Денис Лукьянов – Цена магии (страница 48)
— Господин Талий, вы меня плохо, плохо!.. слушали. Сначала кое-что предприму я. Начнем с огоньком?
Ширпотрепп ухмыльнулся.
Он вытащил из кармана карамель на палочке, поднял ее верх и, глядя прямо сквозь сладость, как через осколок стекла, обвел взглядом башню Правительства. Нахмурив брови, глава восставших долго лизал карамель Ля’Сахра — и закрыл глаза.
В наступившей тьме все искрилось, в ушах слегка шипело — открой он глаза, и потоки магии, паучьими нитями пронизывающие и его самого, предстали бы взору.
Ширпотрепп дал пинка воображению, и те шестеренки мозга, что отвечали за эту функцию — изляпанные кляксами разноцветной краски и, в случае с главой восставших, заржавевшие, — зашевелились. Из темноты родились схемы, наброски, легкие, но правильные представления Ширпотреппа об устройстве башни Правительства — огромного конуса, магического древа, торчащего посреди городского леса. С тремя мудрецами-идиотами внутри.
А потом, Ширпотрепп представил огромный огненный шар, стремительно поднимающийся вверх и взрывающийся в хаотичном фейерверке сотен маленьких язычков, падающих вниз пламенным, роковым и Армагедоническим ливнем, поджигая и обугливая даже камни.
Все вокруг ахнули до того, как глава восставших открыл глаза.
А потом искрение и шипение исчезло, и на смену им пришел вполне себе не магический жар и дым.
Драконы-водостоки продолжили смотреть вниз, наблюдая за разгоревшимся пожаром и собственной гибелью. Огонь отражался в их каменных глазках, придавая им больше жизни, чем нужно. Недвижимые рептилии
Восстание началось.
Зак Конн вылез из канализационного люка, протер лоб и подал руку Платзу, которую тот вежливо отвергнул.
— Ну, что же, — заговорил жандарм, когда «как бы мэр» выбрался на поверхность. — Мне нужно доложить обо всем своему начальству — желательно в письменной и устной форме. А вы не волнуйтесь, ваших воришек мы уж точно найдем.
Зак хотел было добавить что-то еще, но его остановила яркая вспышка. Жандарм обернулся, чтобы найти источник столь внезапного света, и тут же застыл, раскрыв рот. Отражение пламени заблестело в его зрачках.
Башня Правительства горела. Она превратилась в один огромный язык пламени, в титанический кострище, который любому инквизитору и охотнику на ведьм снился в самых сокровенных снах.
— О нет, это совсем
«Как бы мэр» опустил закатанные брючины и посмотрел на пожар. В его черных очочках пламя обретало какую-то невероятную, аристократическую роскошь.
— Ну что ж, надо тоже заглянуть на огонек, — улыбнулся он сам себе и зашагал вперед, даря городским улицам еле-слышный, разносящийся слабым эхом «клац».
Огонь, обладающий отменным аппетитом, взывающим зависть даже у Титанов, перекидывался с одного балкона башни на другой, с водостока на водосток, с этажа на этаж, не щадя ничего и никого. Он трещал и стрекотал от радости, от такого внезапно наступившего пира — как обжора при виде целого стола еды на каком-нибудь королевском приеме.
Пламя подбиралось к овальному столу.
Супримус встал с пола и приложил ладонь ко лбу. Нет, это ж надо такому случиться — непонятная тряска, наступивший внезапно пожар и очередное магическое землетрясение, от которого до сих пор болела голова. Член Правительства посмотрел по сторонам, различив в бушующем огне магические аномалии — ярко-рыжего цвета, под стать пламени. Ну конечно же, очередная тряска, очередные аномалии…
Только в этот раз магическое землетрясение было намного сильнее обычного.
Лампы, предназначенные для вечернего освещения, мигали, хаотично сменяя цвета — только вот эта деталь терялась в общем пламени.
Супримус соображал быстро — первым делом, он отметил недостающее звено в цепочки событий. Звено с пузом и золотом — собственно, Златочрева.
— Златочрев! — заорал Триумвир, буквально прыгая в островок пола, не охваченный огнем.
— Я здесь, все в порядке! — закашлялся второй Триумвир и поднялся. — Ну, как бы, если говорить в общем и целом, все
— Спасибо, я заметил, — кинул белобородый член Правительства, хватая Златочрева под руку и закрывая рот с носом ладонью. Нет дыма без огня — если только пламя не магическое. В этот раз, оно было более чем реальным.
— Почему мы не можем наколдовать воды, ну вот почему! Может, лизнем этой карамели и все потушим? — пробубнил Триумвир в золотой робе, поспешно выходя из горящего зала.
— Не самая хорошая идея — ты ведь почувствовал?
— Еще бы! В этот раз как тряхануло, так тряхануло!
Пробираясь сквозь задымления, они выбежали к стеклянному цилиндру. Золотые философы перестали сыпаться — механизмы вышли из строя и, к тому же, горели.
— Камень! — заорал Златочрев, тыкая вверх. — Нам нужно его забрать! Он же сгорит!
Член Правительства подался было вперед, но Супримус вовремя схватил его за рукав, чуть не повалив.
— Остановись! Пока ты заберешь его, сгоришь сам — магические лифты не работают, ты забыл?!
— Но это моя обязанность! — набрал в грудь побольше воздуха Златочрев и тут же закашлялся от обилия попавшего внутрь дыма, который Триумвир никак не собирался вдыхать. — Ты ведь понимаешь, что если его не станет, то все — я имею в виду абсолютно все, пойдет наперекосяк! Мы дадим погибнуть гениальной системе, которую сами и придумали!
— С ним ничего не успеет случиться. Мы разберемся с проблемой быстрее, чем золото оплавится.
Супримус потащил Златочрева к огромной лестнице.
— Но это такой риск! — возмутился чернобородый Триумвир по пути.
— Златочрев, горит моя лаборатория. А там — помимо толики выделенной нестабильности — дело всей моей жизни! Мы не дадим пропасть двум Алхимическим Чудам сразу — пусть одно из них и не доведено до конца!
Супримус подтолкнул своего коллегу к лестнице. Тот посмотрел вверх, на пламя, которое приближалось все ближе и ближе к огромной стеклянной трубе в центре.
А потом, тяжело вздохнув, он начал движение по лестнице.
Два Триумвира шагали настолько быстро, насколько могли — бегом их походку назвать было трудно. Ступени сменяли друг друга, но в этой ситуации каждая из них напоминала скорее непреодолимый склон обрыва, чем легкую преграду, для преодоления которой нужно лишь поднять ногу. Со всех сторон жарило, да так, словно злая колдунья, живущая в пряничном домике или избушке на курьих ножках, растопила печку и засунула туда двух членов Правительства в качестве сытного, но больно уж сварливого обеда.
Все полыхало — пламя распространялось так же быстро, как и появилось, охватывало даже камни, словно они были и не камнями вовсе, а сухими ветками, бревнами, смоченными горючей жидкостью. Благо, деревянных конструкций при строительстве почти не использовали — иначе они сгорели бы моментально, при таком-то пожаре.
Что-то хрустнуло. Инстинкт сработал быстрее разума, и Супримус моментально толкнул второго члена Правительства в сторону. Каменная колонна свалилась на лестницу с верхнего этажа и раскололась, чуть прокатившись в низ.
— Хорошо бы прибавить шагу! — белобородый Триумвир помог подняться Златочреву.
— Я пытаюсь, пытаюсь! Но я не бегун! Не в нашем возрасте такие пробежки!
Муравейник разворошили, и все те, кто находился в башне Правительства — те, кто, казалось бы, здесь даже не существовал, но поддерживал работу, бежали в низ по лестницам, как стадо разъяренных лилипутов. Только сейчас, во время пожара, стены башни наполнялись бурлящей и, самое главное, заметной жизнью. Ее испуганные представители отрывались от своих дел и выбирались из уютных нор-кабинетов лишь с одной целью — спастись.
Рано или поздно, два Триумвира достигли нижнего этажа. И вот здесь началось самое интересное и ужасное.
Первый этаж горел пуще всех остальных, и в этом пламени, помимо выбегающих на улицу людей, копошился казначей. Он подхватывал бумаги своими чешуйчатыми лампами, но движения его были ленивы и медлительны — драконы по природе своей были таковыми, не привыкли вставать с насиженного места или даже взлетать, делали все нерасторопно, как вышедшие на пенсию бабушки и дедушки, во власти которых теперь было все время мира. И из-за это медлительности, плавности и неуклюжести движений, половина бумаг уже успела сгореть, а пламя подбиралось к самому казначею.
— Казначей, убирайся оттуда! — закричал Супримус.
— Но господин Супримус, бумаги! Я не могу оставить их здесь!
— Скорее, убирайся! — повторил слова белобородого члена Правительства Златочрев. — Я не собираюсь терять такого казначея!
Дракон помедлил, явно размышляя над дальнейшими действиями, а потом ринулся прочь от насиженного места. Правда, движения его остались такими же медлительными — он полу-шел, полу-полз, накренившись вперед и пользуясь лишь сильными задними лапами.
Что-то опять треснуло, и груда камней, смешанных со стеклом, свалилась сверху, придавив под собой казначея. Тот рухнул на свое драконье пузо, не выронив из рук бумаг.
— Огонь добрался до стеклянной трубы! — констатировал казначей, пыхтя дымом из ноздрей.
Златочрев, метнувшийся к дракону, смахнул с его морды разбившиеся очки.
— Возьмите бумаги, господин Златочрев, — прохрипел тот.