Денис Лукьянов – Цена магии (страница 21)
— Не обращайте на него внимания, у него… скажем, синдром, — махнула рукой работница Борделя. — И у него, вроде, есть девушка.
— Ого. Удачи вам, — сочувственно сказала капитанша — именно так выглядит внезапно проснувшаяся женская солидарность.
— Видимо, капитан корабля на время обратного вояжа сменился… — шепнула Лолли на ухо Инфиону.
— У них весьма странные отношения, — сказал волшебник даме. — Но, может мы все-таки можем как-то доплыть на этом корабле? Понимаете, я, точнее мы, выбрались в отпуск. Но вот только отпуск этот катиться в тартарары…
— И в чем проблема? Купите билет на обычный рейс, мы, я имею в виду корабли, возим не только грузы.
— Ну, чем быстрее мы уедем — тем лучше будет. Работа, — последнее слово Инфион произнес словно превратившись в Сизифа, толкающего свой камень, — работа, все же, не ждет.
— Если я не ошибаюсь, то сегодня вечером как раз должен отчаливать пассажирский корабль. Вот и отправляйтесь на нем. Но нет — значит нет, вы уж простите, такие правила, такие законы.
— Вы знакомы с Златногорским жандармом? — внезапно уточнила Лолли.
— Нет. Я местная.
— О. Тогда понятно. Поверьте, слово «закон» в его понимании настолько же мягкое и гибкое, как глина.
— Но, повторюсь, мы
Новая белая рубашка в красное сердечко немного шевелилась, даже скорее дергалась на ветру, в отличие от него самого. Мозг романтика находился в небольшом стазисе — серое вещество отключилось, но в то же время воспринимало всю информацию вокруг. Уши огромного механизма под названием «Ромио» тоже работали исправно — и вот, замыкание закончилось, и романтик пришел в движение.
— Мэм, — обратился он к капитанше, стараясь смотреть в лицо — но древние инстинкты заставляли глаза скользить вниз, на то место, которое будто специально сделали мишенью для взора, — может, у нас все же получится договориться?
Вообще, Ромио, который в последнее время старался не заглядываться на других девушек (он правда старался-старался! У него даже получалось — до сего момента), придерживался правился «все как в музее». То бишь, смотри, но не трогай. Но в этот роковой, предательский момент, он поступился этим принципом — и обрек всех на верную погибель.
Романтик положил руку капитанше на плечо.
— Руки, — строго отрезала женщина.
— О, ради всего… РОМИО, — попыталась остановить его Лолли. — В конце концов…
Инфион хотел что-то сказать — но мысли бегали в панике, говорить было нечего.
Машина, работающая внутри дважды «неместного» и как магнит притягивающая его к девушкам, была заведена — и ее уже нельзя было остановить.
А где-то вдалеке замерцали две еле-заметные фигуры жандармов, которые как раз вовремя решили забрести в сторону порта.
Вторая рука Ромио попыталась обхватить капитаншу за талию, а потом….
Потом от вполне себе ошеломительного крика двойной мощности те птицы, что еще сидели рядом, разлетелись в сторону безопасных мест. А молодой матрос, все это время с удовольствием наблюдавший за картиной, уронил швабру и разинул рот.
Некоторые люди очень кропотливо относятся к приему гостей, даже если видят их в первый и, возможно, последний раз. Заваривают чай, всегда держат гостиную в идеальном порядке, сажают гостя в мягкое кресло и тому подобное.
Кресло, надо сказать, оказалось действительно мягким.
Платз немного поерзал и наконец-то принял максимально удобное положение. Золотистая шляпа блестела на вешалке в коридоре, а трость была аккуратно прижата к громадине бархатного кресла. Тут можно было ненароком уснуть — благо, сон вовсе не входил в планы Златногорского «как бы мэра».
Зазвенели чашки — и где-то в глубине дома показалась фигура хозяйки, аккуратно несущей поднос с посудой для чаепития. Гостиная была в этом доме чем-то наподобие сакрального места, некого святилища, к обстановке которой подходили с невероятной любовью и аккуратностью. Комната поглощала внутрь себя — затягивала в атмосферу уюта, как зыбучий песок. Гостям оставалось лишь надеяться, что весь остальной дом выглядит и, главное, ощущается точно так же.
— А вот и чай, — пожилая хозяйка известила гостя о подоспевшем напитке, попутно легонько хлопнув подносом по столу. Разлив коричневую жидкость по чашкам, она плюхнулась в кресло напротив.
— Спасибо, — улыбнулся Платз и полез во внутренний карман.
— Так вы, говорите, ищете комнату, да? И надолго?
— Ну, как получится — максимум, думаю, месяц, — блондин в золотом костюме аккуратно вылил Эликсир Молодости в чашку и практически без лишних звуков размешал — напиток слегка порозовел.
— Хорошо, хорош… ооо! — старушка отвлеклась на, как ей показалось, занимательные «чайные махинации» Платза. — Вы что, пьете эти Эликсиры, как их там, Молодости?
— Да, и, скажем так, довольно долго.
— И как они? Я просто много о них слышала — но все никак не возьмусь попробовать. Мало ли, что потом еще вырастет… или отвалится.
«Как бы мэр» рассмеялся.
— Пока что хвоста не появилось, и все конечности на месте, — он с удовольствием сделал глоток. Конечно, никаких такого рода побочных эффектов — зато от привыкания никуда не деться. — Так что там с комнатой?
— Может когда-нибудь я тоже решусь их попробовать, надо подумать… — мозг хозяйки, видимо, работал в замедленном режиме. — Ах, да, комната! Конечно. Да, неделя, месяц — сколько угодно, если вы платите, конечно. И вы сказали, что…
Старушка ненароком поперхнулась чаем, и Платз решил продолжить за нее.
— Да, я люблю, когда есть соседи. Просто чтобы было, с кем поговорить. Не слишком назойливые, конечно — что у вас с этим?
— Ну, можете не беспокоиться — сейчас у меня живет всего пара человек, и они спокойные, как удавы! Если удавы, конечно, правда спокойные, никогда их не видела вживую. Зато слышала, что они за раз, не жуя, могут слопать целую…
— Ровно пара человек? — лицо Платза покрылось корочкой серьезности.
— Ээээ, да, — не поняла вопроса хозяйка. — Пара, да. Два человека. Две девушки, если вам интересно.
Когда старуха заговорила о девушках, голос ее моментально помолодел.
— О, замечательно. Просто замечательно.
«Как бы мэр» попытался выдавить из себя улыбку, но ничего не вышло — новость была довольно прискорбной. Где первый блин комом, там и второй — главное, чтобы все оладушки не получились такими, иначе условная Масленица совсем не задастся.
Платз допил чай, встал, подхватил тросточку, дошел до вешалки и надел шляпу, ничего не говоря.
— Что, не подходит? — старуха закопошилась. — Но девочки правда милые!
— Боюсь, что нет. Не подходит. Но… я подумаю, — блондин произнес спасительную фразу, которая обычно значила «точно нет» и «даже не собираюсь возвращаться». — Спасибо за теплый прием.
Платз приподнял золотую шляпу, кивнул в знак благодарности и ушел. Оказавшись на улице, он достал мятый листочек и вычеркнул второй пункт списка — вздохнул, улыбнулся солнцу, которое не особо грело, и отправился дальше.
Старуха тоже вздохнула, но не улыбнулась — ладно, что уж тут поделаешь. Она принялась убирать посуду из гостиной — которая, говоря откровенно, была в разы лучше остальных комнат. Встречают по одежке… а уж как там провожают, хозяйку вовсе не волновало.
Склонившись над пустой чашкой Платза, чтобы забрать ее, хозяйка остановилась. Она посмотрела внутрь, пытаясь высмотреть остатки эликсира, а потом принюхалась. Старуха сморщилась, недовольно фыркнула, поставила чашечку на поднос и ушла куда-то в дебри дома. Чашка, к слову, пахла обычным чаем.
Солнце продолжало светить, застилая пол и стены полосками. В основном из-за того, что освещало камеру через тюремную решетку. Инфион, с сожалением смотревший на волю, тоже стал полосатым благодаря светилу.
На удивление, оказалось, что полицейская система в Сердце Мира организована прекрасно — для начала по той причине, что на город был не один (хоть и блестящий) жандарм. Здесь даже имелись камеры для содержания арестованных — где вся троица сейчас и находилась. В принципе, ничего необычного — холодные и серые каменные стены, решетка вместо окна, большая решетка в качестве двери и вентиляция, тоже снабжённая решеткой. Вторым блоком изолятора — совсем иным миром — было помещение за пресловутой решеткой. Там стояла пара небольших столов с магическими лампами, которые сейчас светили синим. Наверх вела лестница — видимо, в какие-то другие кабинеты. По ней как раз спускался человек.
— И почему нам надо было так влипнуть, — Инфион закрыл лицо руками, чтобы солнце не светило в глаза.
— Потому что у кого-то нет мозгов, — буркнула работница Борделя.
— Ну а что! — Ромио излучал невинность, как всегда. — Я что, знал, что попытка прикоснуться к человеку карается законом?! В других местах это вроде норма — ну, максимум, ты получаешь пощечину…
— Ты и так получил, — Лолли ткнула пальцем в красную щеку дважды «неместного».
— Да! Но это была нормальная реакция! А вот это все — ненормальная. Кто же знал, что попытка потрогать девушку — незаконна и вообще считается до… до что-то там.
— Домогательством, — подсказал жандарм, перебирающий бумаги за столом. — Все правильно — домогательство и попытка нелегально пробраться на корабль.
Мужчина что-то отметил карандашом на бумаге.