Денис Малыгин – Как я стал кандидатом наук (страница 5)

В общем, тех бедолаг, у которых мои товарищи по общаге отнимали продукты, а потом и деньги, кончилось терпение, и они привлекли к своей обороне третью силу. Своих родителей. И, как всегда, если бы это были простые родители, то может судьба бы мне стать фермером, но сложилось по-другому. Родители тех ребят как раз и были крупными фермерами, которые обрабатывали бескрайние поля с луком, которым так славен этот городок. Фактически именно они и были покровителями этого сельхоз техникума. В общем, нам всем объявили об отчислении и пригрозили, что, если будем качать права, а пуще всего, угрожать этим детям, будет заявление в милицию. Это было сделано быстро и жестко. А так как я был в администрации известен и со всеми в хороших отношениях, меня отозвали отдельно и предложили вариант. Или при всех ты раскаиваешься, просишь прощения и, самое главное, говоришь, что, мол, твои «дружки» тебя заставили вымогать у бедных детей последние деньги и даже еду. Или с треском летишь со всеми вместе. Вот это был выбор у семнадцатилетнего парня! С одной стороны мечта стать фермером, которая лелеялась со времен начальной школы, с другой стороны «пацаны», с которыми мы были друзьями. В этот вечер мы все конечно напились, и когда все вокруг громко оглашали планы страшной мести, я с тоской смотрел на них и думал, что же мне выбрать. Я не смог предать своих друзей и как следствие стоял в той же шеренге на торжественном мероприятии, которое было посвящено нашему исключению. Нет, конечно, пилюлю чуть подсластили, мол через год если будет желание и возможность, восстановитесь, но я тогда отчетливо услышал фальшь в голосе. И знаете, что, они нас боялись. Боялись реально нашей безбашенности и поддержки остального нашего «пацанского» сообщества. Мероприятие исключения решили сделать показательным «судом», чтобы немного охладить героически – тестостероновый пыл подрастающего поколения. Так как группа, пришедшая за нами, глядя на нашу веселую жизнь была еще более отмороженными «фермерами». Дурной пример, как известно, очень заразителен. В общем, жизнь с треском выбила стул у меня из-под задницы. Какое-то время мы все еще отирались по съемным квартирам приятелей, нервируя администрацию и всех окружающих, приличных людей.

Помню, что ходили по дискотекам и практически везде видя нас, почти сразу вызывали милицию. Нет мы не были самыми опасными, на эти танцы ходили и реальные бандиты, но мы были очень резкие и совершенно безбашенные. По сути, перед нами тогда встал выбор превратиться в шайку малолетних преступников или разойтись своими дорогами. Слава Богу, случился второй вариант. Бравада и пьянки сошли постепенно на нет.

Полное осознание того, что случилось, пришло ко мне в свой день рождения. Свое совершеннолетие я встречал у деда в деревне. Дед, кстати, послушал мой рассказ, грустно как-то помолчал и сказал, что это мой выбор и нести ответственность за него буду только я сам. Ну, как бы выгнали и выгнали, упал и упал, вставай и живи дальше. И все. Это разительно отличается от современных «психологов», которые оказывают бесконечную поддержку, слушая нытье своих клиентов, лишь бы те платили им деньги. Накануне дня рождения мы выпили с дедом водки с жареной картошкой и салом и легли спать. На следующий день, в сам день рождения, дед велел мне кидать снег через забор «чтоб забор не подтопило, и двор быстрее просох». А я отчаянно хотел вернуться в свою веселую и беззаботную жизнь гуляки – студента. Скучал по всем своим друзьям и по всей той жизни, которую вел, учась в этом «сельхознавозе», как между собой мы его называли. Мне было очень плохо. Я остервенело, кидал снег и кривил лицо в подступающих слезах. Приходило осознание, что прежней жизни уже не будет. Да еще и дед, выйдя на крыльцо, сказал пару ласковых.

– ты чего, еб твою мать, кидаешь как баба – угрюмо сказал дед – вода сейчас потечет обратно под забор, кидай дальше. И, да, кстати, с днем рождения тебя. Сказал и ушел обратно в избу. И тут все напряжение, которое копилось у меня с момента, когда нас начали мотать по разборкам, комиссиям по отчислению, вышло. Но, если тогда, на лыжне я расплакался, то сейчас я зарычал. Я кидал этот проклятый снег с такой силой, что он разлетался до соседского дома и рычал, кривя лицо от злости, боли, и конечно, слез. Вот такая закалка была в тот момент. Та самая «пружина злости», которая потом не раз выручала меня, закалилась именно в этот памятный, для меня день.

Затем я вернулся в Нижний Новгород, где уже жили мать с отчимом. Мать, совершенно справедливо, сказала мне тогда, что если я не учусь, то обязан работать, так как ей одной тянуть нас вдвоем тяжело, а я уже достаточно взрослый. Спасибо ей за это правильное решение, так как создание ситуации развития, подчас является самым важным. Так считал Джон Дьюи и моя мама, никогда его не читавшая, тем не менее, рассудила так же. Рассуждая сейчас с некоторой высоты отца, педагога и кандидата педагогических наук я совершенно точно уверен, что начинать трудовую деятельность нужно с раннего подросткового возраста. Я начал работать, и работал там, где приходилось. С работой в то время было довольно туго. Особенно если ты ничего не умел. Но, однако, моих коммуникационных способностей хватило, чтоб устроится садовником к одному банкиру, а затем и в фирму по продаже печатей, штампов и всякой канцелярии. Сегодня мало кто может представить, но тогда это была неплохая работа. Утром ты в фирме получаешь чемодан со всякой всячиной, а затем ты идешь куда хочешь и продаешь, то, что сумеешь. Современным молодым людям очень трудно описать, как это, когда тебя никто не обучает, наставляет и опекает. Мне были нужны деньги на хлеб насущный. Это прекрасная мотивация к обучению и развитию. На свои последние я купил плащ цвета асфальта, чтобы выглядеть более – менее прилично. И вот, ты заходишь в организацию и спрашиваешь отдел кадров или бухгалтерию. Если тебе удается проникнуть через охрану, то ты, зайдя туда, находишь главного или того, кто принимает решение о покупке всей той канцелярии, что лежит у тебя в дипломате. Первыми в применении такой технологии были продавцы пресловутого «гербалайфа», и они сняли «пенки» с ее применения. И изрядно испортили отношение к таким вот торговым представителям. Так что посылали на три известные буквы и выгоняли меня каждый день по несколько десятков раз. Но мне очень нужны были деньги. Поэтому сначала я выбился в небольшое число лидеров по продажам, а затем у руководства были планы по организации филиала, в Чебоксарах. Но тут мы с моим напарником узнали, что есть такие магазины, которые торгуют тем же самым и цены там гораздо ниже. Мы торговали как бы с доставкой, а конкуренты решили, что низкая цена будет достаточна, чтобы к ним приезжали сами. Продажи у нас как у представителей резко упали, но зато наша личная маржа так же резко выросла. Беря у конкурентов продукцию, мы продавали ее с бумажными накладными, которые в неограниченном количестве могли брать на своей работе. Конечно, такая схема не могла работать в долгую, поэтому в Чебоксары я так и не поехал. Нас попросили тихо уйти из фирмы. Владельцы очень боялись, что мы расскажем эту схему всем (как будто до нее трудно дойти самому). Мне пришлось уволится, но за время работы схемы, денег я чуть поднакопил. Так как во дворе, где я жил я никого не знал, я пошел и записался в ближайший спортзал, где потели здоровые дядьки и гремели самодельным железом. Там я познакомился с себе подобными пацанами и был приглашен в компанию, «к ним на лавку» была такая лавка, где все они и собирались вечером. В целом не сильно они отличались от той компании, с которой я учился. Шлялись по району, иногда выбираясь в «город», курили травку, пили пиво и иногда пробавлялись работой, типа грузчиков и неквалифицированных строителей. Однако, наша компания была еще приличной, так как почти все в ней учились, кто где. Начал думать об этом и я, но как-то постепенно, без внутреннего огня. Мне нужна была идея, которая бы окрыляла меня. И тут я в первый раз достал, как из потайного кармана вторую детскую мечту, стать учителем. Мечта эта шла еще с каких-то совсем уж юных времен. Ну, знаете, много воспитанников детсада, хотят стать воспитателем или первоклашек, учителем. Эти люди кажутся маленьким детям всемогущими! Наверное, так же было и у меня, я не помню точно, но мечта, что называется «прилипла». В общем, услышав от одного парня в спортивном зале, что есть такой педагогический техникум, я крепко задумался. Я был уверен, что в институт с моей-то характеристикой меня точно не возьмут. Для техникума же мне нужна была справка из того самого «сельхознавоза» о том, что я прошел программу одиннадцати классов школы. Поэтому, узнав сначала все в педагогическом, я поехал в Арзамас и взял там эту самую справку. К своему изумлению, узнав, что сделал это я один, хотя я думал, что я за эти полтора года шатаний и сидений на лавке самый отстающий. Я общался, потом с одним из своих старых друзей и даже спрашивал, почему он не пошел дальше учиться. Он ответил, что даже и не знает. В общем, такие вот «лавочки» засосали почти всех. Справку мне выдавали, чуть ли не с извинениями, но мне было на это плевать, я уже жил будущим.