Денис Лукьянов – Цена магии (страница 13)
Белобородый член Правительсва отварил двери своей алхимической лаборатории и щелчком включил магический свет. Тот заиграл с баночками, колбами, флаконами, словно флиртуя с ними, и начал придавать жидкостям некое космическое сияние.
Супримус захлопнул дверь, изолировав себя от внешнего мира.
Он натянул на руки черные перчатки и, не меняя пиджака, раздвинул в стороны все, что валялось на столе. Потом триумвир прошел вглубь своей лаборатории — намного больше каморки Фуста — и зажёг еще несколько ламп. Члена Правительства всегда мучил тот факт, что старик Фуст создал свое Алхимическое Чудо в маленькой комнатушке, словно белка в дупле, которое было в два раза меньше самого зверька. А вот он, Супримус, не успел этого сделать, при всех тех масштабах и возможностях, открытых ему.
Ну ничего, и на его улице будет праздник.
Последние лампы вспыхнули — и свет кинулся на что-то, лежавшее внизу. А потом он испугался, и словно в порыве ужаса отразился от блестящей поверхности. Испугался того, что лежало на большом столе, который вполне можно было бы использовать для создания монстра, а потом оживить существо залпом молнии.
Но лежало там то, что видели вороны, и отчего они в свое время почернели.
Ох, если бы все только знали, над чем он работает….
Ветер словно давал пинка уже перешедшему на шаг Инфиону, не давая останавливаться, хотя ноги уже давно переживали не лучшее свое состояние.
И вот за углом, как свет в конце тоннеля или оазис в пустыне, показался дом Ш’Мяка.
— Ну наконец-то! — волшебник перешел на медленный шаг. — Я думал, мы и не доберемся.
— Эээ, а ты уверен, что это тот дом? — Ромио чувствовал себя лучше работника Бурта, хоть и тащил сумки с покупками.
— Мне кажется, за нами уже давно никто не бежит. Давайте передохнем, а? — Лолли уже совершенно не хотела идти, но страх пинал все с новой и новой силой, заставляя кое-как перебирать ногами.
— Посмотрите на окна, — с наслаждением протянул Инфион, сметенный идей Ромио. — Все горят. Мы
Дальнейшая дорога прошла не сказать чтобы во мраке. Скорее, как в какой-то налипшей на условный скафандр тине, слившей все вокруг в одну неразборчивую массу.
Инфион даже не понял, как сам машинально достал ключ, всунул в скважину и удивился, что ничего не произошло. Точнее, удивление это тоже прошло мимо — все эмоции беспорядочно валялись, поверженные такой пробежкой, которую никогда еще не видывали.
В общем, дверь была не заперта.
Все трое молча вошли в инновационный хостел, закрыли за собой дверь и просто рухнули на пол. Они просидели так непонятно сколько — по крайней мере, время утратило смысл лишь для троицы, а его потоки продолжили все так же сочиться через реальность.
Часы долго тикали в тишине.
— Можно считать, что мы в безопасности, — наконец-то нашел в себе силы Инфион.
— Только вот, не встать, — заметил дважды «неместный», облокотившийся о стену и отдыхающий под одеяльцем из пакетов. На вешалке, что торчала за ним, висело пальто хозяина дома.
— А надо бы, — волшебник, вернувшись в нормальное, дееспособное состояние, встал и зашаркал в сторону кухни. Он нашел графин с водой и чашку, и сначала воровато, словно похищая древнюю реликвию, налил себе воды. Он поднес чашку ко рту, на мгновение замер, а потом плюнул на все и тут же осушил.
Волшебник пошел на второй этаж, чувствуя себя значительно лучше. Он поднялся по лестнице, и хотел было повернуть в сторону своей комнаты, как тут увидел, что за приоткрытой дверью играет тень Ш’Мяка.
Любопытство — самое обычное, почти ничем не подкрепленное, повергло работника Бурта и заковало в цепи, постепенно направляя в сторону чужой двери. Инфион склонился над щелкой в проеме, из которой струйкой сочился хитрый свет, который и устроил этот театр обмана. Волшебник прищурился, и потом…
Потом пол под ногами по какой-то причине скрипнул, и Инфион, словно услышав рев сидящего на крыше дракона, по своей неуклюжести пошатнулся в сторону и открыл дверь еще больше. Волшебник уже успел проклясть себя самыми страшными и запретными словами, от которых даже демоны поспешили бы облиться святой водой.
Инфиону предстала картина, которую самый ненормальный художник не решился бы изобразить. Ш’Мяк сидел за столом и, орудуя кисточкой с красками, раскрашивал деревянную фигурку Фуста. Стены, к слову, были усеяны плакатами создателя Философского Камня, которые попадались настолько часто, что, видимо, заменяли обои.
Хозяин дома повернулся на внезапный шум — и тут же покраснел, как яблоко. Только вот такой красноты яблоко достигло только если бы его покрасили в красный и потом смутили до покраснения.
— Эээээ… — протянул Ш’Мяк. — Рад, что вы вернулись. Как прошел день?
— Не очень. А это?..
— Это? — хозяин дома тыкнул рукой в фигурку. — Вы будете смеяться и считать меня, эээ…
— Хотя, какое мое дело, — вдруг облило волшебника здравым смыслом. — А фигурка хорошая, они попали в образ.
— Да?! — радостно воскликнул Ш’Мяк. Веселился он скорее оттого, что его не стали унижать, а не оттого, что приобретенная фигурка была как две капли воды похожа на создателя Философского Камня. Только вот одна из этих капель была взята из лужи, а другая — из кристально чистого источника.
— Да, — Инфион наклонился к фигурке. — Только вот с волосами они не угадали — последних он лишился, говорят, давно. И штаны такие не носил уже лет десять.
— О!
— А у вас что, все так по Фусту с ума сходят?
— Эээ… Нет, вовсе нет! — козлиная бородка на лице хозяина дома скакала так, словно хотела сорваться с подбородка. — Просто для меня он… как кумир. Нет, не совсем точнее слово — скорее, пример для подражания…
— Я пил воду из графина, — резко признался Инфион.
— Что?
— Я пил воду из графина на кухне. Когда пришел, просто мы… эээ… устроили пробежку.
— И что в этом такого?
— Ну, это же ваш дом…
— Но вы в нем живете! Вы же платите за это!
— Видимо, взгляды на жизнь в Златногорске и здесь немного… эээ… рознятся.
— Хотел бы я побывать у вас, — сказал Ш’Мяк с таким наслаждением, словно познал тот экстаз, ради которого многие монахи познавали тайные виду на гору Фудзи и входили в состояние нирваны. — Но, говоря о воде — лучше я напою вас чаем. Заодно поговорим об оплате, идет?
— Ага…
Когда они вышли из комнаты, Ш’Мяк даже не стал закрывать дверь, вовсе забыв о саквояже. Он стоял, открытый, под лучами солнца, которые хозяин дома пустил в комнату, отодвинув шторы. Лучики бессовестно рылись в саквояже цвета плода любви бесконечного космоса и нескончаемой ночи, обшаривая его полностью. Но там ничего не было — ничего такого, что можно было бы заметить с первого взгляда. Но лучи все же нашли кое-что внутри.
И если бы кто-нибудь в тот момент заглянул в портфельчик, то он заметил бы, как что-то на дне мерцает красноватым цветом…
На улице по-дневному потеплело, но уже начинало по-вечернему холодать. Парадокс природы — рассекая наполненные теплым, свежим воздухом улицы, идущие попадают словно бы в аномалии, где тот уже успел остыть. И такое же будет происходить потом, уже вечером — в общей массе остывшего воздуха жителей будут настигать теплые потоки, от которых все их нутро начнет мурчать.
Но очередной вечер вступал в свои права, и солнце клонилось в сторону своей небесной постели, уже определенно зевая и желая зарыться в подушках.
Инфиону тоже хотелось оказаться в кровати, или попросту где-то, где рядом с ним не было бы только Ш’Мяка. Создавалось такое ощущение, что из-под шкуры чудаковатого хозяина дома в любую минуту может выскочить маньяк — в конце концов, никто не запрещает им быть тоже слегка чудаковатыми. Это, даже, скорее их отличительная черта от других людей (по крайней мере, одна из многих).
Чашка чая парила под носом, и аромат заползал внутрь паразитом из фантастических фильмов. В конце концов, запах выиграл единоборство и взял свое — волшебник сделал глоток. Чай оказался более, чем вкусным.
— Отличный чай, — машинально вырвалось у Инфиона. Работник Бурта тут же пожалел о том, что открыл рот.
— Спасибо, рад, что понравилось, — Ш’Мяк сел напротив со своей чашки. — А где ваши друзья?
— О, они, наверное, уже наверху. Переодеваются в обновки…
— Если хотят, пусть спускаются.
— Думаю, им и вдвоем хорошо, — протянул Инфион с мыслью о том, что парочке сейчас наверняка лучше, чем ему. Состояния волшебника стало критическим, когда хозяин дома сказал свою следующую реплику.
— Если я ничего не путаю, вы из Златногорска, да?
— Ага, — неуверенно обронил Инфион. Под свинцовой тяжестью этого слова треснул бы не то, что лед, а даже пол.
— Хорошо. Вы не думайте, я помню это из других разговоров, просто решил уточнить. Очень важно в этом деле быть правильным, — он сделал глоток. В эту секундную паузу волшебнику показалось, что даже время как-то дрожит от напряжения, и из-за этого мгновение становится не таким уж мгновением.
— Расскажите, каково там? В Златногорске, я имею в виду. Я много об этом слышал, но вот, появился шанс поговорить с… хм, какое бы слово подобрать… допустим, пусть будет очевидцем. Если подберу что получше, то скажу.
Работника Бурта немного отпустило. Ш’Мяк начал казаться ему не страннее всех остальных людей, которых волшебник знал. Расслабленный, Инфион подумал и прокрутил возможные варианты начала грядущей мини-речи, и остановился на, как ему показалось, самом безобидном.