Денис Малыгин – Тест для менеджера. Шелуха цивилизации (страница 27)

– Кром, что это за чудовище такое, ты же вроде сказал, что тут у вас волки и медведи только – хриплым голосом спросил Витек – и почему он нас не тронул. Борис посмотрел на Кромхильда и увидел, что тот удивлен не меньше его.

– мы называем его Агрух – потрясенно сказал северянин – а вот на второй вопрос ответа не знаю.

До Бориса начал доходить смысл сказанного, когда Николай тихо сказал, стоя позади него

– ну что же по крайней мере мы знаем, что проживем максимум три года, потому что «взять образцы», тут он явно изобразил голос безумного доктора, у такого чудища просто невозможно. Повисшее молчание прервал хриплый голос Десса, который вместе с купцом, как оказалось только нагнал их и пропустил всю драму природы, которая стремительно пролетела перед людьми

– ну что Кромхильд, выдвигаемся?

– да, пошли, Хавлик, Никлай берите носилки – сказал северянин, сбросив оцепенение и начиная спуск с холма.

Следующий отрезок времени Борис не заметил, два раза сменившись у носилок с товарищами по несчастью, просто упал, когда услышал команду от Кромхильда о ночлеге. Кое как переползя под устроенный навес, просто закрыл глаза и проснулся от того, что кто-то трясет его за руку.

– Боря вставай давай – сказал Николай, как оказалось это он немилосердно тряс Бориса, пытаясь добудится – Кромхильд уже уходит.

Разлепив глаза, Борис сразу же зажмурился от ярких солнечных лучей, ослепивших его. Поднявшись и разминая предательски нывшую поясницу, Борис, удивленно огляделся, сразу увидев уходящих вперед Кромхильда, Витька с Хавликом, несущих носилки, оказалось, что пока он валялся в отключке, все уже успели не только встать, но и полностью собравшись выдвинуться в путь. Туман, покрывавший все в округе, исчез, растаяв под лучами яркого света, желтые холмы с проплешинами черно – серых камней искрились под ярким светом дневного светила, которое, впрочем, совершенно не грело. Все это Борис отмечал уже на ходу, протирая глаза и ежась, стараясь немного согреться после забытья сном. Догнав основную группу и подстроившись под их ход, машинально переставляя ноги, Борис вначале рассматривал окружающий пейзаж, но потом устав от его однообразия и от монотонности движения, которое делилось на два вида тяжело с носилками и чуть легче без них, погрузился в размышления. Что с ними произошло? Как такое возможно? Что дальше? Эти и другие глобальные вопросы, очень быстро вытеснили мысли одна мрачнее другой, очевидно, что он и его товарищи по несчастью наименее приспособленные к местной действительности люди и выполнить задание безумного доктора они не смогут, тогда зачем вообще стараться, идти куда то, переставляя замерзающие ноги, может ну его на хрен, все равно даже не помрешь а сдохнешь в этой бесконечной и мрачной степи. Борис вяз в этих мыслях, как в болоте, медленно и неотвратимо и только злость заставляла его браться за носилки и переставлять ноги, злость на себя, на мир, на эту чертову, бесконечную степь. К вечеру второго дня хода они опять вымотались так, что буквально попадали на землю, пока их проводник, кажущийся двужильным, ставил полог и организовывал костерок. Закинув по горсти все того же сушняка и запив несколькими глотками воды, люди заползли в палатку и Десс спросил у поправляющего огонь Кромхильда

– у нас вода закончилась, а тут горы начинаются, на пути будет источник или ручей.

– нет, ни ручья, ни источника тут нет – ответил северянин, сосредоточенно разрезая шкуру, которая служила подстилкой Клуму – но воды скоро будет очень много. И видя недоуменный взгляд Десса, пояснил, завтра к вечеру или в ночь пойдет снег.

– отлично, надоело уже бегать – проскрипел Десс, откидываясь на спину – быстрее бы. Под это, полное оптимизма изречение Борис и заснул. На следующее утро первым ощущением был холод. Именно его Борис почувствовал, когда открыл глаза. Кстати, проснуться он смог, в этот раз, самостоятельно, от какого то, внутреннего чувства тревоги. Поднимаясь на локте и пытаясь оглядеться, Борис увидел их проводника, старательно отрезавшего от полога тонкие кожаные ленты.

– зачем ты это делаешь – спросил он, видя, как с каждым словом из рта вырываются тонкие клубы пара.

– последний шанс – коротко объяснил Кромхильд, и повысив голос сказал – просыпайтесь, этот день для нас будет решающим.

Пространство полога наполнилось звуками просыпающихся людей. Борис выбравшись из их ночного пристанища первым замер от увиденного. Степь покрывал серебристый иней. Небо уже не было таким безоблачным как вчера и когда, в разрывах туч, проглядывал свет, степь вспыхивала серебром, от края до края. Дыхание превращалось в пар и холодный ветерок проникал под жалкое рубище, служившее людям одеждой. Борис сложил руки на груди, пытаясь совладать с зябкой дрожью только проснувшегося человека.

– Брис, Никлай – позвал их Кромхильд, перестав складывать нарезанные ленты и принимаясь за полог – одевайте это, иначе ноги совсем отвалятся. Кое как разобравшись с устройством не то сандалий меховых, не то обмоток с подошвой, завязав их вокруг щиколоток свободными кусками шкуры Борис подумал, что такая обувка долго не продержится и, тут же получил подтверждение своего мнения от Витьки.

– да уж, этих обмоток хватит на день, максимум – сказал Витек ухмыляясь.

– через день – жестко ответил Кромхильд – мы будем понимать нужна ли обувь нам всем или уже ничего не нужно, в этом мире, все пошли. Ухмылка Витька сползла с его лица, и все начали уже привычно собираться, благо вещей у их отряда было очень мало. Снова дорога, снова в истертые ладони впиваются ручки носилок, снова плечи сгибаются от усталости. В этот раз Кромхильд с ходу задал такой темп движения, который был на пределе их, и без того измотанных, организмов. При этом ландшафт плавно, но неумолимо начал подниматься к маячившим около линии горизонта небольшим горам. Сменившись по три раза с парой, Витька и Хавлика, Борис совершенно перестал понимать сколько они уже идут, да и смотреть перестал куда-либо по сторонам, уткнувшись взглядом в землю. Очередной раз беря носилки, ставшие неподъемными, хотя Клум был далеко не великанского сложения, у Николая, ручка носилок просто выскользнула, он попытался подставить колено, под падающие носилки, завалившись в итоге вместе с ними на стылую землю. Кромхильд, видя все это, поморщился и указав направление на ближайший заметный валун, отправил туда Витька и Хавлика. Затем, подойдя к сидящим на земле Борису и Николаю, скомандовал отдых до того, как к ним подойдут отставшие Десс с купцом. Борис завалился на спину, уставившись в небо, которое все более и более затягивалось серо синими тучами. Небу было совершенно наплевать на жалких букашек, что копошились на земле, в надежде спасти свои нелепые жизни. Борис закрыл глаза и на какой-то миг отключился от всего. В чувство его привел короткий пинок в бедро и голос их неутомимого проводника.

– Десс бери по одной ручке носилок с Никлаем, обмотайте ручку вот этим ремнем, закинув петлю на запястье – и северянин показал самодельный аналог гимнастических лямок, которые применялись для контроля хвата, чтоб не сорваться с турника – и идите таким ходом, как будто это ваш последний день, возможно, это так и есть. Десс, как задохнешься, оставляй носилки и иди один. Ииса, ты самый медленный, поэтому старайся не сильно отстать от них. Весь этот короткий инструктаж проводника Борис слушал уже берясь за носилки и начиная движение по следу в заиндевевшей траве, оставленному их товарищами, ушедшими вперед. На этот раз Кромхильд выступил не проводником, а жестоким мучителем, идя сзади постоянно подгоняя.

– да, раздери вас мертвые, быстрее, вот до того камня еще немного, вы что хотите сдохнуть в шаге от дома – хрипел в ушах голос Кромхильда, и они шли, тратя последние силы. Вот носилки остановились на миг, снова дернулись вперед, и Борис краем глаза увидел Десса, который уперся руками в колени и с хрипами втягивал в себя воздух. Снова движение, снова мгновение остановки и вот сам Борис, уже согнувшись в приступе кашля, судорожно пытается втолкнуть, хоть частичку стылого воздуха, жесткая рука северянина поднимает его и придает ускорение вслед за уходящими товарищами.

– быстрее, вот уже почти пришли к цели – уже кричал Кромхильд, пытаясь заставить всех двигаться быстрее. В какой-то момент пришло осознание, да пропади оно все пропадом, без разницы что дальше будет, все не могу больше. Борис остановился вздохнул и стал смотреть как Николай плетется за носилками, которые несли Витек и Хавлик. Появилось желание сесть на землю и закрыть глаза. А еще Борис увидел, что они достигли довольно большого холма и еле заметная тропа петляет между валунов, уходя вверх. Только приметив удобный камень чтобы посидеть, Борис получил мощнейший пинок под зад, который заставил его пробежать несколько шагов, пытаясь удержать равновесие и упасть на четвереньки. Тут же сбоку прошелестели по траве сапоги Кромхильда, который с презрением бросил через плечо

– никчемная дохлятина, только сушняк зря на тебя перевели, на хрен я тебя выхаживал.

Злость обожгла сознание, смывая все на своем пути. Борис вдруг двойственно стал ощущать себя, с одной стороны он был уставшим, сломленным человеком, который хотел лишь одного, чтобы все быстрее закончилось, с другой он пытался догнать убегающего от него вверх по склону, северянина. Он хотел убить его, задушить, загрызть, это желание пульсировало в нем, заставляя рвать жилы и постепенно догонять его обидчика, который уже бежал и тут его хромота проявлялась гораздо сильнее, чем при обычном передвижении. Ощущая непонятную свирепую радость от того, что настигает обидчика, Борис, видя, что Кромхильд скрылся за поворотом тропы, огибающей каменный выступ, ускорился выбегая за северянином, последнее, что он увидел, как Кромхильд замахивается копьем.