Денис Морозов – Твердислав, княжич с острова Руяна (страница 5)

– Если гадания не избежать, тогда гадайте и на Ярополчича! – громко выкрикнул Хотовит.

– Он – сын и наследник князя. В него верит дружина! – подхватили Мирослав со Славомиром.

– Погодите! Я еще ничего не решил, – спохватился княжич.

– Зато мы все решили, – схватил его за грудки старый кормчий. – Пойми, Твердята, мы – княжеская дружина. Мы – первые на Руяне. Если сейчас уступим – о нас вытрут ноги. Не дай этим проходимцам унести пояс из своего дома.

Твердислав так вспотел от раздумий, что стянул с головы шапку и вытер ей лоб. Хотовит вырвал убор из его рук, решительно вышел на площадь, сам воткнул в землю пару копий, и сам повесил на острие шапочку, разноцветными перьями вверх.

– Обычай велит, чтобы конь сделал три шага, – недовольно сказал Велибор. – Убери лишние копья.

– Еще чего! – дерзко заявил кормчий. – Ярополчич – наш вождь. Мы пойдем за ним на край света. Правда, ребята?

Гребцы с княжеской ладьи закричали так дружно, что перекрыли гомон со стороны Домажира и Мечислава. Добрая половина народа присоединилась к их голосу, чтобы поддержать молодого княжича.

– Ну, если вы так хотите, – сдался Велибор и повел коня через копья.

Народ замер, крики стихли. Все уставились на скакуна, на котором незримо сидел Святовит. Даже Гери, и тот перестал чесаться и навострил ушки. Конь подошел к первой паре и осторожно переступил через крестовину, шагнув с правой ноги. Копыто легонько задело древко, шапочка на его конце дрогнула, перья заколыхались.

– Есть! Жребий наш! – горячо вскричал Хотовит и бросился обнимать княжича.

Близнецы Мирослав со Славомиром стиснули своего предводителя с обеих сторон. Но Велибор повел скакуна дальше. С той же аккуратностью конь перешагнул через копья Мечислава и Домажира, и каждый раз ступал с правой ноги, как того требовали давно устоявшиеся правила. Осталось копье Властимила, на котором трепыхался черно-желтый значок, но конь одолел и его.

– Святовит показал, что все соперники достойны его выбора, – объявил Велибор. – Первый проход завершен.

– Второй проход! Давай второй! – заорал Домажир, обращаясь к толпе.

Его поддержали со стороны Мечислава. Властимил нахмурился, вскочил на ноги и обнял племянника. Твердислав тревожно вгляделся в то, как Велибор разворачивается и ведет скакуна на второй круг.

Конь подошел к шапочке с перьями карачун-птицы, задумался и поднял ногу. Люди на площади затаили дыхание, и даже Нездила перестал грызть свою кость и, не глядя, швырнул ее на землю. Рыбий хвост угодил прямо в нос Гери. Волк отшатнулся, ощерился и зарычал. Конь испугался его рыка, шарахнулся в сторону и сбил крестовину. Копья рухнули на землю, шапочка шлепнулась и подняла тучку пыли.

– Провалились! Как же так? Вот досада! – воскликнул Хотовит.

Страхиня метнулся на площадь, поднял шапочку, отряхнул и вернул Твердиславу.

– Ты чего волка злишь? – рассердился кормчий на закупа.

– Прости! Я не нарочно, – пролепетал тот, и спрятался за кресло своего господаря.

Велибор подвел коня к копьям, на которых качался флажок Домажира. Гери не мог успокоиться, он вскочил и принялся расхаживать взад и вперед, хотя места для этого едва хватало. Мечислав показал волку кулак, обмотанный пахучей тряпочкой. Конь приготовился к тому, чтобы взять препятствие. Волк зарычал на воеводу, конь споткнулся и сбил вторую пару копий.

– Это нарочно подстроено! Так нельзя! – закричал Домажир, но его никто не стал слушать.

Велибор подвел коня к третьей паре со значком Мечислава.

– Уйми своего зверя! – Домажир протиснулся через толпу и схватил Гери.

– Не трогай его! Он не терпит чужих, – сказал Твердислав.

– Эй, потише там! – выкрикнул Мечислав.

Конь занес ногу над его копьями. Гери вырвался из рук Домажира и укусил его за ладонь. Купец заорал и затряс рукой. Конь резко прыгнул вперед, сбил значок Мечислава, и тут же, не глядя, снес оставшуюся пару копий, принадлежащих Властимилу.

– Гадание сорвано, – гневно произнес великий волхв.

Конь принялся носиться по кругу в поисках выхода, но народ так плотно обступил площадь со всех сторон, что деться ему было некуда. Он наткнулся на стену людей, встал на дыбы и заржал. Грива его разметалась, белые бока покрылись пылью и грязными пятнами. Рогволод бросился ловить и успокаивать скакуна. Толпа народа ожила и загомонила, отовсюду послышались недовольные голоса и возмущенные окрики.

– Домша, ты что тут устроил? – Велибор ткнул в купца пальцем.

– Я не виноват! Это все дикая тварь. Она меня покалечила, – принялся ныть купец, показывая всем прокушенную ладонь.

– Ты волка сам разозлил, – не остался в долгу Твердислав.

– А если б он покусал коня? – Домажир вышел на середину площади и принялся ораторствовать, как актер на сцене. – Святовит не перенес бы такого поругания. Он наслал бы на нас голод, мор и заразу. Ярополчич нарочно привел зверя, чтобы народ запугать. Только знай, злыдень: нас не запугаешь. Мы все равно будем кричать за того, за кого велит сердце.

– Как тебе в голову пришло привести волка на вече? – присоединился к нему Будогост.

– Гери ест из моих рук. Он никого не обидит, если его не трогать, – возразил Твердислав.

– Уведи своего зверя подальше, – сурово сказал Велибор. – И сам уходи.

– Может, по третьему кругу пройтись? – вылез вперед Хотовит.

– Погляди на коня! Он сам не свой. Такого поругания древних обычаев на моей памяти еще не бывало, – с гневом ответил ему Велибор.

Рогволоду удалось сдержать скакуна – тот больше не бросался на людей, но все еще метался по площади. Комья земли вылетали из-под его копыт.

– Сгинь, чтоб глаза мои тебя больше не видели! – велел княжичу волхв.

Толпа расступилась перед Твердиславом, образовав проход. Он взял Гери за холку и повел его к выходу.

– Ты нарочно натравил волка, чтобы не отдавать пояс, – крикнул Будогост ему в спину. – Но знай – вернуть его все же придется, и княжий стол займет кто-то другой.

– Придется, если только я сам в князья не пройду, – бросил Твердислав через плечо.

Сторонники Мечислава и Домажира осыпали его издевательствами и принялись улюлюкать ему вслед. Он поторопился убраться подальше, взобрался на земляной вал, возвышающийся над Арконой, и устроился на его склоне. Гери сел рядом и виновато ткнулся мордой хозяину в грудь.

– Ничего-ничего, – погладил его княжич. – Пояс мы все-таки сохранили. А там, если на то будет небесная воля, и батюшка придет в себя.

С высоты вала Аркона была видна, как на ладони. Вечевая площадь расстилалась перед ним, как сцена перед амфитеатром. Гул толпы и горячие споры доносились до его слуха, как будто он был зрителем на галерке театра.

Рогволод успокоил коня и увел его в храм. Велибор простер руки к народу и заговорил:

– Это было знамение. Боги все же явили нам свою волю. Конь принадлежит Святовиту, зато волк – зверь Перуна.

Во времена Первотворенья царь Перун поднял Руяну со дна моря. Он хотел, чтобы наш остров превратился в райский уголок, в котором народ будет процветать. Но Чернобог воспротивился ему и породил исполинского змея, который охватил остров кольцом. Людей и скотину, живших на острове, змей пожирал, а новых переселенцев отпугивал. Люди взмолились Перуну и попросили его о защите. Тогда громовержец надел свои блистающие доспехи, взял молоньи-блиставицы, сел на белого коня и выехал на облака. Впереди него скакала гончая свора, собранная из лютых волков. Перуновы выжлецы нашли змея, громовержец накинулся на него, осыпал блиставицами и рассек секирой. Руяна освободилась и вновь стала пригодной для жизни. Змей распался на части, но из кусков его тела родились мелкие змееныши, которые расползлись по всему морю. С тех пор Перун выезжает на небесную охоту, чтобы найти и добить их. Когда он стреляет в них горючими стрелами и мечет сулицы, гремит гром и сверкают молоньи. Змееныши, если и уцелеют, то пугаются и прячутся в пучине. А Руяна с тех пор процветает, и народ благодарит громовержца за защиту.

Во время гадания волк прогнал коня, это значит, что на битву с чудовищем должен выйти избранник Перуна, а не Святовита. А посему, объявляю вам волю небесных владык. Трое соперников – Властимил, Мечислав, Домажир – отправятся в море, найдут чудовище и отсекут его ядовитый рог. Кто принесет рог на вече – тот избранник Перуна. Ему и быть князем.

– А с самим чудищем что? – прокричал Хотовит. – Человек – не Перун, у него в рукаве нет блиставиц.

– Само чудище пусть прогонят обратно в морскую пучину, – ответил волхв. – Кто это сделает, тот докажет, что он настоящий народный защитник.

Толпа поддержала эту речь таким оглушительным криком, что Твердиславу показалось, будто над островом пророкотал раскат грома.

– Воля народа ясна, решение единодушное, – подвел итог Будогост. – Посмотрим, кто выиграет гонку и первым найдет змея.

Домажир оторопело слушал волхва со старейшиной, его лицо вытянулось от разочарования.

– А если кто-то не сдюжит и не поплывет его искать? – спросил он.

– Чтобы вече признало божий суд состоявшимся, на гонку за змеем должно выйти не меньше двух участников. У богов должен быть выбор, иначе соревнования не выйдет. Кто не найдет в себе сил – пускай остается дома, но другие должны занять его место и посоперничать за добычу.

Будогост свернул знамя и занес его в храм. Толпа начала расходиться. Хотовит, Страхиня, близнецы Мирослав со Славомиром разбрелись по своим дворам. Твердислав поднялся на ноги и погладил своего волка.