Денис Малыгин – Как я стал кандидатом наук (страница 2)

Вскоре, нам, как семье с ребенком дали квартиру на окраине Москвы. Когда соседи узнали, началась форменная травля. Благо это было недолго и вот я трясусь в кузове грузовой машины на куче тюков и диване. В новостройках все было просто огромным. Дома, дворы и громадные пустыри, где, как в джунглях росла гигантская лебеда. Это был просто рай для нас, мальчишек. Что мы там творили. Разломив гигантскую строительную катушку от кабеля (как на это хватило нам сил непонятно) сделали два плота и играли в морской бой. Стащили со стройки огромные плафоны от уличных фонарей, гоняли на них с горок. Строили шалаши. Крали фрукты у уличных продавцов – азербайджанцев и убегали от них в заросли лебеды. Всем классом с пацанами, мы записались в секцию борьбы. Но остались там надолго, только я и еще один здоровяк Леха. Видимо, стремление стать сильным было только у «травмированных» детей. Мы ездили на соревнования, а навыки, вбитые в меня тренером, сохранились до сих пор. У меня было очень активное и счастливое детство. Сколько раз я приходил в разорванной одежде и с фингалами не сосчитать. Спасибо нашим мамам за их стоическое терпение! В школе все было достаточно ровно, за исключением математики. Пришедший к нам молодой учитель, рыхлый и одутловатый молодой человек, имел привычку насмехаться над непониманием математики. И для многих, в том числе и для меня, навсегда «погасил» интерес к этой науке. И это, при том, что у нас была та самая «уличная закалка». Если бы это были современные дети, то последствия насмешек учителя были бы наверняка гораздо тяжелее. Я же выбрал, просто не замечать этот предмет, кое-как получая за него тройки.

Когда я был в девятом классе, мать с отчимом перебрались из Москвы, где мы жили на тот момент, на свою родину в Нижний Новгород, потому что на полках магазинов остались только банки с березовым соком и пирамиды банок с морской капустой. С работой, дело так же обстояло очень плохо и поэтому решили перебраться «поближе к земле». Я же, чтоб не переводиться на один год школы в другой город, остался в Москве, на попечении матери отчима. Ирина Александровна, так ее звали.

Я был поражен! Умнейшая женщина, кандидат педагогических наук, депутат моссовета (что это такое я никогда не знал и не интересовался), с великолепным кругом общения. Муж начальник крупного столичного, строительного треста. Званые обеды с академиками, хорошие московские дачи, рождение сына в Вене. Не жизнь, а сказка. Потом развод. Ради карьеры она отдала сына на попечение интерната и матери. Сын (мой отчим) всю жизнь люто ее ненавидящий и протестующий. Ненавидящий весь ее образ жизни. Талантливый и образованный таксист, гитарист, гуляка и пропащий алкоголик. Тогда, еще как-то держащийся, за счет моей матери. Умерший, от остановки сердца, буквально упившись до смерти. Прямо в тамбуре на лестничной клетке перед квартирой. Кстати, и сама Ирина Александровна умирала в одиночестве, практически на руках моей малообразованной и простой матери, которую она ценила за искренность и умение любить и сострадать. Я ее застал уже на склоне лет, несколько разочаровавшуюся во всем том лоске, в котором она пребывала ранее. Сейчас я понимаю, что ее в тот момент можно было назвать по-настоящему мудрой. Знаете, бывает у человека такой период, далекий от иллюзий юности, но еще достаточно в силах, чтоб передать весь свой, отфильтрованный опыт. Вот в этот момент мы и встретились. Она видела во мне своего внука, реализовывая свой воспитательный опыт, талант и нерастраченный педагогический потенциал. Родной внук, кстати, с ней вообще не разговаривал, ну, разве что, только когда клянчил у нее деньги. Педагог и ученый, променявшая родных на достижения. Ирония судьбы или последствия своих решений? Не знаю, не мне уж точно ее судить. Мне она дала очень многое. Я был просто дикарь. Длинные волосы, майка с Металикой, невероятная резкость в суждениях. Подростковый бунт во всей его красе. Дед, конечно, оставался для меня авторитетом, но его суждений типа – «ну, перестанешь маятся ху@#ей, и все будет нормально» – мне не хватало. Я искал новые смыслы. И нарочито, как многие подростки вызывал к себе негатив, как бы упиваясь им. В таких состояниях вот мы и повстречались. Ирина Александровна (я никогда бы не назвал ее бабушкой, несмотря на ее роль в своем воспитании) не осуждала, не ругала и не высказывалась резко. Наоборот, интересовалась, что же за херню я сейчас слушаю, читаю и ношу на себе.

– Денис, не надо пить кофе в литровых кружках – ставя на стол небольшой, изящный кофейник, говорила она – попробуй настоящий, я только что его сварила.

– а сахар, с молоком, где – недоумевал я – ну или хоть батона кусок!

– батона да, нет тоже – кивала мой воспитатель – не спеши, попробуй вкус хорошего кофе.

– Денис, возможно, не стоит есть всю вазу печений сразу.

– Денис, может быть спортивные штаны и туфли не самый лучший выбор.

– Денис, не обязательно доказывать свое мнение, человеку, которого невозможно переубедить.

Ну и так далее. Нет, это было все очень постепенно, без давления, с качественной рефлексией и интересными рассказами. И знаете, я вновь почувствовал тот вкус интеллигента – интеллектуала, но уже на новом уровне ощущений и понимания. Я с удовольствием пил кофе по утрам и проводил вечера за беседой с этой умной и несчастной женщиной и ее редкими, тогда уже, друзьями. Передо мной опять вставал тот мир свободной мысли и возможностей. У меня до сих пор сохранилась ее крошечная турка, в которой этот кофе и варился. Это практически все, что досталось из ее имущества после того, как дальние родственники накинулись делить шкафы, люстры и квадратные метры, как матерые гиены. Она пережила своего сына и до самого последнего своего часа у нас с ней сохранялись теплые отношения. Она умела себя поставить, без панибратства, без ложных заигрываний «в друзья». Она умела «включать герцогиню» так, что зарвавшийся азербайджанец – ларечник (а это все было в самый пик 90-х) вдруг извинялся и начинал говорить робко. Ну, на сколько, я был свободным от гулянок с друзьями, я черпал мудрость от своего воспитателя, которая оказалась вторым человеком, после деда, оказавшим определяющее влияние на мою жизнь. Она научила меня учиться. Научила «держать лицо» и быть гибким в суждениях. Но самое главное, она приучила меня анализировать себя и свою жизнь.

– посмотри на этого кавказца – говорила она мне, когда я тащил сумку с фруктами домой – он не знает языка, но обладает хваткостью, наглостью и отвагой. Он мог родиться в селе, но сейчас у него магазин в Москве. И посмотри на Сергея (ее сын), он родился в Вене, ему были открыты все пути, а он выбрал деградацию. Смотри за собой, выбирай осознанно и культивируй в себе то, что надо.

Отец, мать и бабушка не играли в моем воспитании значимой роли. Мать, тревожная женщина, сама нуждается в поддержке, чтоб был некий «мужчина», который бы уравновешивал ее тревоги, сомнения и инициативы. Сейчас такой мужчина нашелся и дай Бог ей здоровья, а ему стойкости! Бабушка же, Царствие ей Небесное, выплеснула на меня все остатки своей материнской любви, которой она любила своего сына, моего отца. Мать и бабушка дали мне самое главное в жизни – свою любовь и заботу. Они принимали меня, таким, какой я был и есть. Со всеми моими недостатками и убожествами. Простые и хлебосольные, русские женщины, на которых держится весь мир. И я, как и всякий потребленец, не замечал этого и часто был неблагодарным мерзавцем. Мне было мало той их простоты, с которой они жили. Я хотел большего. Мое тщеславие и гордыня требовали выхода. Я воспринимал их, даже с легким пренебрежением порой, за их примитивные суждения. Ну а отца я видел очень нечасто. Каждая такая встреча вызывала у меня одинаковые эмоции. Сдержанное любопытство, разочарование и злость. Злость оттого, что он живет своей жизнью и тяготиться нашими встречами. Злость от его слабости (он всегда был конформистом и искал, где легче). Злость оттого, что он позволял себе при своем вечном приспособленчестве, поучать меня. Между отцом и дедом, как я знаю со слов матери, так же был конфликт, прорвавшийся довольно жестко. Я рад, что мы с отцом жили и живем отдельно, так как оба ребята мы «очень заводные». Вообще конфликт родителей и детей тема вечная, думаю, так проявляется наша животная природа. С сыном (даже с очень малых его лет) у нас ситуация похожая. Радость от встречи, а через некоторое время конфликт, который расставляет «кто есть кто на этой поляне». На своей «поляне», я король и верю, что сын найдет свою «поляну», и даже надеюсь быть там гостем. Бабушка (а потом и третья жена отца) всегда превозносили его. Слава купил машину – говорила бабушка гордо. Сраная старая нива, купленная пополам с товарищем – ухмылялся я про себя. Слава у нас занимается спортом – каким-то, никому не известным. Слава у нас среднего роста – ага, среди пятиклассников, шкетов! Ну, вы поняли, наверное. Я отчаянно стал соревноваться с ним, хоть он об этом и не знал. Один раз мы с ним шли по рынку (я тогда уже не подстраивался под его планы, а просто зашел к бабушке, где мы с отцом и встретились) видеокассет. На мой вопрос о фильмах, продавец посоветовал мне что-то с Томом Крузом. И вот тут отец, видимо желая показать свою крутость и выпендрился.