолок. Освободившись, Коля упал на край помоста, чуть не потеряв равновесия и не плюхнувшись в воду.
- Страшно, мля! Ты предупреждай прежде чем подобные страсти вызывать, - причитал гопник, - заползая в шлюпку следом за приободрёнными матросами.
Приободрились местные от понимания, что у попаданцев действительно есть некий план и даже более, мизерный шанс на его осуществление.
Напоследок силу Колиной удачи подтвердил старик - дежурный, что, пошарив рукой в необъятном кармане кожаной куртки, протянул гопнику нечто похожее на цилиндр, напоминающий Юрин «фиал», разве что немного поменьше размером. Гопник принял дар и после краткого изучения, откинул крышку магической зажигалки, которая тут же выбросила вверх язычок пламени.
- Опана, вот и есть чем погребок запалить!
- У тебя не было с собой спичек!? – взвыл Женя.
- Ну конечно! Настоящие герои находят всё на месте…
На это философ застонал и осел на скамью шлюпки.
- Остановите Землю, я сойду… - пробурчал он и закрыл глаза.
Женя пребывал в смеси прострации и шока. При жизни он придерживался твёрдого убеждения, что идиотов вокруг хватает. Пожалуй, даже, их больше чем надо. Но глобально повлиять на окружающую действительность идиоты эти не способны совершенно. И сейчас убеждённость эта трещала по швам и осыпалась в груду бесполезной трухи. Нет, философ не считал гопника идиотом, но и умным человеком не считал тем более. Однако происходящее яростно намекало, что для наведения некой движухи интеллект требуется далеко не всегда. Пусть, правда, не обойтись здесь без смекалки, бурлящей энергии и определённого обаяния. Да и правильные выводы Коля делал пользуясь не мозгом, а задействуя лишь некое «гоп-прозрение».
Размышлять на данную тему долго времени не имелось. Оставив думы о роли отдельно взятой личности в текущих событиях, он вызвал окно своего статуса и сосредоточил внимание на временном бонусе:
**
Временный бонус – На одни сутки вы способны предоставить союзнику защиту теней. Доступно дней - 1. Применение умения на себя невозможно.
**
Текст подсветился ярким светом от направленного на него внимания. Философ представил образ товарища и вознамерился передать тому свой бонус. Сложно сказать, как и что работало в данном случае, но табличка статуса на мгновение превратилась в яркую вспышку, а после временный бонус из неё исчез.
- Япона-на! – подскочил на скамье Коля и закрыл глаза. – Появилось! – гопник растянул рот в своей фирменной улыбке. – Как ты это сделал?
- Сосредоточься на надписи и представь того, кому хочешь передать бонус, - буркнул Женя.
В отличие от Коли, который пребывал сейчас в каком-то непонятном кураже, и более того, передавал этот кураж окружающим, философ был мрачен. Предпринимаемые действия казались ему идиотизмом, помноженным на дурной сон.
Шлюпка тем временем отчалила и, минув некую пелену, вышла из подземного дока в темноту моря. Было темно, но не темнотой кромешной, а той, что моментально превращает всё вокруг в неясные силуэты. Грохот, что под землёй отдавался лишь приглушенным бухтением, вернулся и ударил в уши. Левее «диверсантов» вспыхнул огнём большой корабль, выдохнул порцию дыма и ливанул по городу чугунным дождём. А после утонул во мраке, превратившись в неясную глыбу.
Шестеро матросов умело вели лёгкую шлюпку, а небольшие волны съедали плеск вёсел о воду. Внезапно Коля подскочил и «крякнул», всем своим видом показывая, что произошло что-то важное и внезапное.
- Маринка перебросила мне свой бонус, - шепнул Коля товарищу. – Я, типо, теперь забаффан, как терминатор, - залыбился гопник.
Женя на это неодобрительно вздохнул и посмотрел на очертания приближающегося фрегата, что едва покачивался на волнах метрах в семидесяти от них. Вдруг фрегат проснулся и выдал оглушительный залп, от которого водная гладь осветилась рваным светом. Матросы пошептались и направили шлюпку к корме судна.
«Вероятно, они уверенны в маскировке, по крайне мере особого страха не испытывают», - подумал наблюдающий за матросами Женя.
Тут философа посетила внезапная мысль, от чего он повернулся к Коле и спросил:
- Слушай, а ты плавать-то умеешь?
Коля растерялся и посмотрел на собеседника широко открытыми потерянными глазами. Женя понял, что у него сейчас случится истерика. Но гопник, сменив выражение лица, осторожно хлопнул его по плечу и с самым серьёзным видом произнёс:
- Юношеский КМС по плаванью, ядрён-батон. Я бухать где-то с двадцати начал, как батя помер… - Коля ненадолго помрачнел, но приободрившись, прошептал философу: – При папке ни, ни. Папкин ремень разве что крылья на спине не проращивал…
Матросы сбавили темп и очень осторожно подвели «стелс – шлюпку» к корме, но не вплотную, а принялись удерживать её метрах в десяти от корпуса судна. Пользуясь щелями в маскировке, попаданцы уставились на массив корабля, о борт которого лениво плескали волны. Почему-то разум требовал, чтобы корабль ярко светился светом, а по его палубе остервенело бегали люди с фонарями, суетясь и ежесекундно свешиваясь за борт с целью обнаружить незваных гостей. Но судно было мертво и безмолвно.
Проснувшись, корабль дал оглушительный залп, чем напомнил, что он не иллюзия сотканная из мрака. В уши грохнуло ударом, от которого пассажиры невольно пригнулись к днищу шлюпки. Немедленно всё вокруг окутали клубы беловатого дыма. Матросы, казалось, только этого и ждали и, не дожидаясь команд, которые ещё не родились в головах попаданцев, повели шлюпку вплотную к кораблю.
Тут выяснилось, что дым - это не всегда хорошо, так как моментально захотелось кашлять. Кряхтя, но сдерживаясь, Женя указал на тёмный борт, что колыхался метрах в пяти от них и зашептал:
- Подплыви к судну и упрись руками в борт, это умение работает хитро: зрительный контакт желателен, но не обязателен. Я постараюсь поднять тебя на одном «намерении».
Гопник кивнул и, разводя вьющиеся ленточки маскировочного покрова, пролез в щель между бортом и навесом, после чего тихо опустился в воду. Женя пригнулся и, глядя в отверстие, принялся сверлить темноту глазами. Пусть сам корабль и был отчётливо виден, детали его тонули во мраке свинцового неба, на котором лишь в редких местах пробивались точки ярких звёзд. Ветра почти не было, и лишь лёгкая волна билась о борта судна.
«Боже, как нам везёт, - мелькнуло в голове философа, - будь ветер сильнее, корабль наверняка бы находился в движении, может даже крутился туда – сюда бортами».
С темнотой ветер обычно почти полностью стихал, словно давая морю отдохнуть. Но к полуночи он усиливался, чтобы к утру снова ненадолго стихнуть. Однако корабль явно двигался, благо умелые матросы скупыми движениями вёсел постоянно корректировали положение шлюпки.