Денис Морозов – Твердислав, княжич с острова Руяна (страница 4)

Дружина прошла в первый ряд и заняла место рядом с людьми Властимила, который явился в сопровождении целой свиты из слуг и гребцов со своей ладьи. Княжий брат держался с достоинством, а его роскошный немецкий мятль на соболином меху, золотистого цвета, с вышитым черным орлом на груди, выделялся даже среди праздничных нарядов знати и богатых гостей.

Нездила позаботился о том, чтобы его хозяин не стоял, как простонародье: он подставил своему господарю деревянное кресло, застеленное покрывалом. Властимил опустился в него, как на царский престол.

Твердислав переглянулся со своим дядей, но подходить близко не стал, чтобы никто не подумал, будто они в сговоре. Нездила сунул волку под нос вяленую рыбу, Гери величественно отвернулся, давая понять, что это угощенье ниже его достоинства. Пожав плечами, закуп сам принялся грызть рыбий хвост – его не смущала ни торжественная обстановка, ни праздничное настроение толпы.

– Руяна в беде, – заговорил щуплый старейшина Будогост. – Мы рассердили богов, и они наслали на нас морского змея. Чудище топит ладьи и рвет сети, рыбаки боятся выходить в море. Разбушевавшись, змей может поднять такую волну, которая смоет половину острова. Ярополк пытался защитить нас, но его сил не хватило. Теперь наш князь при смерти, и душа его вот-вот отправится в небесный чертог Перуна. Нам нужен новый защитник. Выбирайте его, мужи ранов.

– Погодите! Мой отец еще жив. Не торопитесь его хоронить, – возмутился Твердислав.

Взгляд старейшины остановился на княжиче.

– Принес ли ты, отрок, пояс, который твой отец клялся сберечь? – спросил он.

– Пояс в целости и сохранности, ничего с ним не случилось. Он останется в нашем доме до тех пор, пока отец дышит. И сам я давно не отрок, а муж, как и все, кто собрался на вече.

– Пояс принадлежит храму, а не Ярополку и не его семье, – вступил в разговор волхв Велибор. – Он вообще не может принадлежать людям – лишь одному божеству. По древнему обычаю он хранится у князя в знак того, что Святовит признает его вождем племени ранов. Но если князь сменится, то сменится и хранитель пояса.

– Кто-то должен защищать остров от напасти, – добавил Будогост. – Ярополк отравлен змеиным ядом, и никто не знает, что будет с ним дальше. Он может скончаться в любой день, а может пролежать без сознания еще год. Князь нужен нам прямо сейчас. Давайте решим, кто возьмет на себя ратный труд и возглавит дружину.

Велибор успокоил коня, который от нетерпенья начал рыть землю копытом, и заявил:

– У всех славянских племен князю наследует его сын, а если сын еще недостаточно зрел, то младший брат. Во главе дружины должен стать старший мужчина в роду. В княжеском роду за старшего остался Властимил Гостомыслович. Обычай велит выбрать его. Тем более, что молодой Ярополчич вообще не желает никаких перемен.

Толпа, сгрудившаяся вокруг кресла, поддержала эту речь громкими криками. Даже Нездила перестал грызть рыбью кость и заголосил, отчего едва не поперхнулся. Страхиня похлопал его по хребту. Только сам Властимил невозмутимо сидел в кресле и лишь безмолвно взирал на толпу, охваченную страстями. Если он и испытывал в этот миг какие-то чувства, то на лице его они не отразились.

– Никто не хочет нарушить обычая предков, – выходя в круг, проговорил Мечислав. – Но князем может быть только тот, кто привык воевать. Прости меня, Властимил Гостомыслович, ты знаешь, с каким уважением я к тебе отношусь. Но встать во главе дружины должен воевода, опытный в ратном деле. Я водил в бой ратников Ярополка, мне и быть новым князем.

Воевода выхватил из рук Будогоста знамя и встряхнул им так, что вышитый лик Святовита ожил. Кучка пришедших с ним викингов разразилась гортанными воплями. Послышались возгласы на немецком наречии, понятные лишь тем, кто их издавал.

– Попридержи своих коней! – раздался насмешливый возглас.

Толстенький Домажир ворвался в круг и отнял знамя у воеводы. От волнения борода купца встала торчком, а длинные рукава ферязи раскатались.

– Пусть иноземцы говорят на словенщине, иначе Святовит в их речах ни слова не разберет, – потребовал купец. – С какой стати они вообще заявились на вече? Здесь вещают только мужи ранов.

Викинги приумолкли.

– Дорогие мои, вы все меня знаете, все у меня покупали кто зерно, кто ладейные снасти, кто диковинки, которые я привозил вам из дальних краев, – обратился к собравшимся Домажир. – Я повидал мир, я знаю жизнь, и могу встать во главе княжества.

– Где это видано, чтоб купцы лезли в князья? – усомнился Мечислав.

– Если можно безродному воеводе, то можно и мне! – парировал Домажир. – Я водил караваны за тридевять земель. Я и дружину проведу в такие края, где она добудет пуды серебра, аксамиты, шелка и красавиц, каких ваши глаза с роду не видали!

Не меньше десятка человек с разных сторон загомонили – эти сказочные посулы поразили их воображение.

– Мы привезем неслыханные богатства, и отдадим вам! Всем вам, вольные раны! – напирал Домажир.

Народ оживился: рыбаки и пастухи, не вошедшие ни в одну из дружин, почуяли, что запахло большой добычей. Твердислав протолкался к креслу своего дяди и склонился над его ухом.

– Этим двоим нельзя верить, – горячо зашептал он. – Мечислав пытался меня запугать, а Домажир – подкупить.

– То же самое они могут сделать с народом, – Властимил показал ему на толпу, переставшую прислушиваться даже к верховному волхву. – Если кто-то из них сядет на княжеский стол, нам всем придется туго. Давай так: я заявлю свои права, а пояс останется в твоем доме.

– Идет! – согласился Твердислав.

Властимил поднялся, его желтый мятль расправился, все замолчали.

– Следуя обычаю наших дедов, я соглашаюсь принять стол после моего брата, – произнес он.

Нездила вскочил и так затряс рыбьим хвостом, что Гери шарахнулся от него.

– Властилу в князья! – завопил он так громко, что у Твердислава заложило обращенное к нему ухо.

– Ты-то чего выступаешь? – накинулся на закупа Будогост. – Холопам слова никто не давал.

– Я не холоп, а закуп. Это огромная разница.

– Все верно, – подтвердил Властимил. – Еще недавно Нездила был вольным мужем, но взял у меня купу и не смог расплатиться. По старинному праву, я забрал его в работу до тех пор, пока он не вернет долг.

– Закуп – то же, что раб, – возразил старейшина.

– Но я скоро освобожусь! – выкрикнул служка.

– Вот когда освободишься – тогда и подашь голос. А пока молчи и слушай, что говорят вольные мужи!

«Вольные мужи» тем временем так разошлись, что угомонить их не удавалось даже их предводителям. Сторонники Домажира и Мечислава завязали драку, началась свалка, возбужденная толпа пришла в движение и заколыхалась, как море.

– Остановитесь! – заревел Велибор так оглушительно, будто набрал в грудь ураганного ветра. – Если не можете договориться, то доверьтесь гаданию.

Волнение улеглось – гадание о воле богов считалось у ранов важнейшим обрядом, в истинности которого никто не сомневался. Настоятель храма взял коня под уздцы и повел его по кругу. Раны верили, что на коне восседает сам Святовит, пусть его и не видно, поэтому драки тотчас же прекратились. Бесчинствовать в присутствии божества не решались даже самые оголтелые буяны.

Рогволод вынес связку копий и начал втыкать их в землю крест-накрест, так, чтобы конь легко смог перешагнуть через крестовину. У него сразу же нашлась целая компания добровольных помощников – каждому хотелось принять участие в таком важном событии. Всего получилось три пары копий, на первую повесили изображение медведя, вставшего на задние лапы – личный значок Домажира, на вторую – белый флажок с черной рукой, поднимающей меч, это был герб Мечислава, и на третью – желтый платочек с орлом, под каким ходила ладья Властимила.

– Твердята, потребуй, чтоб и на тебя погадали! – зашептал княжичу Хотовит. – Если что, мы за тебя горой встанем.

– Ты – княжич. У тебя больше прав, чем у любого другого, – поддержал кормчего юный Страхиня.

– Да ведь я вовсе не собирался, – опешил Твердислав. – Я только хотел подождать, пока очнется отец.

– Зато они ждать не станут. Смотри, как роют землю, – сказал Хотовит и показал на Домажира и Мечислава, обхаживающих свои пары копий.

– Мне надо посоветоваться со стрыем, сам я к такому повороту не готов.

Твердислав снова приблизился к своему дяде и тихо сказал ему:

– Может, и мне поучаствовать?

– Как ты не понимаешь? – зашептал в ответ боярин. – Воевода с купчишкой против нас – пустое место. При честном голосовании они и половины не соберут от того, что возьмем мы с тобой. Гадание выгодно только им, но не нам. Решить исход дела может дурной случай, и он на их стороне.

Властимил встал с кресла и поднял ладонь.

– Я возражаю! – громко заявил он. – Выбор князя – дело земное. Незачем беспокоить богов из-за таких пустяков.

– Жизнь Руяны имеет смысл лишь до тех пор, пока боги с нами, – возразил Велибор. – Им до всего есть дело. Они наблюдают за нами через алмазную Зеницу, что у подножия Белой Вежи. Не сомневайся: они видят каждую мелочь, которая у нас происходит. Спросить у них лишний раз – вовсе не грех.

– К тому же, исход гадания – лишь совет, а не закон, – добавил старейшина Будогост. – Что бы оно ни показало, выбор придется сделать нам, людям. Но перед тем, как кричать, мы будем знать, на чьей стороне горние владыки – Святовит и Перун.