Денис Макаров – Живой доспех (страница 32)

— Ты зовёшь меня в особняк в надежде заглушить собственное чувство вины, но совсем не думаешь о моих чувствах. Ты хоть подумал, каково мне будет жить с ней в одном доме и каждый день видеть этот доспех?

— Я думал, вы неплохо ладите.

— Так и было, пока ты всё не испортил. А теперь уходи, не хочу тебя видеть.

— На дуэль хоть придёшь?

Лина смерила меня взглядом, полным презрения, но ничего не ответила.

— Выносливость — вот что важно, если хочешь уметь держать удар, — наставлял меня Ракс.

Я в очередной раз пытался покорить башню. По словам Ракса, вся проблема была в том, что я только «пытался».

— Делай, Райкен. Никто, кроме тебя не выиграет в дуэли. Но сперва нужно перебороть самого себя.

Я в это время лежал на лестничном пролёте, глотая ртом воздух. В этот раз я почти добежал до крыши, но ноги предательски запнулись на финальном рывке, и я кубарём скатился вниз.

— Ты хочешь проиграть?

— Конечно нет, — фыркнул я.

— Тогда почему ты постоянно строишь себе препятствия? Ставишь ограничения? Ты можешь всё, что захочешь. Так бери и делай.

Твою тень, да скажи мне, как это сделать?

Тем вечером я стоял у портрета Квенлана. В голове эхом повторялись его слова.

«Превзойди меня».

Да как это сделать то, если я себя превзойти не могу? Я ожидал, что тренировки с Раксом придадут мне уверенности в себе. А я пока что всё больше и больше разуверивался в собственных силах.

Я часто выходил победителем благодаря своей упёртости. Но она не всегда могла компенсировать слабость моего тела. Ещё и это ссора с Линой.

— Я в последнее время тоже часто к нему прихожу, — тихо сказал Лео, незаметно появляясь рядом со мной. — Он словно поддерживает меня даже сквозь портрет.

— А меня всё никак не отпускают его последние слова, — отозвался я.

— Что он тебе сказал? — Лео с интересом посмотрел на меня.

— Чтобы я его превзошёл. Только, боюсь, это невозможно.

Мы некоторое время молча смотрели на портрет.

— Знаешь, каким было жизненное кредо Квенлана? — спросил Лео.

— Спасти как можно больше людей?

— «Побеждать — это кайф», так он говорил всегда. И за что бы он ни брался, он делал это с азартом. Не с мыслью, что будет, если он проиграет. А с мыслью, как же здорово будет победить. Может, тебе стоит попробовать так же?

Лео развернулся и пошёл к лестнице в своей привычной манере, даже не попрощавшись.

Я же всерьёз задумался о его словах, не сводя взгляда с портрета Квенлана.

Страх.

Он поселился внутри меня с тех пор, как мы побывали в королевском дворце. Я постоянно всем твердил, что обязательно выиграю. Бахвалился попусту. Но глубоко внутри переживал за себя и Элизу. Слишком многое поставлено на кон.

Как тут можно не думать о том, что будет, если я проиграю?

«Побеждать — это кайф».

Я вспомнил, с каким удовольствием уложил Ракса на лопатки. Как в одиночку без доспеха победил сразу двух рыцарей. Как сражался с варварами.

В груди вспыхнуло приятное чувство.

В те моменты я не думал о поражении. Нет, конечно, я боялся. Но не заострял внимания на страхе, как сейчас. Я горел победой. Делал всё для её достижения. Без оглядки, что со мной будет.

Так вот, о чём говорил Ракс все последние дни.

Кулаки сжались сами собой, натягивая кожу на ноющих костяшках. Приятное чувство из груди расходилось всё дальше и дальше по телу.

Мне необходимо победить.

Рука предательски прогнулась под гнётом боли, и я повалился на камни. До дуэли оставалось меньше двух суток.

— Ещё раз! — прорычал я и снова встал в стойку.

Ракс уже сидел на коленях.

— Давай хоть руку сменим.

— Вставай, — сказал я сквозь зубы.

Всё моё тело уже сотрясали волны боли. Но до меня, наконец, дошёл смысл жизненного кредо Квенлана.

Ракс встал напротив меня.

С моего носа ритмично падали капли пота. Безумно хотелось его вытереть, но я запретил себе. Сейчас у меня одна цель — устоять.

Руку как будто сковали полосы боли. Резким огнём горели пресс и грудь. Кулак превратился в сгусток агонии. Моё дыхание стало рычащим.

На лице же появилась улыбка.

Я уже простоял дольше, чем когда-либо. И это было приятно.

Подняв взгляд на Ракса, я заметил, как впервые дрогнула его рука. Моя улыбка превратилась в безумный оскал. Наверно, будет неимоверно приятно, когда я простою дольше него.

Ракс поднял взгляд и встретился со мной глазами. По его лицу пробежала тень сомнения. Затем он нахмурил брови и упёрся взглядом вниз.

Об этой несгибаемости ты говорил, не так ли? Когда по всем правилам я уже давно должен валяться на земле, а вместо этого смотрю на тебя с вызовом.

Рука слегка подогнулась. Я закричал, со всей силы отталкиваясь от камня и выпрямляя её. Рано. Я почти победил. Почти достиг того кайфа, к которому стремился.

Ракс начал хрипло дышать. Его мускулистая рука теперь сотрясалась наравне с моей. Моя врождённая упёртость теперь не только не давала мне упасть, но и подгоняла вперёд. Я смотрел на Ракса, не переставая улыбаться сквозь боль.

Спустя самую долгую минуту в моей жизни, Ракс с криком повалился на землю. Я намеренно отсчитал десять секунд и только затем повалился вслед за ним.

Вместе с долгожданным облегчением в тело ворвался поток радости. Я глубоко вдыхал воздух, но вместе с тем не мог перестать улыбаться. Меня просто разрывало изнутри оттого, что я, наконец, победил.

— Не смотри больше так на меня, — хохотнул Ракс.

— Я теперь только так на всех соперников смотреть и буду. Давай, теперь вторая рука.

Мне показалось, или Ракс застонал?

На левой руке я тоже простоял дольше.

Следующий день ознаменовался новой победой. Я больше не замедлялся, пока бежал на вершину башни в полных латах. Я пёр напролом, несмотря на протестующие ноги и мышцы. Шаг за шагом вёл себя всё выше. Потому что знал — там, на крыше, меня ждёт победа.

К концу дня Ракс заявил, что я готов. Командир разделял его мнение, видя мои успехи в управлении силой доспеха.

Но самое главное, я был полностью согласен с ними. Завтра я не буду бороться за выживание. Я буду побеждать.

У короля же были иные планы на этот счёт.

Глава 14

Дуэльная арена представляла собой огромную круглую площадку, усыпанную белым песком. Чтобы лучше было видно кровь, как пояснил мне Ракс. С четырёх сторон по краям арены стояли внушительные Танки. За ними высились трибуны, которые уже были забиты народом.