Денис Малыгин – Как я стал кандидатом наук (страница 1)

Денис Малыгин

Как я стал кандидатом наук

Нужно ли лечить свои «травмы», если они позволяют залезть на желаемую «гору»?

Все совпадения имен случайны*

Был солнечный зимний день и снег поскрипывал под лыжами. Мы с моим другом катились по лыжне в сосновом лесочке, который примыкал к новостройкам на окраине Москвы. Я впереди, а друг сзади. Навстречу нам, едет какой-то мальчишка с отцом. Мы встречаемся, и чуть перед этим я схожу с одной лыжни, ожидая по тогдашнему этикету в ответ, что и парень сделает то же самое. Но мальчишка и не думал этого делать. Вместо этого, он наезжает загнутым носом своей лыжи, на мой. С пренебрежением смотрит на меня, а я на него. Это вызов. И вдруг, он протяжно произносит – Паааап! И его отец, взрослый мужчина, протянув свою руку, просто выкидывает меня, пятиклассника, в сугроб. Мой друг спрыгивает с лыжни сам, они проезжают, а я утираю злые слезы в сугробе. От обиды и несправедливости. И оттого, что никто не мог мне помочь. А потом пришла злость. На мальчишку, его отца, и, самое главное, на свою слабость. Именно тогда, эта пружина злости толкнула меня пойти в борьбу, толкнула на понимание что никто, кроме тебя не решит твоих проблем. Злость и ярость были тем топливом, той пружиной, что потом не раз меняла мою жизнь в самые непредсказуемые стороны.

Меня всегда привлекали интеллектуалы. Было что-то особенное в них, как мне тогда казалось. Они отличались от всего моего окружения, от родственников, которые в основном имели максимум техникум или вообще школу. У моей мамы была подруга, которая была замужем за каким-то физиком, кандидатом наук. Тихая и бездетная пара, в доме которых всегда было тихо, уютно. Пахло выпечкой и домашним вином, которое этот кандидат сам же готовил на своем балконе.

– Женю звали в Японию работать, но мы отказались – рассказывала маме ее подруга, Марина – Женя не переносит их кухню и, наверное, не сможет там выжить с его то язвой. Бляха муха, думал маленький я, да как такое возможно вообще! И не то, что бы я уж очень хотел в Японию, просто та свобода, с которой это говорилось, влекла своими горизонтами. Еще эти люди умели отдыхать. Театры, выставки, литература, пусть простые, но все же путешествия. А еще они разговаривали. Разговаривали не о ценах на продукты, урожае картошки или сволочи начальнике. Нет, их беседы были над этим и то, что они спрашивали мое мнение и слушали его без насмешек, мне жутко нравилось. В общем, какой-то розово ванильный образ интеллигента – интеллектуала прочно заякорился в моем детском мозгу. Плюс минус ему соответствовал из моего окружения только дед, по отцовской линии. Образование он имел то ли пять, то ли семь классов, но все в деревне и в городе, где они с бабушкой жили, считали его мужчиной умным. Но он, при всей своей эрудиции и развитом критическом мышлении имел грубоватый характер и был предельным циником. Его характер называли сложным из-за того, что он всегда имел свое мнение, умел его отстаивать, но при этом, когда надо не высказывал его, был очень гибким в суждениях и предельно четко видел свои интересы. А еще его отличительной особенностью было умение учиться. Бабушка со смехом вспоминала, что первый забор, который сделал дед, был столбами наружу, а не внутрь.

– вся деревня смеялась – хихикая, говорила она.

– епп твою мать, Рая – ворчал дед – могла бы и не говорить. Было и было, зато потом все ходили совета спрашивать. И вот это то, как раз я видел сам, своими глазами, как деревенские приходили к нему за советом.

– не проблема что не умеешь – говорил мне дед – да, сперва дураком покажешься кому-то, шишек набьешь, но потом научишься. Все видят только результат, а на твои старания всем наплевать. Делай свое дело и не сильно отвлекайся на мнения окружающих. Не жалей хороших слов, умей благодарить и восхищаться, но не верь никому особо, всегда знай, чего именно тебе надо. Знал бы ты дед, как мне пригодилась твоя наука. Если ты видишь меня сейчас, я знаю, что криво ухмыльнешься в свои усы, под перебитым носом и будешь мной гордиться. Хоть и не покажешь вида. Именно ты научил меня рассуждать, аргументировать, манипулировать и смотреть глубже, чем человек хочет тебе показать.

С дедом же, вернее просматривая летними вечерами после гуляний телевизор, я обрел своего первого «тотемного героя». Остап Бендер в исполнении Андрея Миронова. Как же он был прекрасен! Бабушка оценивала этого «героя», как и все, нормальные советские люди, как мошенника и плута. А вот дед смеялся над его «подвигами». Я же с замиранием и восторгом смотрел и восхищался. Легкость, с которой герой жил и творил, его азарт, умение выходить из трудных ситуаций, но самое главное отношение к материальным благам. Для него вся жизнь была игра! Легко пришло, легко ушло! Это было настолько не похоже на все, что я видел в семье с правильным трудовым воспитанием, что я был буквально под гипнозом. И знаете, мне это очень импонировало! Как красиво он жил, деньги, женщины, друзья и враги, все крутилось так, как он хотел! Как легко он относился к драмам и переживаниям, как сносил трудности. Конечно, я стеснялся, так как такие персонажи всегда порицались обществом, но я очень хотел быть похожим на этого антигероя.

Вообще, в деревне был свой микромир, в котором я по-настоящему был счастлив. Если бы спросили, где я чувствовал безопасность, счастье и радость от жизни, на протяжении самого долгого времени, я, не раздумывая, назову дом деда и бабушки. Я ездил туда с первого класса, по девятый и еще пару лет техникума. Все летние каникулы я был там. Вечером, сидя с бабушкой на завалинке я слушал рассказы о ее отце и деде, которые жили тут. Я своими глазами видел гигантскую ветлу, которую посадил мой прадед и огромный, красавец дуб, который посадил его отец по приказу барина, чтоб осушить болотистые берега большого пруда. В этих рассказах оживали мои предки. Оживали старые фотографии на стене. Оживал случай, когда прадед решил спилить огромный, засохший сучок от того дуба, который посадил его отец, а бабушка должна была принести ему лестницу, но заигралась и забыла. Вспомнила только тогда, когда ее отец пришел, а она спала на печке. Оживал случай, когда прадед собирался на войну и старшая бабушкина сестра сказала, мол, тятя (так его звали дети) вам там (на фронте) и воевать не придется, как только «прилетят соколы Сталина». Отец же с усмешкой покачав головой, назвал ее ласково, дурой, и сказал, что «разве бы нужны были на фронте, такие старики (ему было 43 года) как он, если бы соколы Сталина справлялись». Там я чувствовал ту нить, которая зовется «корни» и соединяет прошлое с будущим. Там жил и живет до сих пор, мой друг детства. Несмотря на то, что он живет в старом и крошечном доме, употребляет алкоголь столько, сколько его есть в обозримом пространстве и у него нет постоянной работы, он счастлив. Раз в летний сезон, я стараюсь ездить туда, где я знал каждую травинку. Неспеша гуляя по местам своего детства, я вспоминаю беззаботное детское счастье, которое я знал в этих местах. Именно эти поляны, леса и крошечные домики, так непохожие на коттеджи поселка, где я сейчас строю свой дом, напоминают мне одну простую истину, счастье не в деньгах, а в тех мелочах, которым ты способен искренне радоваться.

Школа пролетела для меня совсем незаметно. Первые три класса я учился в Нижнем Новгороде, это время я помню очень плохо, но в моих школьных дневниках пестрят надписи красной ручкой, выговоры, за постоянные разговоры с девочками на уроке и за драки. Ну, за сорок лет, тут мало что изменилось. За самые нужные навыки в жизни, мне в школе ставили самые плохие оценки. А вот четвертый класс я встретил уже в Москве. Жили мы в коммунальной квартире между станциями метро Семеновская и Бауманская. Это был старый и довольно мрачный на тот момент квартал с обилием гаражей и всяких «заброшек». Сейчас, глядя на весь столичный лоск, трудно поверить, но в те времена, даже фонари были не везде. Четвертый класс я помню парой событий. Первое событие, я стал посещать кружок биологии. Ну, к биологии он имел очень опосредованное отношение. Но какая там была учительница! Молодая женщина, только после института, и очень красивая. Она увлеченно рассказывала про тайны природы, а четвероклассник Малыгин примеривался, как бы к ней подкатить! Естественно, это было невозможно, но мысли я помню отчетливо. Второе событие, меня в классе подсадили к компании хулиганов, чтобы я оказывал на них перевоспитывающее влияние. Ага, конечно. Пацаны, они были вполне нормальные, отнеслись ко мне настороженно, но перевоспитываться не собирались. Я тоже не горел желанием стать Макаренко, не доносил на них учительнице и прочее. Они это оценили и пригласили меня к ним тусить. Мы залезли в подвал жилого дома, где у них была оборудована комнатка. Стол, кровать и пара стульев. Но это была свобода! Мы могли заниматься там, чем хочешь. Подобрав и пригрев беременную дворнягу, вскоре, мы все после школы радостно бежали смотреть на ее новорожденных щенков и конечно подкармливали и играли с ними. Пропадали на ближайших стройках и прыгали с куч песка, прямо в строительные котлованы, так, чтобы не попасть в лужу на дне. Воровали длинные медные трубки и делали из них копья и сабли. Дома мне было не очень комфортно. Коммуналка с общей ванной, полной тараканов и двое пожилых соседей, недовольных тем, что «понаехали тут» не очень способствует домоседству. А потом, у нас с хулиганами, созрела идея обнести склад. Мы составили план, несколько дней наблюдали за ним. Склад был какой-то заброшенный и на нем был вечно пьяный сторож. Меня, как самого «молодого» в этом деле поставили стоять «на стреме». Из добычи я взял себе швейные крючки. Остальные просто не знали, что это такое и какой это дефицит в своей отрасли, а я не горел желанием их просвещать. Отнес их матери, которая считала их поштучно. А тут сразу две коробки! Конечно, меня быстро «раскололи» и мама приняла жесткое решение. Вместе со мной она пошла на этот склад и я, запинаясь и краснея, извинялся за содеянное, перед опухшим после возлияний сторожем. По-моему, он даже не понял, что я всунул ему в трясущиеся руки. Вот такой урок ответственности за свои действия от мамы и спасибо ей за него! От такой веселой жизни я и сам скатился вниз по оценкам в школе и меня пересадили обратно.