Денис Моргунов – Тор (страница 19)

– Думаешь, очередная подлянка Зоны?

– Уверен.

– И что нам теперь делать?

– Как и всегда – пытаться выжить.

Усевшись у зарослей кустарника, отделяющего пустырь от селения, Антибиотик первым делом начал очищать обувь найденным тут же обломком ветки. Петрович в свою очередь наблюдал за домами. Их состояние удивило сталкера. Все они оказались целыми, без намека на обрушение. Из окон лился свет, мелькали силуэты людей.

– Вы кто такие? – донесся чей-то голос из сгущающихся сумерек.

Антибиотик застыл на месте, испуганно выкатил глаза. Медленно повернув голову, посмотрел на Крепыша. В его взгляде четко читалось недоумение.

– Ну, чего молчите? Аль немые? – снова прозвучал вопрос.

По ту сторону кустов показался старик. Испещренное морщинами лицо, голова покрыта длинными седыми волосами. Он рассматривал Петровича, поглаживая густую бороду.

– Я Иван Петрович, – представился бывший электрик.

– А второй чего прячется?

– Нет, вы не так поняли. Это Витька, племянник мой. Он обувь от грязи чистит.

– Негоже по только засеянному полю бродить, – с укоризной произнес старик. – Откуда будете? Я вас раньше не видал в наших краях. Зачем пришли?

– Мы охотились в лесу неподалеку да заблудились, так и попали сюда. А сами из Славутича.

– Откуда? – удивился дед.

– Из Славутича, – вклинился в разговор Антибиотик. – Это город такой, за Периметром.

– Периметром? – еще больше округлил глаза старик.

– Ну да. Вы, наверное, не знаете. Его построили после аварии на ЧАЭС. Туда переселили персонал станции. Но как образовалась Зона…

– Какой еще аварии? – перебил старик. – Сынок, что ты такое городишь? Зона? Так вы беглые преступники?

– Извините, я, к сожалению, не знаю вашего имени, – произнес Крепыш.

– Павел Кузьмич я. А это мое поле.

– Павел Кузьмич, вы не обращайте внимания на Витю. Парень немного не в себе. С детства такой.

– Блаженный что ли?

– Именно, – заверил Петрович, наступая на ногу пытающегося что-то сказать Антибиотика.

– Теперь ясно, почему он страсти такие рассказывает. Охотники, говорите? То-то я смотрю, что одежка на вас какая-то странная. Темно уже. Устали? Голодные, наверное?

– Ага! – воскликнул Антибиотик. – Как волки.

– Ну, айда в дом. Баньку истоплю, накормлю. Помоетесь, покушаем, а заодно поговорим. Старик я одинокий, так что мне будет с вами немного веселее.

Переглянувшись, сталкеры перелезли через кусты, а затем зашагали вслед за Павлом Кузьмичом. Антибиотик, позабывший за годы, проведенные в Зоне, как живут обычные люди, вертел головой по сторонам, удивленно заглядывая в окна. Петрович, глядя на сталкера, сочувственно свел брови. Он вспомнил, как когда-то давно отбил худощавого паренька у стаи радиоактивных собак. Мутанты окружили бедолагу, готовясь наброситься на беспомощно вжавшегося в кирпичную стену человека. На его счастье, Крепыш возвращался из очередного рейда и заметил происходящее у старой фермы. Разогнав тварей, он отнес еле живого мальчишку в Ясный, где местный лекарь выходил несчастного. Пенициллина извели на него уйму, поэтому с прозвищем для паренька не заморачивались. Так в Зоне появился сталкер-новичок – Антибиотик.

– Вот мы и пришли, – открывая скрипучую дверь, произнес Кузьмич. – Проходите в дом. Не стесняйтесь.

– Вы идите, а я немного задержусь. Курить хочется, сил нет, – сказал Петрович.

Дождавшись, когда старик и напарник скроются в жилище, сталкер тяжело вздохнул, сбросил рюкзак, лямки которого изрядно натерли плечи, широко зевнул и уселся на деревянные ступеньки. Крепыш не курил уже пятнадцать лет, он соврал, чтобы остаться на улице, немного поразмыслить наедине с собой. Петрович никак не мог понять, что произошло, куда их занесло и как вернуться назад. А может, и не стоит уже никуда возвращаться?..

Заметив боковым зрением алое зарево, сталкер вскочил на ноги. Сердце в его груди забарабанило биг-бит, а в голове просыпавшимся горохом застучали коротенькие, но вполне конкретные мысли: «Всплеск! Бежать! Зарыться в самый глубокий подвал! Предупредить!» Но, осознав, что это обычный догорающий закат, мужчина успокоился.

Вытер рукавом выступивший на лбу пот, вышел на дорогу. Развернулся к дому Кузьмича, склонив голову к плечу, осмотрел его. Старый покосившийся сруб. Резные ставни на окнах покрыты облупившейся зеленой краской. Деревянное крыльцо. Крыша соломенная.

Нахлынувшие воспоминания, пришедшие прямиком из детства, едва не вызвали слезу ностальгии. Почти в таком же доме вырос Петрович. Он хорошо помнил те дни, когда они с соседскими мальчишками бегали на речку, играли в прятки, жгли костры, устраивая соревнования по прыжкам через них. Воровали яблоки у деда Василия, хотя старик никогда не запрещал их собирать, но стащенный тайком плод почему-то всегда был вкуснее сорванного с разрешения. Первый поцелуй с соседкой Ксюшей в пшеничном поле, что за огородами.

Сглотнув подступивший к горлу комок, мужчина, подхватил рюкзак и вошел в дом. В коридоре мерцала тусклая лампочка, висящая на коротком проводе. У стены стояла сколоченная из досок обувная полка, а над ней вешалка для верхней одежды, где уже нашли место выцветшая сине-серая фуфайка Кузьмича и куртка Антибиотика. Из глубины жилья доносились голоса. Старик и напарник расположились на кухне за стоящим у окна столом и что-то обсуждали. Заметив Крепыша, хозяин дома жестом указал на свободную табуретку. Мол, присаживайся, не топчись в пороге.

– А можно я сначала в баньку схожу? Помыться хочется, сил нет.

– Конечно, сынок. Пойдем.

Обойдя дом, Кузьмич проводил Петровича к приземистой постройке на заднем дворе.

– Смотри, вот дрова, – указав на поленницу, сказал старик. – Воды я еще утром натаскал. Спички и пачка газет для розжига – в предбаннике. Извини, не думал, что гости будут. Так бы не гасил огонь после дневной стирки. Хотя вода еще не совсем остыла. Часа три назад топил.

– Ничего, отец. Чай, не впервой. Справлюсь. Спасибо тебе большое.

Схватив охапку дров, Крепыш вошел в баню. Сложив в топку газеты и поленья, зажег огонь. Усевшись на пол, мужчина наблюдал за игрой пламени и слушал потрескивание разгоравшихся дров. Это успокаивало. Навевало приятные воспоминания. Уносило куда-то далеко, где нет ни Зоны, ни тварей, ни аномалий. Туда, где смерть грозила только от старости, а не от пули противника.

Дождавшись, пока помещение прогреется, Петрович сбросил грязную одежду в предбаннике и вошел внутрь, в густой, похожий на туман теплый пар. Взобравшись на полок, он глубоко вздохнул, расслабляясь и отпуская все мысли.

Вдоволь попарившись, Крепыш почувствовал себя заново родившимся. Лишь перемазанная грязью одежда портила все впечатления. Подкинув в топку дров, он натаскал воды из колодца, вновь наполнив кадку до краев. Немного остыв и надышавшись ночным прохладным воздухом, вернулся в дом.

Антибиотик и старик все еще сидели на кухне и чаевничали. Увидев вернувшегося гостя, хозяин дома вновь указал на свободную табуретку.

Усевшись, Петрович положил рюкзак на пол. Отпил крепкого чая из кружки, придвинутой Кузьмичом, и полюбопытствовал:

– О чем болтаете?

– Да вот, рассказывал, что Зорьку, кормилицу мою, схоронил намедни. Слегла бедняжка, три дня не ела, не пила, а затем испустила дух. Жалко животинку.

– А от чего же захворала?

– Кто ж ее знает? – дернув плечами, невесело хмыкнул старик. – Может, люцерны наелась, а я не заметил.

– А может, кто-то из соседей пакость сделал? – предположил Петрович.

– Да храни тебя Господь, – отмахнулся Кузьмич. – В нашей деревне люди хорошие. Все друг друга знают и не станут чинить зла. Я уж девятый десяток здесь живу. Разве что мальчишки, сорванцы этакие, хулиганят, но на них грех обижаться.

– Не переживай, дед. Все наладится. Новую купишь, – брякнул Антибиотик.

– Да на какие шиши? В колхозе тыщу рублев просют за телку, а у меня пенсии сто восемьдесят всего.

– В смысле? Почему так мало? – удивился напарник.

– Чего ж мало-то? Вполне достаточно. Даже поболе, чем у многих других.

– Павел Кузьмич, а какое сегодня число? – нахмурив брови, спросил Петрович.

– Это мы сейчас глянем, – снимая со стены отрывной календарь, произнес старик. – Двадцать пятое апреля одна тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Скоро праздник большой – День международной солидарности трудящихся.

– Этого не… – воскликнул Антибиотик, но был тут же остановлен Крепышом, который наступил ему на ногу.

– Что? – переспросил хозяин дома.

– Все нормально. Я ж говорил, он с детства чудной. Вспомнил, что у него первого мая день рождения.

Допив чай, Петрович извинился и снова вышел на улицу. По телу бежала мелкая дрожь, лоб покрылся испариной. Вокруг темно, хоть глаз выколи. Свет в окнах домов погас. Мужчина нервно ходил из стороны в сторону и думал: «Так вот почему мы не встретили ни мутантов, ни аномалий на своем пути. Вот почему здесь процветает жизнь, а не лютует смерть, как в Зоне. Но… Нет! Нет! Нет! Нужно что-то предпринять! Они же обречены…»

Земля под ногами дрогнула. Затем на несколько секунд воцарилась гробовая тишина. Застыв на месте, Крепыш устремил взор на запад. Вспыхнуло яркое зарево от взметнувшегося ввысь огненного столба, а следом обрушился оглушительный грохот.

Глава 12. Маклауд

«Если люди не научатся помогать друг другу, то род человеческий исчезнет с лица земли».