Денис Передельский – Свидание (страница 2)
Он брезгливо оттолкнул от себя знакомого.
– Что за бред? Ты пьян!
Знакомый ответил улыбкой безумца.
– Свяжись с ними, не пожалеешь. Только тсссс…. Никому ни слова, понимаешь… Свяжись, свяжись… Они воскресят, я сам видел, собственными глазами… Поднимут из могилы любого, оживят! И это будет не какой-нибудь зомби, нет, это будет ЧЕЛОВЕК! Дорогой тебе человек, знакомый тебе человек, тот самый, кого ты жаждешь увидеть. Тебе надо только верить, понимаешь? Верить и все. Они сами все сделают. От тебя ничего не потребуется, кроме денег. И конфиденциальности. Поверь мне. Я тоже сначала не верил, но потом… Потом… О-о-о, я никогда не испытывал ничего подобного, это тебе не экстремальный туризм.
Знакомый внезапно схватил его за плечи и слегка встряхнул.
– Кого, признайся, кого ты хотел бы воскресить?
– Жену, – растерянно обронил он, хотя и не собирался отвечать.
– Тогда звони им. Тебе надо сделать всего один звонок, они сами все объяснят, сами с тобой свяжутся, ты и не заметишь, как они это сделают. Не пытайся за ними следить. Они везде, поверь, у них повсюду уши и глаза, они все знают и все видят, их руки длинны, как ни у кого другого. Они проходят сквозь стены! Но они тебя не тронут, если ты никому не откроешь их тайну.
– А как же ты? Ты ведь раскрываешь их тайну прямо сейчас. Зачем ты мне все рассказал?
– Они попросили…
– Ах, вот как, попросили…
Испытывая ярость, он ушел, оставив знакомого у бессмысленной картины безвестного художника, которому прочили большое будущее. В нем бурлила злость, но он был зол не на знакомого, а на мир, в котором находится место таким людям. Его преследовала мысль – зачем-то же они живут? Затем пришла другая – а зачем живу я? Почему я решил, что живу правильно, а другие – нет? И злость еще сильнее забурлила в нем. Кто рассудит, кто укажет, как надо жить? Что важно в жизни, а что нет? Зачем вообще все это нужно? Зачем он родился? Чтобы умереть, накопив миллионы? К чему тогда миллионы?.. Его последним сейфом навеки станет гроб.
В тот день он вернулся домой раньше, чем планировал. Хотел увидеть детей. Но девочки уже спали. Домработница доложила, что сегодня, на удивление, дети быстро устали и легли в кровати без напоминания. Он кивнул, отпустил ее. Ей тоже надо отдохнуть. А ему следует подумать. Снимая костюм, он проверил карманы. В пиджаке нашел визитку. Негодяй все же успел ее туда сунуть. Обычный кусок картона. Без изыска, скупо, для информации.
Ниже – номер телефона. «Свидание»? Что за странное название для турфирмы? И номер тоже странный, 13 цифр. Разве такие бывают? Его разобрало любопытство. Он взял свой айфон и из внезапно пробудившегося ребячьего озорства набрал необычный номер. Гудок. После третьего ответил бот, говоривший приятным женским голосом.
– Здравствуйте! Вы позвонили в агентство экстремального туризма «Свидание». Это означает, что вы знаете, с чем имеете дело и ознакомлены с характером наших услуг. Мы гарантируем исполнение заказа при условии предоплаты с вашей стороны. Сумма будет сообщена вам после того, как вы подадите заявку на выполнение заказа. Заявку можно подать…
Несколько минут механический голос диктовал условия подачи заявки. Они удивили. Заказчику необходимо было всего лишь написать три слова на любом подвернувшемся под руку листе бумаги: «Желаю сделать заказ». Записку следовало опустить в почтовый ящик квартиры 8 дома номер 13 по улице Весенней. Уйти и в течение недели ждать ответа.
– Наш сотрудник обязательно с вами свяжется и сообщит о решении по вашему заказу. Всего вам доброго! – мило проворковала механическая женщина, и связь отключилась.
– Что за бред? – раздраженно ответил он равнодушно погасшей «трубе».
Как с ним свяжутся? Он подумал и позвонил тому самому неприятному знакомому. Задал интересовавший его вопрос. Приятель отвечать на него не стал, но назначил встречу на следующий день.
И на этой встрече все объяснил, как мог.
«Бред», – решил он снова, внимательно выслушав знакомого.
Прошел месяц. Не проходило ночи, чтобы во сне ему не являлась она. Раньше, до звонка в агентство «Свидание», она снилась ему, но крайне редко. Теперь – каждую ночь. Он думал о ней все чаще и чаще. Вспоминал ее, и на сердце тяжелым занавесом опускалась грусть. Глаза влажнели от слез, к горлу подступал ершистый ком. И вот настал момент, кода он больше не мог думать ни о чем другом. Не мог работать. И проклинал своего знакомого. Сомнение. И надежда. Вот что посеял тот в его душе. Он снова перезвонил знакомому и спросил, серьезно ли тот говорил о воскрешении.
– Да, – ответил знакомый после некоторого раздумья и отключил связь.
«Да!».
– Но такого просто не может быть! – возмущенно восставал его разум. – Воскрешение не вписывается в рамки науки! Язычество! Ересь!
– Попытка – не пытка, – возражало чуткое сердце, напоминая, что примеры чудесного воскрешения человечеству давно известны. Более того, они детально задокументированы. Достаточно открыть Библию.
В спорах разума и сердца проходили его сумрачные дни. Он ждал ответа от души, но она упрямо молчала, сохраняя нейтралитет. Что есть лучшее для него – поверить, проверить или нет? Он не знал. Он не верил. Он знал, что не верит. Вот только ее образ теперь всегда стоял перед его глазами. А ведь годами старался ее забыть. Его сердце вспомнило прошедшую любовь. Его руки ласкали ее во сне. Его губы ласково шептали ей на ушко. Его нос с наслаждением зарывался в ворох ее волос. В его ушах звучал ее мелодичный, нежный голос. Он жаждал ее увидеть… снова.
Он просыпался, но ее не было рядом…
…Ее не было рядом уже почти пять лет. Глупая, страшная катастрофа. Он помнил тот день до мелочей. Не мог его забыть. Утром у нее поднялась температура, к обеду исчезло обоняние. Вечером она уже пребывала в жару и не могла подняться с постели.
Прибывшие по вызову медики пугали своим видом – очки, маски, комбинезоны остро-желтого цвета, исходивший от них запах. Это позже он понял, что это был запах смерти.
Они тут же увезли ее в больницу, поместили в «красную зону», а утром подключили к аппарату ИВЛ. Медики делали все, что могли, но коронавирус убил ее стремительно, как убивал десятки тысяч людей в ту пору. И он остался без нее, недоумевающий, почему коронавирус не тронул его, радуясь тому, что коронавирус пощадил его детей и обошел их стороной.
Но не стало ее. Она принесла себя в жертву, чтобы жили они. Смерть ради жизни, естественный отбор. Именно так понимал он случившееся, размышляя над тем, почему судьба одним дает жить, а других убивает.
Странно, но в своих снах он видел ее смерть совсем по-другому. Это всегда был один и тот же сон. Сырая земля, скользкая дорога, низкое свинцовое небо. Головная боль. Таблетки не помогают. Вокруг – серый, неприветливый мир. Накрапывает дождь. Скрежет «дворников» по лобовому стеклу сводит с ума. Они едут в Тульскую область. Он за рулем, ранее утро. Настроение хмурое, под стать погоде. Внутри свербит тревожное предчувствие. Оно злит его. Он раздражен. Ее мягкая, доверчивая улыбка ему не помогает. Она тоже не выспалась, но старается его подбодрить. Он это понимает, но все равно злится на мир, на погоду, на дорогу и даже, немного, на нее. Приемник, порой, теряет волну, и радио тоже раздражает его все больше и больше. Джип несется по трассе с бешеной скоростью, едва слушаясь руля. В ее серо-голубых глазах проступает тревога. Она смотрит на него, ему кажется, с укором. Он поворачивает к ней голову, с его языка зачем-то срываются обидные слова. Зачем?! Он же хотел сказать совсем другое!
Он хотел сказать, как сильно любит ее. Но то, что накопилось за неделю, неприятности, преследовавшие его последние дни, вырвались вперед и выплеснули обиду на нее.
Ну почему?!
Она тоже все понимает и печально опускает сверкнувшие слезами глаза. Молчит, не отвечает. Отводит взгляд, отворачивается к окну, покрытому потоками небесной влаги. Ему стыдно. Он хочет извиниться. Слова мнутся в горле. Почему обиду причинить гораздо легче, чем извиниться? Задумавшись, он не сразу замечает несущуюся навстречу фуру. Резкий поворот руля, удар по тормозам. Джип заносит, тяжелая машина юлой крутится на дороге, будто на льду. Иномарку со страшной легкостью швыряет в кювет. Пронзительный крик взрезает мир, все крутится перед глазами, скрежет металла, болезненный всхлип. Тишина, страх и липкие ладони. Язык прилип к сухому нёбу. Пропасть в районе живота тянет водоворотом в никуда. И только «дворники» тревожно ерзают по стеклу – жива?.. жива?.. жива?.. жива?!.......
Он просыпается. Боли нет. Странно. Почему нет боли? Он умер? Нет, ведь он испытывает страх. Мертвым нечего боятся. Значит, живой. «Где я?» – «Не волнуйтесь, вы в больнице. Все в порядке, у вас лишь ушибы и пара царапин. Вам повезло. Вы родились в рубашке». «Где моя жена, что с ней?!» – «Сожалею, повезло только вам…».
И он снова просыпается, понимая, что это был сон во сне. Такое – бывает. Каждое утро – влажные подушки. Неужели он плачет по ночам? Или это пот? Неважно. Подушки влажные, значит, он снова видел ее. Нет, он больше этого не выдержит. Он хочет ее видеть. По-настоящему, не во сне. Ему надо извиниться перед ней, сделать то, чего он не успел сделать в самый важный момент их совместной жизни, в самый последний момент. Извиниться за то, что не сделал для ее спасения от коронавируса больше, чем решил сделать. За то, что относился к новой пандемии несерьезно, не берег ни себя, ни ее, ни даже дочерей, считая пандемию фарсом, фейком, придуманным глобальным правительством для того, чтобы запугать население планеты и держать его в страхе, чтобы лучше им управлять.