Денис Лукашевич – Темный гном (СИ) (страница 35)
— Не гневайся, о достойнейший! — запричитал кто-то в углу, упав на колени и воздев руки. — Демоны попутали, как есть — демоны! — Неизвестного шустренько оттянули в тень, дабы не позорил славных кадийцев.
Командор оглядел тяжелым взглядом зал трактира. У деревянной стойки и угловатой баррикады, сложенной из столов и скамеек, столпилась горстка завсегдатаев. Напротив застыли в напряженных позах дружинники и боггарты. У ног следопытов истекал тягучей черной кровью самый молодой из них. И он уже не дышал.
— Кто главный?
Местные хмуро переглянулись, и вперед вышел крепкий мужичок, ростом доходивший до плеча сидящего на лошади командора. Грубые черты лица, большая лобастая голова и лопатообразные руки — кажется, в родственниках мужика ходили то ли тролли, то ли дварфы. Не удивительно — до Малых Врат было рукой подать, а подземные карлики слыли большими любителями людских женщин.
— Я - Марик, хозяин этого заведения. — Трактирщик глядел исподлобья, тяжко, как обычно смотрят на первых врагов. Что ж, судя по царящему вокруг бардаку, у него были на это все основания.
— А я Хорас — командор Ордена Света! Вы укрываете еретиков и предателей.
— Об этом мне не ведомо. Своих посетителей мы не допрашиваем и тайны прошлого не выведываем. — Он улыбнулся краем рта, правда, доброты в колючем взгляде черных глаз не прибавилось.
Да, местных так легко не проймешь — здесь не забитые крестьяне, а вольные жители предгорий, что и своему феодалу подчинялись исключительно в вопросах правосудия и сбора налогов.
— Хорошо, — Хорас качнул головой: что и говорить, и командору упрямства, а гордости — и подавно хватало на двоих. Что ему какой-то трактирщик? Сомнет, и не заметит. Но все-таки, Орден именно и создавался для того, чтобы защищать таких простых людей, даже и не слишком благодарных за это. — Хорошо, может быть, и так. Но, так или иначе, нам необходимо проверить…
— Командор… — Тихий сип чуть в стороне. Хорас повернулся к боггартам.
Самый старший из них, коренастый, практически фиолетовый, выступил вперед, правда, короткий тяжелый клинок он не опустил.
— Они убили младш-ш-шего!
Хорас сморщился, будто глотнул уксуса.
— Погоди, — процедил он сквозь зубы.
— Мы не потерпим… — набычился старший боггарт. — Иначе не ж-ж-ждите от нас-с-с помощ-щ-щи!
— Погодите немного, совсем немного, — шепнул паладин и вновь обратился к трактирщику. — Скажите, уважаемый, здесь все посетители?
Марик огляделся, покачал головой.
— Вроде бы… Хотя не, погодите! Кажется, еще двоих нету, сегодня заселились: скользкий такой тип, прилизанный и тролль, ага, именно — тролль. Крепкий такой паренек, ростом повыше головы на две, да и в плечах — и двоим не обхватить. Да-да!
— Где они? — подался вперед Хорас.
— Наверху, кажись!.. И вы это, звиняйте нас, не признали, а кады еще и этих страхолюдин увидали, так и вовсе чуть в портки не наложили! — Трактирщик напряженно хохотнул, но его уже никто не слушал.
Паладины, повинуясь кивку командору, соскочили с лошадей и, лязгая доспехами, устремились на второй этаж, а деревянная лестница отозвалась грохотом и тоскливым скрипом потемневших от времени ступенек.
Спустились бойцы быстро, разочарованно лязгнули мечи, вернувшиеся в ножны.
— Никого. — Паладин Трейт покачал головой; скрипнули сочленения доспехов. — Там окно — наверняка, они ушли через него. В лес.
От командора не укрылось, как вздрогнул Марик.
— В лес? — хмыкнул Хорас. — Не так уж и плохо. Уважаемый, — он повернулся к трактирщику, — мне нужны ваши собаки. Вы же охотитесь, судя по трофеям, — наверняка, они у вас есть.
Марик угрюмо покачал головой.
— Тут собаки не помогут.
— Почему это?
— Они боятся мертвечины… За тем лесом Большой Ларвийский Погост — никто в здравом уме туда не сунется. Никто, в том числе и собаки.
— Хм, — тихий, равнодушный звук, но знающие люди вполне ясно почувствовали неудовольствие властного командора. — Хм. Господин боггарт, вы нам не поможете?
Гоблиноид оскалился.
— Я с-с-свое с-с-сказ-з-зал! Заплати виру…
Могучий жеребец, укрытый кольчужной попоной, грохнул подкованным копытом в пол, повел большой головой и фыркнул, чувствуя настроение своего хозяина. Командор Хорас, уничтожитель горгонадских полчищ и верный слуга Света, опустил узорчатое забрало. Что ж, когда дело Света требует, когда кто-то пусть и не по своей воле пытается остановить Орден, тот — предатель, еретик и нечестивец. Тот — достоин смерти! Нет, не боггарты — они еще нужны, а вот кадийцы… Что ж, им просто не повезло. Просто не повезло…
Не повезло? Все для Света? — ехидно хохотал кто-то за спиной, ворочался комок льда в груди, жгли раскаленными углями доспехи, но меч, сверкающий клинок, с издевательским визгом уже покинул ножны.
— Во имя Света!.. — тихо, совсем тихо, но все, кто должен, его услышали. — Во имя Света! Смерть нечестивцам!..
Захохотал издевательски боггарт, а с лица бедняги Марика сошла краска, но руки уже поднимали над головой старинную, дедовскую секиру. Но кто они против паладинов?..
Паладины и кравийские дружинники уходили по тракту, петляющему вдоль леса — не все, некоторые из обладателей черных туник с баронским медведем, легли там, где теперь пылал жаркий огонь, вытянувшись черным дымом высоко к небесам. И ведь никто больше не посмел вступиться — люди, бедные сельчане просто стояли и смотрели, как сгорает жарким пламенем их корчма, смотрели, как прочь уходят люди в белых плащах. Хорас отлично чувствовал эти взгляды. Они жгли сквозь одежду. Но ни одного слова, ни одного движение — люди просто смотрели. Смотрели на дело рук сыновей Света.
А боггарты, удовлетворившись местью и чувствуя свежую кровь на тонких и мягких губах, бежали в лесу, меж огромных сосен и елей, под нависшими разлапистыми ветвями, почти не касаясь мягкими мокасинами сухих иголок, усыпавших податливую лесную почву. Уверенно и быстро, отлично чувствуя свежий след, уходящий к легендарному Большому Ларвийскому Погосту. Правда, боггарты редко общались с людьми и тем более не стремились перенимать людские суеверия, и потому ни капельки не боялись таившейся впереди неизвестности.
Впереди легкой трусцой двигался Гурдел, совершенно не ощущая свой немаленький вес. Позади, задыхаясь и постанывая, держась за бок, бежал Героним. Головоруб, завернутый в тряпки, немилосердно бил его по спине, а шуму полуэльф производил поболей, чем огромный тролль. Больше, чем десяток огромных троллей.
— Поднажми! — скрипел зубами Гурдел, изредка оглядываясь назад. — Давай-давай! Они близко.
— Эх! — Нещадно саднило пересохшее горло, и слова приходилось буквально проталкиваясь наружу между судорожными полувздохами-полувсхлипами: слишком шустрый темп взял тролль, слишком. — Эх! Не так быстро… Уф! Откуда… уф! Ты знаешь? Может… Эх! Кадийцы их задержали!
— Сча! — Тролль жестко улыбнулся, даже оскалился, обнажив большие желтоватые зубы. — Они паладинам не ровня. Да и вряд ли подпишутся за нас! А главное — я чую дым.
— Дым? Уф! Может, кто-то развел костер…
— Костер? — Гурдел покачал головой. — Нет, так пахнет только дым от горящих хат.
Тролль ловко перемещался в густом подлеске, легко проламывая заросли орешника и молодой ольхи: скрываться он больше не видел смысла, теперь главную роль играла скорость. От боггартов не укрыться, а вот оторваться от них можно было. На дороге без лошадей они обречены, но здесь же — стоило побороться. Только одно смущало Гурдела: впереди раскинулся приснопамятный Большой Ларвийский Погост, но тролль, как, собственно, и любой нелюдь не разделял человеческих суеверий. Было дело, когда и тролли являлись всего лишь суевериями, легендами перепуганных людишек. А раз так, то за любыми сказками, в худшем случае, скрывались такие же существа из плоти и крови, как и он. А раз так, то и его клинку будет работа.
В просвете между деревьями резанул глаз блеск полированных лат, послышался топот копыт.
— Демоны Бездны! — прошипел тролль и резко свернул вглубь леса. А вслед за ним, цепляясь одеждой за обломанные ветки, побежал полуэльф.
Краем глаза он заметил какое-то движение, будто часть упавшего и уже покрывшегося мхом дерева отделилась и устремился им наперерез. С другой стороны тоже что-то двигалось.
— Боггарты! — прошипел, задыхаясь, Героним. — Они рядом.
— Клянусь демонами, они меня достали! — рыкнул Гурдел и мгновенно развернулся, одновременно выхватив из-за пояса свой тяжелый тесак.
Полуэльф, к чести будет сказано, тоже не сплоховал: скинул со спины свой проклятый топор и быстро размотал тряпки. Плотоядно сверкнул полумесяц остро отточенного лезвия.
Боггарт выскочил прямо под ноги Геронима и попытался резануть по сухожилиям длинным узким кинжалом. Удивительное дело, но привычное, отработанное до инстинктов движение натолкнулось на метнувшуюся навстречу секиру: скрежетнуло лезвие и скользнуло в сторону. Черненный обух, увенчанный оскалившимся черепом, с мягким хрустом врезался в вытянутую физиономию гоблиноида и отбросил его назад.
Первый еще валялся на земле, вяло шевеля конечностями и сипя разбитым носом, а второй боггарт уже выскочил из кустов, страшно выкатив глаза. Головоруб крутнулся замысловатым финтом, и следопыт согнулся, будто его смяло. И не мудрено: некоторых сминало и не так, когда грудину пробивала тяжелая секира. Жуткий чмокающий звук раздался снова, и глаза у Геронима стали вовсе бешеными. Головоруб отпустил свою жертву только тогда, когда та осела на землю сморщенным трупиком, шелестя пергаментной кожей. Третий, и последний боггарт остановился на пригорке и медленно попятился назад, полуэльф взвыл раненым зверем и бросился за ним следом, но его мигом смял тролль.