Денис Лукьянов – Крокодилова свадьба (страница 15)
Октава странно посмотрела на пиротехника.
— Но это
И девушка ушла.
На самом деле, Октава Крокодила сама была не против щеголять перед Пшиксом в пижаме и даже без нее, если уж на то пошло. Но это действительно выходило за рамки порядочности и логики, а девушка знала, что логика — главная путеводная звезда, следуя за которой точно не ошибешься.
Октава правда очень-очень хотела, чтобы итогом их разговора стало «да» — желательно, не на время, а навсегда. Но железный пресс рациональности очень правильно — как думала девушка — вдавил это желание поглубже в организм.
Всем, кроме самой Аллигории Крокодилы, казалось, что хозяйка дома находится в постоянной прострации, и только иногда выныривает из омута сознания. На самом деле оно так и было — мысли Крокодилы без дела шатались по необъятным просторам, лишь иногда собираясь в голове, чтобы ответить что-то и, понимая, что никому особо-то не нужны, вновь расходились.
Поэтому взгляд женщины продолжал блуждать в задумчивости — тем более, пока никаких вопросов не задавали.
Честер и Шляпс обсуждали какие-то вопросы оплаты и технические стороны всего мероприятия.
— …я ведь говорю, что не получится сделать люминку горящего мороженого. Слишком мало света. Сегодня уже пробовал в театре — меня развернули.
— Ой, ну хотя бы попробовать! — взмыл руками церемониймейстер.
— Я говорю
— Но мне главное, чтобы люминки были! — шел напролом Чернокниг. — Чем больше — тем лучше! Мы договариваемся о количестве, а там, где технические трудности — качество встает на второй план…
Для хозяйки дома все эти слова горошинами ударялись о стальную черепную коробку и отлетали прочь, отдаваясь в голове лишь легким «чпоньк» — звук этот не нес никакого смысла, и оттого Крокодиле казалось, что говорят о чем-то не столь важном и не столь интересном.
— Готово! — пропищал Бальзаме Чернокниг. Мысли хозяйки дома, словно по военной тревоге, собрались в голову, все еще пошатываясь.
— Что? — выплеснула та.
— Предполагаю, что эскиз вашего платья! О, это так замечательно! — Честер вскочил с места и рванул к брату.
— Даже не показывайте мне, на это чудо я насмотрюсь еще и на свадьбе… — для безопасности посчитал важным отметить люминограф. Он вообще считал, что от передоза Бальзаме Чернокнигом можно и помереть.
— Ах, это прекрасно! — церемониймейстер взял лист из рук брата и понес Крокодиле.
— Только нужно будет доработать некоторые вещи, — на всякий случай бросил в свое оправдание кутюрье. — Чтобы выглядело свадебно-сказочно-волшебно!
— Ну что, как вам? — Честер положил лист бумаги перед хозяйкой дома. Та наклонилась вперед, и погодный фронт ее тела словно бы сместился — особенно сильно это почувствовал заскрипевший стул.
Хозяйка внимательно изучала изображение, после чего невинно захлопала большими глазами и проговорила:
— Наверное… мне нравится, да.
— Так наверное — или вам нравится? Поверьте, это очень важно, ведь мы стараемся сделать все в лучшем виде! — Честер, продолжая лить слова как мед, в его случае еще смешанный с тонной сахара, явно напрягся. — Если это не то, что вы хотите, то Бальзаме перерисует эскиз…
— Да нет, я уверена, что другое платье тоже мне бы понравилось. Наверное. Просто я сама не знаю, чего именно хочу — но это мне нравится. Наверное…
И мысли, дружно и с облегчением выдохнув, вновь разбрелись заниматься своими делами.
— Прекрасно! Тогда остановимся на этом. Господин Шляпс, хотите взглянуть?
— Во-первых, я уже сказал, что нет. Во-вторых, мне нет до этого никого дела. В-третьих — нет, иначе мне опять будут сниться кошмары. И в-последних — по-моему, мы решили все вопросы, а мне пора…
— Ох, не смею вас больше задерживать! Главное — больше
— Спасибо, — господин Диафрагм собирался откланяться.
— Подождите! — махнул рукой Честер. — Я скажу брату пару слов и провожу вас.
С легкостью пляжного бриза свадебный церемониймейстер вернул Бальзаме листок, шепнул что-то на ухо и, порхая накидкой, молниеносно подхватил Шляпса, утащив вниз по лестнице.
Глиццерин выглянул из пустого зала взглянуть, что это за фурия несется по коридорам.
— Уже уходите? — спросил он люминографа.
— А смысл мне задерживаться более нужного времени? — Шляпс нахлобучил шляпу. — У меня все.
— Да у меня, на самом деле, тоже.
— Ну и замечательно, мне до этого нет никакого дела…
— И что же, выйдет нам напустить дыма? — перебил люминографа Честер.
— Да, конечно! — зажегся Пшикс. — В этом зале много места и отличные подвальные помещения…
— О, подвал — это
— Мы уже у двери, — напомнил ему Шляпс.
— А я провожу вас прямиком до крыльца, — парировал уже начинающий надоедать церемониймейстер.
— О, дело в том, что я жду… — попытался сказать пиротехник.
— По-моему, нам ясно дают понять, что мы и так тут уже засиделись, — решил озвучить висящие в воздухе намеки Диафрагм. — Думаю, вам тоже пора.
— Я вовсе не это сказал! — возмутился Чернокниг.
— Но именно это имели в виду, прекратите…
— А вот и…
— Что у вас тут происходит? — Октава показалась на лестнице — уже не в пижаме, а в клетчатых брюках, которые, честно говоря, не особо отличались от пижамных.
— О, дело в том… — начал Честер.
— Что мы уходим, — закончил за него Шляпс. — Вопросы решены, а дела не ждут. Да, господин Пшикс?
— Да, к сожалению, — отозвался пиротехник.
— О, а как же…
—
Октава промолчала.
— Давай встретимся днем. Как закончу все дела в театре.
— А где?
— Да прямо здесь. На улице.
— Ладно, хорошо.
— До вечера.
— До вечера.
— А можно как-то побыстрее обмениваться бессмысленными репликами? — вскипел Шляпс.
В отличие от остальных людей, люминограф кипел, оставаясь в холодном состоянии, словно состоял из антиматерии. Когда Диафрагм злился, или его что-то бесило, он просто становился холоднее обычного — прямо вступал в ледниковый период — и тяжелел, превращаясь в замороженный кусок чугуна с понурым лицом. Точнее, не так — с лицом более понурым, чем обычно.
— О, если нас ждет еще одна свадьба, то…
— Если вы не расслышали, господин Чернокниг, то это
— Сейчас-сейчас, я подойду! — улыбнулся Честер.
Когда Диафрагм и Глиццерин спускались с крыльца, Пшикс зачем-то сказал: