Денис Моргунов – Тор (страница 22)

Перезарядив обрез, я снова выстрелил. Утробно зарычав, охотник прижался к земле, а затем прыгнул. Застыв в изумлении, я смотрел, как огромная туша, словно в замедленной съемке, летит прямиком на меня.

– В сторону! – пытаясь перекричать шум дождя, заорал напарник.

Выйдя из оцепенения, быстро юркнул вправо. Вовремя. Тварь приземлилась аккурат на то место, где мгновение назад стоял я. Одновременно с очередным сполохом молнии мутант повернул свою рожу ко мне. От нахлынувшей жути по телу пробежала дрожь.

Загрохотал автомат Тихого. Монстр зарычал и ринулся к нему. Трясущимися руками я заменил стреляные патроны, защелкнул стволы, выставил обрез перед собой. Выстрел. Но охотник не остановился. Перезаряжая оружие, я глянул на Маклауда: встав на одно колено, он целился в монстра. Снова выстрелив, я увидел, как чудовище вновь высоко подпрыгнуло. Что-то оглушительно грохнуло со стороны Маклауда. Тут же прогремел взрыв. Тварь с визгом отлетела в сторону.

– Валите его, пока не оклемался! – завопил Тихий, срываясь с места к точке падения охотника.

Спустя миг я, напарник и Маклауд стояли около раненого монстра. Его правый бок разворотило. Взрыв проделал солидную дыру в ребрах, обнажив кровавое, смердящее падалью месиво. От этого вида мой желудок угрожающе сжался.

Перезарядив оружие, открыли огонь. Я и Маклауд стреляли в изувеченное тело, Тихий выпустил весь магазин в большую визжащую башку мутанта. Тварь дернулась в последний раз и затихла.

– Спасибо, мужики. Если б не вы, не топтать мне Зоны, – вытирая с лица брызги черной крови монстра, сказал сталкер.

– Аниматору скажешь спасибо. Андрюха застал его за написанием новой картины, на которой он изобразил это место и твою встречу с охотником.

– А, художник? Давненько с ним не виделись. Но при случае накачаю выпивкой обязательно. А кто такой Андрюха?

Тихий подбородком указал на меня.

– И тебе спасибо, сталкер. Меня, кстати, Маклаудом кличут.

– А зовут, случайно, не Дункан или Коннор? – зачем-то ляпнул я.

– Ух ты! Я думал, о них все позабыли давно. Недавно в Зоне?

– Неделю, – ответил за меня Тихий.

– Да ладно? – удивился Маклауд. – Давненько я не встречал таких продвинутых новичков. Даже бывалые сталкеры при виде охотника штаны пачкают, а ты молодец, не растерялся. Это хороший знак. Чем-то Зоне приглянулся. Такое редко случается. А чего до сих пор носишь гражданское имя?

– Еще не представилось возможности получить новое, – растерянно ответил я.

– Ничего. Значит, так надо. Всему свое время. Да, вот еще что: как надоест этот ворчун, – Маклауд кивнул в сторону Тихого, – или осточертеет в одиночку бродить, вступай в клан «Независимых», буду рад такому человеку и бойцу.

– Кто здесь ворчун? – с улыбкой до ушей возразил напарник.

– Мужики, может, пойдем уже? Я промок до нитки. Сейчас бы посидеть у костра, высушить вещи да поесть.

Глава 13. Шанс все исправить

«Чаще всего выход там, где был вход».

– Что это было? – взволнованно выпалил выбежавший на крыльцо Антибиотик.

– Станция, – процедил сквозь зубы Петрович.

– Как? Что же делать? Что теперь делать?

– Заткнись! Хватит паниковать! Или ты радиации испугался?

– Нет, но…

– Никаких но! – рявкнул Петрович. – Зайди в дом и присмотри за стариком. Нечего ему здесь делать.

Бросив на Крепыша злобный взгляд, Антибиотик скрылся в избе, демонстративно хлопнув дверью. На улицу повалили люди. Сельчане громко обсуждали, что же такое произошло. К Петровичу подошел мужчина, на вид тот еще пропойца. Стараясь держаться на ногах как можно ровнее, пахнув крепким перегаром, спросил:

– Это шо там такое?

Крепыш не ответил. Он пытался сообразить, как действовать дальше. Но местный алкоголик, прилипший как банный лист к заднице, не давал этого сделать.

– Слышь, а ты это… Неместный вроде, – положив руку на плечо сталкера, промямлил пьяница.

Петрович дернулся, сбрасывая с себя конечность обнаглевшего селянина.

– Да я тебя сейчас… – возмутился алкоголик, замахиваясь.

В тот же миг незадачливый драчун распластался по земле, забрызгав ее кровью, хлынувшей из разбитого носа.

– Лучше не вставай, – бросил Крепыш, потирая ушибленный кулак.

Вновь повернувшись к восстающему над черной стеной леса атомному зареву, он почувствовал на кончике языка странный металлический вкус. Стиснув зубы, ощутил, что они покрыты каким-то налетом и кажутся пластиковыми. Развернувшись к селянам, Петрович закричал:

– Быстро все по домам!

– Мужик, да ты охренел! Вали в свой город и там командуй. Нечего нам указывать, – возмутился рослый, широкоплечий детина, угрожающе сжав кулаки.

– Если хотите жить, делайте, что я говорю!

– Поубиваешь нас, что ли? – проскрипела бабушка – божий одуванчик. – Я немцев не боялась, а тебя тем более не боюсь.

Толпа презрительно засмеялась.

– Идиоты! На станции авария! Это не обычный пожар! Сейчас в воздухе столько радиации, сколько вы не получили бы за всю свою жизнь! Чувствуете этот вкус у себя во рту? А как зубы? Сомкните их и поймете, что они словно чем-то покрыты! То-то же! Быстро по домам!

Люди зашумели. Часть селян направились к своим жилищам. Остальные, менее сознательные, продолжали стоять на дороге. Раскрыв рты, они рассматривали мерцающее зарево.

– Хрен с вами. Хотите сдохнуть – пожалуйста. Я пас, – бросил Петрович, взбегая по лестнице.

В доме было шумно. С кухни доносились голоса Антибиотика и Кузьмича. Повышенный тон их разговора не был похож на светскую беседу.

– Почему ты меня здесь держишь? Я к вам со всей душой, а вы, оказывается, бандиты! Вон из моего дома!

– Старик, да ты совсем сбрендил, что ли? Говорю же тебе – на улицу сейчас нельзя. Опасно там. Пойми, наконец, я не желаю тебе зла!

Пройдя по коридору, Крепыш остановился у входа на кухню. Дальнейший путь преграждал Антибиотик. Напарник вцепился в проем, не выпуская Кузьмича.

– Что здесь происходит? – спросил Петрович.

От неожиданности Антибиотик вздрогнул, развернулся. Бледное лицо, широко распахнутые глаза и побелевшие губы говорили о том, что парень жуть как испугался. Увидев Крепыша, он облегченно выдохнул и сказал:

– Ты же сам велел за дедом присмотреть, а он бунтует.

– Да твою ж налево. Отойди. Я сам все объясню.

Нахмурившись, Антибиотик уселся на лавку и принялся копошиться в своем рюкзаке.

– Павел Кузьмич, давайте поговорим, – произнес Петрович, усаживаясь за стол. – Понимаете, на улице сейчас очень опасно.

– Да чего там такого страшного? Не война, поди. Даже когда фашисты в нашу деревню вошли, я не боялся.

– Нет, не война. Но, думаю, умереть в муках вы не планируете.

Старик недоверчиво посмотрел на Петровича, почесал затылок, а затем, хлопнув ладонью по столу, выдал:

– Ага! Я понял. Пытать меня удумали. Ироды проклятые. Нет. Ничего у вас не выйдет! Не на того напали! Убирайтесь подобру-поздорову!

– Да никто тебя пытать не собирается, старый пень! Слушай, что тебе говорят! – вспылил Антибиотик.

– Закрой пасть! – рявкнул Крепыш, усмиряя пыл молодого.

– Да пошли вы оба, – буркнул напарник, выходя из кухни.

– Простите парня. Не держите зла. Я сейчас вам кое-что расскажу, но только прошу, не перебивайте. Выслушайте – и не подумайте, что я сумасшедший.

– Да говори как есть. Чего тянешь кота за хвост? – произнес Кузьмич, взяв из керамической вазочки сухарь – скорее от нервов, а не из желания полакомиться.

– На станции произошла авария. На улице высокий уровень радиации. Выходить из дома смертельно опасно, – выпалил Петрович.