Денис Лукашевич – Темный гном (СИ) (страница 60)

— Безусловно!

Вдалеке замелькал огонек, послышались голоса и топот.

— Вниз! — вдохнул Гернор и прижал Джеремию к полу, спрятав за бочками. Попытался затушить лампу, но сильный густой бас разнесся по хранилищу гномьего порошка:

— Назовись!

— А может того… — прошептал Глазастик, — назовемся?

— И что ты скажешь? — оскалился ополченец и потянул рыжачок заслонки, перекрывая доступ. — Мы военнопленные, сбежали от Орды и прячемся у вас на складе взрывчатого порошка? На каком слове они снимут тебе голову? На «военноепленные» или, если повезет» дотерпят до порошка? Так что заткнись.

Он потушил лампу. А огонек, преследующий их, разделился на несколько отдельных ламп. Зазвучал рокот гномьего языка.

— Уходим обратно, — прошептал Джеремия, — они наверняка заметили наш свет и ориентируются здесь лучше нас.

— Разумно, — ответил невидимый в темноте Гернор и, судя по шуршанию, начал пробираться к канализации.

Магистрат был окружен беженцами и воинами. Первые все прибывали к нему, а вторые, наоборот, — убывали. И при этом с пугающей быстротой. Гражданских, перепуганных, воинственных в своем отчаянии, возмущенных и чересчур активных было слишком много.

Мирос, окруженный своими бойцами, прошел к входу. И перед ним расступились: голоса затихали, только в глубине всхлипывали дети и перешептывались замужние матроны, степенные торговцы провожали тяжелыми взглядами не его, а носилки Дагона Длинноносого. Стража, стоявшая на вратах во внутренний дворик, расступилась без лишних слов, оттеснив чересчур торопливых.

Внутри царила сдержанная деловитость. Никаких выкриков, шума, отчаянных разговоров и посиделок — каждый занят своим делом. Мирос передал Мастера врат медикусам Магистрата, удостоверился, что им займутся в первую очередь. Хотя в глубине души подозревал — это все для того, чтобы он от них отцепился. Слишком много работы, чтобы препираться с очередным просителем. Да и сам Длинноносый не выглядел уже жильцом.

Мастер-капитан взбежал по мраморной лестнице в Приемный зал. Внутри кафедра и кресло магистра были сдвинуты в сторону, а всю центральную часть зала занимал огромный стол, на котором расстелили подробную карту Марана. Возле нее суетились высшие командиры стражи и чиновники Магистрата. Последние явно чувствовали себя не в своей тарелке. Первый топор тут принадлежал капитанам наемничьих отрядов трунов. Сложив руки за спиной, с лишенным какого-либо выражения лицом, за всем эти наблюдал бурмейстер Марана Дарзар Всерукий.

— Бурмейстер! — Мирос отсалютовал ему поднятой рукой. — Мы нашли Мастера врат и…

— Он жив? — резко бросил правитель, обернувшись к стражнику.

Дарзар был не слишком высок — даже по меркам дварфов, но долгие годы спокойной жизни сделали его не то, чтобы толстым, но каким-то расплывчатым, лишенным острых углов. Говорят, дварфы напоминают гранитные валуны, так вот Дарзар Всерукий был похож на неумело слепленный комок мокрой глины.

— Да, бурмейстер! Но при смерти.

— Повезло, — буркнул Всерукий, презрительно кривя губы. — Иначе ему бы пришлось иметь дело со мной!

— Не думаю, что это именно его вина. Никто не знает всех обстоятельств…

— Вам и не надо думать! — выкрикнул бурмейстер. Мирос почувствовал капли слюны на своих щеках. — Вам надо выполнять приказы! Какого дхара вы поперлись ко вратам? Не надо ничего говорить, давайте я догадаюсь. Спасать выживших? И что, много нашли выживших? Кроме этого идиота, Мастера врат?

Мастер-капитан промолчал, сверля взглядом макушку Дарзара. Тот и не ждал ответов. Не успев еще и отдышаться, он продолжил:

— Ответ, как по мне, очевиден! Как он сумел проглядеть, что в бочках спрятан порох?! Да этих грязнорылых выскочек не то что в город, да на милю подпускать нельзя было.

Мирос уже почти не слышал бурмейстера и не стал напоминать, что решение о принятии мзды от степняков принималось на самом высоком уровне. Он лишь чувствовал, как у него начинает гореть лицо и всплывать на поверхность ненависть к расплывшейся физиономии, разевающей пасть перед ним. Рука непроизвольно сжалась кулак и почти поднялась.

Что-то тяжелое легло на плечо. Мастер-капитан вздрогнул и обернулся: за ним стоял гильд-полковник Драбек Крепкозубый, командир наемников-трунов.

— Он, кажется, хочет что-то сказать. — Он ободряюще похлопал Мироса по плечу. — Дадим высказаться.

Дарзар хотел сказать что-то еще, но передумал: улыбочка у гильд-полковника была слишком многообещающей. Бурмейстер махнул нетерпеливо.

— Ну, что еще?

Мирос резко выдохнул и ответил:

— К вратам подходит остальная Орда. Я видел…

— Это стоило ожидать, — кивнул Драбек. Он огладил свою бороду, выкрашенную красной охрой в яркий алхимический цвет. — Спасибо, мастер-капитан, но мы это знаем.

— Знаете?! — Лицо бурмейстера во время этого разговора приобрело почти смертельную бледность. На ее фоне даже русая борода казалась почти черной. — Дхар вас всех раздери! Надо собрать все войска и бросить на врата. Нас же раздавят!..

— Кого мы бросим? — устало произнес гильд-полковник. Судя по тону, Всерукий успел его основательно достать. — Нам бы справится и с теми, кто уже сейчас в городе. Вы в курсе, многоуважаемый бурмейстер, что мы почти потеряли Торговый тракт в восточной части города степняки оттеснили моих ребят в глубину улиц. В курсе, что у них пушки?! Подумать только, откуда у них взялся порох…

Теперь Дарзар начал стремительно пунцоветь.

— Вы на что намекаете, гильд-полковник? Что это я его продал степнякам?

— А откуда у них порошок? — с ехидной ухмылкой переспросил Драбек. — Сами намешали?

— Да я… да ты… Дхаров выродок… На груди прикормил… — От возмущения бурмейстер начал задыхаться.

И в этот момент Мирос-Торговец почувствовал настоящую безнадегу. Словно кто-то открыл маленький кран в его душе и слил оттуда все, что еще заставляло дварфа держаться: уверенность в победе, гордость за свой народ, святую месть и надежду.

Пустота пугала, но не больше, чем то, что творилось здесь, в сердце Марана. Город медленно склонялся перед врагом, а в Магистрате спорили о справедливости взаимных претензий.

— Пора расчехлять мошну, — до сознания донеслись слова Драбека.

Дарзар пыхтел, скрежетал зубами, но молчал.

— Сами мы не справимся. Надо призывать станов — нам нужна их ярость. А по подземному эху обратимся к Гильдии Стального Пика — думаю, гильд-полковники Стирмац и Гарандар свободны. Думаю, полутора суток им хватит, чтобы по туннелям добраться до Марана. А это еще четыре тысячи бойцов. Станы, само собой, успеют раньше, но я даже не представляю, сколько выставит Верховный Жрец. Все зависит от цены — Его Святейшеству не слишком по духу утский образ жизни.

«Мы. Должны. Платить?! Чтобы дварфы вышли против общего врага?!» — почти вырвалось из-за крепко сжатых зубов, но Мирос стерпел: теперь он видел, что спорить тут с кем-нибудь совершенно бесполезно. Тут просто никто не представляет всей серьезности ситуации. Ну, кроме Драбека, пожалуй. А вот этому все равно: он — наемник и сражается до тех пор, пока ему платят. Если станет ясно, что сражаться бесполезно, он уйдет по туннелям в сторону Стангарона и хорошо, если не подорвет за собой проходы.

— Хорошо! — Бурмейстер резко взмахнул рукой. — Тогда нам надо оттянуть силы назад — покуда стоит Магистрат, стоит и Маран…

— И открыты проходы в туннели, — закончил Драбек. — Тогда можно будет ударить из пушек по кварталам, занятым Ордой. У меня есть десять. А у вас?

Правитель Марана успокоился также быстро, как и вспылил, и вновь стал действовать сдержанно и разумно. Он обернулся к толстому уту в ярко-красном камзоле, едва сходившемуся на животе, и с густо напомаженной бородой, тщательно уложенной в замысловатой форме.

— Фархам, сколько у нас пушек?

— Сорок, — быстро ответил он. Голос его звучал, словно из бочки.

— Э-э… как? — Бурмейстер застыл на месте с разинутым ртом. — Я же в этом году подписал расходы на сто пушек! Где они?!

— Ну, дык заказали, — степенно ответил Фархам, не меняясь в лице, — но бронзовое литье было с браком — отправили назад на переплавку.

— Что? А почему не из чугуна?

— Дорог нынче чугун, — сокрушенно покивал Мастер Огневого Ремесла. — за два таланта чугуна в Стальном Пике дерут, как в Тунгароне за четвертак бронзы.

— Эк… — кажется, у бурмейстера снова стала отказывать способность разговаривать. — Мы заказали бронзовые пушки у людей?

— Да.

— И они вышли с браком?

— Да.

Драбек ухмылялся, с высоты своего опыта уставившись на перепалку. А Мирос уже почти чувствовал, как уходит из под ног земля.

— Мастер Огневого Ремесла, — отдышавшись, Дарзар вспомнил, как складывать нечленораздельные звуки из своего рта в слова, которые не предвещали ничего хорошего, — как вы думаете, что мне с вами сделать? Колесовать или отправить на фронт, дабы кровью искупить вину?

Фархам застыл с разинутым ртом, глаза его выпучились, а пузо под дорогой тканью камзола мелко задрожало.

— Но… но, бурмейстер, никто ж не…

— Заткнись, — махнул ему правитель. — Не говори больше ничего. Дхар! — Он грохнул кулаком по столу. Серебристые фигурки, поставленные на карту и изображавшие дварфские отряды, повалились и смешались. Это было… символично. — Мне нужен новый Мастер! Вы…

Мирос вздрогнул, когда понял, что бурмейстер обращается к нему.

— Как там вас… Мирос-Торговец, да? Поздравляю, вы повышены, Мастер Огневого Ремесла. А теперь идите и займитесь делом: в течение часа вы должны выставить пушки на крыши. И возьмите с собой этого полудурка: он, конечно, с мозгами не слишком дружит, но лет десять, как управляет всеми запасами пороха и пушек Марана. Хотя бы в курс дела введет.