Денис Передельский – Хочу скандала! (страница 10)
Потом она перешла к Мокрому, встала перед ним на колени и заглянула ему в глаза.
– Папа, прости меня, я больше никогда не буду бить Колю Пузанова, – совершенно натурально всхлипнула она.
Затем Танька вскочила на ноги, подбежала к одному из стоявших в углу вазонов, выдернула оттуда искусственные цветы и стала орать в вазон, с удовольствием прислушиваясь к собственному эхо:
– У-у-у, ау-у-э-а!!! Кто там?! У-а-э-ы!!! Что вы там делаете? Вылезайте скорее!
Первым нервы предсказуемо сдали у Зырика.
– Сиплый, можно я ее замочу?! – взмолился он, но Сиплый нетерпеливо от него отмахнулся.
– Погоди, все бы тебе мочить, – недовольно фыркнул он и бросил взгляд на наручные часы. – Время уже почти два, а мы еще ни черта не знаем.
Он знаком велел Оглобле вернуть Таньку на диван, а у меня спросил:
– Что это с ней?
– Да дура она, – стараясь придать лицу выражение предельной искренности, ответила я. – От рождения тупая, как пробка. Это у нее наследственное. У нее мать была дура, бабушка и бабушка бабушки. Это у них по женской линии передается, семейная традиция.
– А, по-моему, она просто пьяна, – заметил Сиплый.
– Да-а? – непомерно удивилась я. – Никогда бы не подумала. Знаете, она ведь вообще не пьет.
Сиплый понял, что над ним издеваются, и угрожающе посмотрел на меня.
– Хотя, наверное, рюмочку-другую она сегодня пропустила, – тут же смиренно согласилась я.
Ответ вполне удовлетворил Сиплого, и он велел плеснуть моей подруге в стакан виски. Зырик с готовностью выудил из серванта самый большой стакан и до края наполнил его виски из бара. Дважды уговаривать Таньку не пришлось. Она жадно выхватила из рук Зырика стакан и одним махом опрокинула в себя его содержимое. «Контрольный выстрел» оправдал себя на все сто процентов. Секунду спустя глаза у Таньки закатились, и она тяжело повалилась на диван. Ее богатырский храп тоской отозвался в моем сердце. Похоже, я осталась одна, наедине с бандитами.
– Кто вы? Его жена, родственница, любовница? – быстро спросил Сиплый, кивнув в сторону на Мокрого.
– Нет, я его бабушка, только троюродная, – ответила я и тут же осеклась под тяжелым взглядом бандита. – Если честно, впервые в жизни его вижу.
– Как интересно, – глубокомысленно хмыкнул Сиплый. – А вот мне почему-то кажется, что вы меня обманываете.
– Ну что вы, и в мыслях не было. С вами я кристально честна и откровенна. Сложно врать, когда знаешь, что тебя за это могут отправить на свидание с предками, которые скончались за сто лет до моего рождения.
– Не хотите говорить? Хорошо, тогда мы спросим у него.
Сиплый кивнул, и Оглобля залепил оглушительную оплеуху до этого не принимавшему никакого участия в происходящем Мокрому. Похоже, бугай перестарался, потому что толстяк охнул и рухнул на спину. Лежа на полу, Мокрый беззвучно шевелил губами, словно пытался что-то сказать. Сиплый бросил сквозь зубы что-то не очень приятное в адрес громилы и тут же сорвался со своего места, пал на колени и склонился над несчастной жертвой. Но, похоже, так ничего и не услышал.
– Что? Что ты сказал, повтори, – требовал Сиплый, напрягая слух. – Княжна? Что княжна, где княжна? Великая… Так, так, так, продолжай. В два часа позвонит пан Мара, понял. Сказать ему, чтобы он шел… Куда?! Ты что, гнида, издеваешься?! Что? А ну колись, червь навозный, я знаю, что ты хочешь все бабло прикарманить. В последний раз спрашиваю, где княжна?
И тут случилось совершенно непредвиденное. Мокрый, собрав воедино остаток сил, слегка приподнялся на локте и свободной рукой указал на меня. Сиплый проследил за его рукой и впился в меня жадным взглядом.
– Так что, княжна – это она? – возбужденно воскликнул он.
И тут Мокрый столь же неожиданно перевел указующий перст на мирно похрапывающую Таньку.
– Ничего не понял, княжна – это она? – переспросил Сиплый, имея в виду уже мою подругу, которой в эту минуту дела не было до земных забот.
Но Мокрый уже ничего не мог пояснить. Выдавив улыбку, он дружески похлопал по щеке Сиплого и испустил дух.
Внезапная смерть Мокрого без преувеличения потрясла меня до глубины души. С тихой тоской в душе я думала о том, что не повстречай я по пути Таньку, которая наверняка назавтра и не вспомнит, что творилось сегодня, то была бы давным-давно дома, спала бы сейчас тихо-мирно в своей постели, отработала бы еще два дня и спокойно ушла бы в отпуск.
Но прошлого не воротишь, как говорится. Вот и приходилось мириться с тем, что происходило вокруг. А положение, надо сказать, складывалось архисложным и неприятным. Я находилась неизвестно где, в доме какого-то бандита, в компании сомнительных личностей, только что на моих глазах убивших человека, с беспробудно пьяной подругой, за которую чувствовала ответственность, сама сначала оглушенная спиртным, но немного уже протрезвевшая и очень напуганная.
Не будь я до этого выпившей, наверняка, сейчас бы лежала на полу без чувств, ибо нормальный трезвый человек от увиденного и пережитого мог бы лишиться чувств и сознания, и никто его за это бы не осудил.
Меж тем события продолжали развиваться не самым благоприятным для нас образом. Оставив Мокрого лежать на полу, Сиплый отошел к окну и закурил. Видимо, он еще в детстве решил уйти из жизни из-за экземы легких. Вожак какое-то время стоял к нам спиной, пуская дым прямо в стекло и словно забыв о нашем существовании. Зырик и Оглобля, неодобрительно и недружелюбно посматривая в мою сторону, отошли в дальний от меня угол, тоже закурили и о чем-то тихо переговаривались.
Я по-прежнему, ни жива, ни мертва, сидела на диване и незаметно щипала Таньку за толстый зад. Хотела ее разбудить. Но та отказывалась подавать признаки разумной жизни и продолжала безмятежно храпеть. Наконец, Сиплый вернулся из страны грез в реальный мир. Он повернулся ко мне лицом и впился в меня цепким взглядом. Похоже, я теперь интересовала его больше всего на свете.
– Так ты – княжна? – спросил он, снова нервно взглянув на часы. Видимо, время его поджимало.
Я тоже бросила машинальный взгляд на большие настенные часы, висевшие на стене за домашним кинотеатром. Стрелки показывали без пяти минут два часа ночи. Мои мужики, наверное, волнуются и места себе не находят. А может, безмятежно спят, кто их знает.
– Я спрашиваю, княжна ты или нет? – повторил Сиплый.
– Нет, я всего лишь прынцесса, – язвительно ответила я, хотя и понимала, что подобная тактика может лишить меня головы. Но слова сами вылетали из моего рта – я нервничала, а когда я нервничаю, то всегда начинаю глупо и неудачно шутить.
– Какая еще принцесса? – растерялся Сиплый.
– Занзибарская! С бубном и ручной обезьянкой.
Сиплый рывком вынул из нагрудного кармана рубашки пачку сигарет и вновь закурил. Похоже, он тоже начал нервничать, а это не входило в мои планы. Меня бы больше устроил спокойный, нежели нервный бандит.
– Издеваешься? – догадался он.
– Ага, издеваюсь, – пришлось согласиться мне.
– Почему? Ты смелая или тупая? Я ведь в любой момент могу тебя замочить, понимаешь?
– Ага, смелая, тупая, понимаю, – кивнула я, поочередно соглашаясь со всеми его словами. – Только если ты меня убьешь, то лишишься княжны. Понимаешь? Больше княжны ты не увидишь.
– Так ты княжна! – его лицо впервые за вечер осветила мягкая улыбка.
– Нет, я ее придворная дама, – соврала я и ткнула пальцем в Таньку. – А княжна она. Я ей подаю туалетную бумагу в постель и кофе в туалет. Вернее, наоборот, но это не важно. Главное, что это она у нас голубых кровей.
Сиплый перевел взгляд на Таньку и задумался. Судя по его виду, он не особенно верил моим словам. Уж слишком мало походила Танька на княжну, даже в двадцатом колене. Сложением и манерой поведения она могла бы сойти разве что за жену председателя колхоза, но никак не за княжну. Я и сама это прекрасно понимала, но мне необходимо было выиграть время. Главное, сейчас сохранить свою бренную жизнь и жизнь подруги, а там будь что будет!
Сиплый лихорадочно размышлял, то и дело поглядывая на часы. Возможно, будь у него больше времени, он бы раскрыл обман, но сейчас бандит находился в жестком цейтноте. Решение надо было принимать немедленно.
– Хорошо, я тебе поверю, пока, но если узнаю, что ты меня обманула, пеняй на себя, – пригрозил он и вернулся в свое кресло.
Ровно в два часа ночи зазвонил домашний телефон. До этого мы целую вечность просидели в напряженной тишине, поэтому мелодичный звонок радиотрубки больно резанул по ушам и нервам нашего неформального собрания. Нервничала не только я. Бандитам тоже было не по себе.
Зырик предупредительно поднес радиотрубку Сиплому, и тот ответил:
– Пан Мара?… Нет, это не пан Мокрый. Это пан Сиплый… Сип-лый, вы не ослышались. Боюсь, что теперь этим делом занимаюсь я… Он не может говорить… Потому что он умер… Естественная смерть… Да, умер от старости, не выдержало сердце… Полчаса назад… Княжна? Да, она у меня… Да, в целости и сохранности… Как она выглядит?
Тут Сиплый зыркнул в мою сторону. Потом с сомнением окинул взглядом Таньку.
– Очень хорошо выглядит… Да, как живая, – протянул он с удивлением. – Живее не бывает… Привезти ее к вам? Нет, в Польшу я не поеду. Уж лучше вы к нам… Два миллиона?!… – тут Сиплый аж в кресле подпрыгнул и покрылся испариной, а такой счастливой физиономии, какая появилась у него в тот момент, я никогда в жизни ранее не видела. – Евро?!!… Когда ее вам привезти?… Так, записываю адрес, диктуйте…