Денис Лукашевич – Темный гном (СИ) (страница 61)

Новый Мастер Огневого Ремесла почти радостно отсалютовал бурмейстеру. Радостно оттого, что, наконец, сможет покинуть это змеиное кубло. Почти — потому что на него ложится вся ответственность за прикрытие отхода маранских войск.

Он подхватил побледневшего Фармаха и потащил к выходу, но на пути его остановил Драбек.

— Прошу, — проникновенно прошептал он, глядя в глаза, — не начинай стрелять, пока я не передам, что все мои ребята вышли из-под огня.

Мирос кивнул и вышел наружу. Дышать стало даже легче, и он не сразу услыхал, что Фармах что-то бормочет.

— Я ж хотел как лучше. Мирос, да? Из Торгового дома Мирос? Знаю-знаю. Вы ж должны понимать, что Мастер Огневого Ремесла — это синекура. По крайней мере, была. Никто никогда не следил ни за пушками, ни за порошком…

Склады с порохом находились прямо под Магистратом, в старых катакомбах, вырубленных прямиком в скале. За ними начинались туннели под Королевским хребтом.

Стратегический продукт — строгая отчетность, охраняется тщательней магистратской казны. Главное, чтобы все это не оказалось просто словами после того, что довелось увидеть и услышать в штабе. Рыба гниет с головы — кажется, так говорят люди? Что ж, стоило подготовиться к тому, что могло встретиться внизу, в складах.

Мирос прихватил с собой еще парочку бойцов со своего отряда, а остальным приказал расквартироваться во внутреннем дворике Магистрата. Став начальником пороховых складов, он лишался своего прежнего звания мастер-капитана. Несмотря на свою явную военную направленность, Мастер Огневого Ремесла считался гражданской должностью.

— Ты же торговец, Мирос! — внезапно сказал Фармах. — Неужели думаешь, что дварфские правители чем-то лучше людских? Ха! Все они из одного камня тесаны. Власть портит, и тут уже совершенно не важно кого: человека, дварфа или какого-нибудь эльфа.

Неожиданные слова подействовали отрезвляюще, заставив отвлечься от мрачных мыслей. Теперь они сменились раздражением.

— Думаешь, ты лучше, Фармах?

Толстяк улыбнулся, широкое щекастое лицо, казалось, стало еще объемнее, маленькие глазки почти скрылись в складках обильной плоти.

— Я такой же, как и все. Ничего более — обыкновенный толстый гном, который хочет стать чуточку богаче. Хотя, знаешь, я ведь говорил бурмейстеру про дорогой чугун и тот полгода назад был совсем не против бронзовых пушек. Да и бедняга Дагон не сам впустил степняков… А, вот мы и пришли!

Вход на пороховой склад находился во внутреннем дворике Магистрата — массивные двустворчатые двери, обитые листовым железом. По бокам от них стояли на вытяжку два ута в кафтанах из плотного черного сукна со знаками бурмейстерской охранки и с нашитыми стальными пластинами, вооруженные короткими алебардами.

Фармах махнул им, ничего не говоря. Уже у двери он извлек из кармана своего алого камзола связку ключей и одним из них отпер замок с узорчатой крышкой — «бородатые» руны лучами расходились от нее, покрывая всю дверь.

Толстяка здесь знали и пропустили без вопросов. При приближении Мироса стражники ощутимо напряглись.

Бывший Магистр Огневого Ремесла лишь махнул им рукой.

— Он со мной.

Уже внутри, в спиральном коридоре, полого уходившем вниз, он пояснил:

— Побуду пока за главного, до тех пор, когда бурмейстер выдаст новый патент на твое имя. А так формально, конечно же, я все еще Мастер.

Мирос не стал возражать. Коридор вел к очередной двери, рядом с которой на деревянной полке нашлось с десяток самовозгорающихся ламп в безопасных стеклянных плафонах. Фармах щелкнул ручкой розжига и передал зажженную лампу своему сменщику. Потом разжег и вторую. Себе. Двоим стражникам он позволил самим озаботиться освещением.

— Ну-с, добро пожаловать на стратегический склад, новый Мастер Огневого Ремесла, — торжественно произнес толстяк и отпер вторую дверь.

Внутри царила ослепляющая тьма. Мирос попытался проморгаться, но даже для зрения дварфа тут было слишком темно. Лампа оказалась как раз кстати.

Они спустились по деревянной лестнице, отходившей от грузовой платформы с механическим краном.

Свет вырвал из темноты фрагмент стены из огромных пузатых бочек, черных от смолы. На каждой на боку была выжжена руна дикого огня. Мирос опустил лампу, и на миг ему показалось, что в глазах мелькают световые мухи, но нет: в глубине хранилища действительно виднелся огонек.

— Я тоже это видел! — Рядом оказался Фармах. Лицо его в свете лампы казалось смертельно-бледным, а глаза — черными щелками. — А они нас?

— Не знаю, — прошипел Мирос. — Сейчас узнаем.

Он выпрямился и гаркнул во всю мощь своей командирской глотки.

— Назовись!

У гномов она особенно сильна, поэтому звук вышел что надо: можно было гарантировать, что его слышали в самом дальнем уголке хранилища.

И огонек погас.

— Не наши, — хмыкнул Торговец. И махнул своим: — Гаси.

Повернулся к Фармаху:

— Хорошо знаешь хранилище?

— Как свои пять пальцев. — Толстяк кивнул.

— Ну, тогда веди.

Они вынырнули из темноты, словно вестники Бездны. Или нет — ангелы Небесных Садов. Вспыхнувшие со всех сторон лампы ослепили. Ненадолго, но достаточно, чтобы Джеремия успел потерять ориентацию. Он выпрямился, зашарил перед собой руками. Задел локтем кого-то — судя по голосу, Гернора. Ополченец выругался.

— А ну стоять! — рявкнул он.

Глазастик проморгался и удивленно уставился на него. Вскоре удивление сменилось ужасом.

Гернор походил на древнего героя из легенд. Могучий, с воздетыми к небу руками, на шее проступили жилы, а в ладонях он сжимал свет животворящий. Хотя нет — это была всего лишь лампа.

— Стоять! — рявкнул он. — Сучьи потроха, еще шаг, и я разобью эту лампу.

— Не дури! — бочком двигался к нему дварф с русой бородой. За его спиной стоял еще один: толстый и красный. Во всех смыслах — широкая рожа горела огнем, не уступая цветом камзолу. — Ты же погибнешь — знаешь, сколько здесь порошка…

— А мне насрать! — выкрикнул Гернор. — Стойте на месте.

— Ладно-ладно, стою! — Дварф вытянул перед собой руки. — Чего ты хочешь?

— Поговорить, — процедил человек. — Просто поговорить.

Дварфы переглянулись.

— Хорошо, говори. Кто вы такие вообще и как здесь оказались?

— Мы из Орды. Военнопленные…

— Ага, — медленно кивнул гном. Лицо его изменилось: брови сошлись к переносице, морщины стали глубже.

— Мы прошли через канализацию.

— Ага. — Он обернулся к красному гному. — Через канализацию?

Тот лишь развел руками. Дварф вновь уставился на Гернора.

— И много вас таких… умных?

— Пока что парочка.

— Парочка, ага. Значит, сюда прямиком из города есть ход?

— Да, — Гернор кивнул.

— Отлично, и что же вы хотите?

Событий, случившихся потом, оказалось очень много, но все они произошли за очень короткий промежуток времени. Наверное, не больше тридцати ударов сердца, но их хватило, чтобы переговоры превратились в катастрофу.

Джеремия во время разговора все время отступал назад. И не остановился, когда пятки зависли над пустотой. Он дернулся, оглянулся, но было поздно: ступни соскользнули с края отверстия. Гоблин вытянул руки вперед, грохнулся грудью о металлическое ребро — дыхание перехватило. Следующим получил удар острый подбородок: крик словно обрубило, и рот мгновенно наполнился крошевом из треснувших зубов и кровью. Инстинктивно Глазастик вскинул руки к лицу и скользнул в колодец.

Но цепь-то никуда не делась. Еще в падении гоблина развернуло, цепь рванула было за лодыжку, но потом внезапно ослабла. О том, что происходило наверху, оставалось только догадываться.

Мирос только закрывал рот после своих слов, как гоблин вдруг исчез, а человек упал, словно его ударили под колени. Лампа вылетела из рук.

Время размазалось, словно масло по хлебу. Дварфы застыли соляными столбами, и Миросу оставалось лишь бессильно смотреть, как плафон касается каменного пола и разлетается на мелкие осколки.

Масло плеснуло во все стороны и тут же вспыхнуло. Затрещала горючая пыль, взвешенная в воздухе. Оставалось лишь одно: бежать.

Новоявленный Мастер Огневого Ремесла развернулся и устремился к выходу. Но он был уже последним: впереди летели стражниками, а за ними, не отставая, гнал Фармах.

Не останавливаясь, они взлетели по лестнице. Потолкавшись, протиснулись в коридор и всей гурьбой бросились наверх.