Денис Лукашевич – Темный гном (СИ) (страница 36)

— Не увлекайся! Гляди…

От тракта к ним устремились дружинники и паладины.

— Порублю! — прохрипел Героним, вращая безумными глазами. — Всех!

— Ага, щас! — Тролль тянул его прочь. — Тут даже твой волшебный топор не поможет. Бежим!

Дальше двигались уже молча. Паладины остались далеко позади: они совершили глупость, когда попытались на лошадях догнать их в лесу. Животные просто завязли в колючих зарослях, а сами воины Света в своих тяжелых доспехах были слишком неповоротливы, несмотря на всю их чудесную подготовку.

Тем временем, менялась и местность. Она плавно понижалась, а деревья становились меньше и тоньше, странная болезнь корежила черные стволы и порой можно было наблюдать причудливые переплетения, похожие на лесных великанов, застывших навеки в замысловатых борцовских захватах. Сырость и холод поднимались от земли и оседали на одежде ледяной моросью. Шляпки огромных бледных грибов вздымали лесную подстилку, с глухим вздохом взрывались облаком спор, когда Героним неосторожно наступал на них. Темнело.

Все сложнее становилось ориентироваться в лесу, и полуэльфу, и даже троллю приходилось внимательно смотреть под ноги, стараясь не споткнуться о какую-нибудь корягу, вросшую в землю. Оттого сильно уменьшилась скорость передвижения. Хорошо хоть, что и преследователи испытывали такие же трудности.

— Осторожно, паутина! — рыкнул Гурдел и вовремя толкнул Геронима: прямо перед между двумя изуродованными чудовищными рыхлыми наростами елей протянулась паутина, размером больше постельной простыни.

Она, казалось, была сшита из толстых суровых нитей, белевших в быстро тускнеющих сумерках: страшно было даже представить паука, способного создать подобное. Героним аккуратно обошел паутину и двинулся дальше.

Стало темно, хоть глаз выколи, и скорость уменьшилась до медленной осторожной ходьбы. Беглецам приходилось передвигаться практически наощупь. Даже звезды и те — спрятались за густым пологом низких туч. Выручало лишь одно: в густой темноте то и дело вспыхивали зеленые и голубоватые огоньки, похожие на глаза сказочных тварей. Правда, из-за них в душе поселился липкий страх, заставлявший вздрагивать от каждого шороха.

Но недолго Герониму и Гурделу довелось странствовать в ночном лесу. Вскоре из темноты вынырнула невысокая серая стена, сложенная из основательных булыжников. За ней клубилась густая тьма теней, из которой выглядывали черные островки надгробий и остовы мертвых кладбищенских деревьях, на ветвях колыхались космы седого бородатого мха.

Сквозь разрыв выглянул полный Месяц, Слепой Глаз, Бельмастый как его прозывали в народе, и осветил гранитных горгулий, оседлавших старинные вычурные склепы.

— Неужели это то, что я думаю? — Героним настороженно остановился, оглядываясь вокруг.

— Именно! Добро пожаловать на приснопамятный Большой Ларвийский Погост, — сказал Гурдел и перелез через стену, окружавшую кладбище. Оглянулся, махнул рукой: — Ты идешь?

— Может, вернемся, а? — Героним умоляюще посмотрел на тролля.

— Ты боишься? — широко усмехнулся Гурдел. — Такой, прости Свет, инте… интле… интялигентный человек, прости — полуэльф, и верит в сказки о живых мертвяках?!

Героним смутился.

— Не то, чтобы… Но знаешь, дыма без огня не бывает. Кто знает, что здесь есть… Вряд ли местные боятся Погоста в силу привычки…

— Что ж, тогда на всякого трупака у нас есть твоя могучая проклятая секира, зачарованная самим Горгонадцем! Кто нам что сделает?!

А вокруг вздымались древние надгробия, суровые, лишенные каких-либо надписей и эпитафий, каменные параллелепипеды, цилиндры и пирамиды. Порой встречались жутковатые изваяния, грубые и приземистые: странные твари, пузатые, рогатые, с куцыми обрубками крыльев за спиной. А под ногами ощущалась мягкая кладбищенская земля, покрытая короткой, похожей на нежный мех, травой.

— Интересно, кто же здесь похоронен? — Героним глядел вокруг любопытными и испуганными глазами.

— А какая разница? — Гурдел пожал плечами. — Тем, кто мертв, такие излишества не нужны. Никогда не понимал людей, гномов… Вот мы, тролли: помер, значит, в общий котел! Понимаешь, у нас в горах жратвы маловато, а так с одного можно полклана накормить…

— Ладно-ладно! — Кажется, полуэльф даже побледнел. — Хватит с меня ваших тролличьих традиций. Что с вас взять — варвары!

— Тоже мне — цивилизация! — громыхнул Гурдел. — Знавал я вашу цивилизацию, королевство ваше гребаное. Уж лучше я вернусь в кланы, все проще у нас, нет ваших заморочек: ни проклятого оружья, ни горгонадцев, ни паладинов ваших черно-белых. Мы же, тролли Горх-а-Нарга, твердо знаем, где враг, а где друг. А тут… Ткнешься в Свет, а он, значицца, не лучше Тьмы. Без бутылки-то и не разберешься!

Герониму не нашлось, что ответить: а что тут скажешь, в определенной логике рассуждениям тролля не откажешь, так сразу и ответные аргументы не найдешь. Конечно, полуэльф мог припомнить кое-что из своей прошлой жизни: богатство торгмарских дворцов, красоту фрейлин и изысканные изделия столичных ремесленников, но разве это важно для Гурдела? Он слишком просто для этого, и может быть, даже будет прав, сказав, что для выживания ничего из этого не имеет значения.

— Так, думаешь, это все… сделали люди? — Героним постарался уйти от скользкой темы. — Как-то не похоже. Люди любят громкие слова и звучные изречения. А тут… — Он провел пальцем по одному из надгробий — угрюмой каменной стеле — пальцем, ощущая шероховатую, будто наждак, поверхность. — Пусто.

Гурдел заинтересовался. Колупнул толстым ногтем камень, приблизил задумчивую рожу, приложился всей ладонью, широкой, будто лопата.

— М-да, занятно. Тут поработали теслом, и хорошо поработали — никаких следов не осталось… Скажу сразу, странные люди здесь похоронены…

— А может — дварфы?

— Не-а! Для карликов слишком большое унижение: хоронить покойников в мягкой земле. Своих королей они хоронят, вырубая ниши в скалах, а простых — сжигая в похоронных горнах. Не, тут люди, но какие-то странные: о них словно попытались убрать всякое упоминание… Лады, не будем заморачиваться! У нас старики говорят: много будешь знать, быстро состаришься.

— А я-то думал, почему вы так долго живете… — пробормотал Героним куда-то в сторону.

— Че?

— Нет, ничего! — Полуэльф помотал головой. — Давай не будем отвлекаться: это место не внушает мне добрых мыслей.

Гурдел хохотнул.

— Уж в чем-чем, а в этом я с тобой согласен!.. Погоди!

Тролль резко остановился, вскинул руку в предупреждающем жесте.

— Что?! Что такое? — Полуэльф встрепенулся, отчаянно вертя головой, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в окружающем тумане.

— Кажется… — Великан медленно, очень медленно извлек свой тесак, взвесил в руке, словно примериваясь метнуть его. И замер, весь обратившись в слух, только глаза, превратившиеся в узкие черные щелочки, внимательно сканировали окружающее пространство. — Кажется, я что-то слышал.

Оглушающая тишина накатила морским валом, окутала все, словно толстое пуховое одеяло, пахнущее старьем и тленом. Тяжелое, словно неизбежность смерти.

Ощущение чужого присутствия пришло не сразу. Только спустя несколько ударов сердца Героним и Гурдел почувствовали, что что-то не так. И подозрение переросло в уверенность: они были не одни на кладбище. И не живые им были соседями.

Тролль вдруг остановился: тупая игла вонзилась в сердце, на миг сбив дыхание. Он остановился, огляделся и почувствовал ее.

Магия. Вокруг была разлита магия. Темная волшба прямиком из Бездны. Меж старых надгробий, рухнувших статуй со стертыми лицами и оскалившихся горгулий поползли щупальца плотного, будто кисель, тумана. Сквозь белесую мглу явственно проступила гнилостная зелень.

Земля дрогнула, будто под ней разом вдохнули провалившимися ноздрями сотни и сотни тех, кто покоился на Великом Ларвийском Погосте. Полководцы, короли древности, герои давно забытых войн шевельнулись, сбрасывая оковы смертного забытья.

Гурдел даже чувствовал, как высохшая плоть, мертвые оксти забились в узких гробах и глубоких нишах брошенных склепов, обретая подобие жизни, испытывающие лютую ненависть к живым. Они все рвались наружу. К подлунному миру, свободе и живой плоти незваных пришельцев на их земле.

Медленно гас лунный свет, сменяясь свечением болотных гнилушек.

Туман уплотнился и теперь невесомым покрывалом, колышущимся, бугристым, заливал кладбище. Он поднимался все выше и выше, сначала до колен, до пояса, а вскоре и выше голов, погрузив окружающий мир в слепое царство тишины.

Стало тяжелее дышать, словно Героним и Гурдел спустились в глухое подземелье, никогда не видавшее света.

Героним, зачарованный, протянул вперед руку и не увидел собственных пальцев. Тролль превратился в темный уродливый силуэт, возвышавшийся над ним головы на две. Гулкий, словно грохот боевого брабана, голос звучал невнятно и глухо. Туман поглощал любые звуки, не желая прощаться со священной тишиной.

— Ничего не вижу! — Героним, не осозновая своих действий, потянулся к Головорубу. Секира мигом отозвалась жаркой волной кровавой жажды. Буквально попросилась в руки.

Полуэльф нащупал рифленую рукоять, оголовье в виде оскалившегося черепа, и его кровь чуть ли не закипела от прилива адреналина. Страх, оскаливший было свои зубы, поспешно отступил. Хотелось рубить, крушить, убивать. Героним облизнул внезапно пересохшие губы.