Денис Лукашевич – Братские узы (страница 57)

Многочисленные полувоенные-полумонашеские ордена, которые, казалось, размножаются почкованием, росли, будто грибы после дождя. И многие их члены, доблестные защитники веры были все еще далеки от новохристанских идеалов праведности. Бывшие мародеры и «джентльмены удачи» с большой дороги больше времени уделяли боевой подготовке, чем смирению плоти и чтению молитв. Но войны велись далеко не всегда, и многим требовалось, как говориться, спустить пар. Турнир же сыграл на руку, привлекая горячие головы, жаждущие славы и почета, и воспитывая дух состязательности: кто быстрее всех пробежит, кто метче стреляет, кто лучше дерется, кто лучше всех прыгает, но все, само собой, во славу новохристианской церкви и основателя ее пресвятого Конрада.

Да, далекие и славные то были времена. Инквизиция только формировалась — свободы через край, только и успевай отхлебывать. От тех давних традиций осталось немногое.

Турнир дожил до сего времени, а ордена, больше похожие на бандитские вольницы канули в прошлое, оставив от себя лишь парочку жалких огрызков, уже давно отказавшихся от боевых традиций основателей. Но, как и раньше, находились бойкие молодцы и девицы, которым больше по нраву были ежедневные тренировки и состязания, чем посты и молитвословы. Такие своеобразные монахи даже питались по своему, по особой диете, освященной Престолоблюстителем, а занятия спортом превратилось в своеобразную аскезу, во время которой они истязали грешную плоть, побивая рекорды и накачивая мускулы. Одновременно с этим — крепили дух на пути просветления и становления душевной мощи. Такие себе монахи-спортсмены. У них даже свой покровитель был: святой Константин Пошевко по прозвищу Железнобокий. Исключительной телесной и духовной силы, по слухам, был человек. Истинный новохристианин, хоть на агитационные плакаты Просветительского ведомства ставь!

Обо всем этом Катрин поведала, мечтательно закатывая глазки, прихлопывая опахалами длинных ресниц. Губы ее, полные и чувственные, так и просящие поцелуя (фантазия у Веллера разыгралась пуще прежнего — прямо юнец какой-то, а битый-перебитый жизнью наемник), изгибались в отстраненной улыбке, словно в данный момент она предавалась приятным воспоминаниям. И было от чего: по большому секрету она поведала, что в прошлом своем светлом являлась она перспективной монашкой-бегуньей, да случилась беда. Попалась она на поклонению еретичным святыням, за что ее и турнули из монастыря сестер-константианок. Хорошо, что Инквизиция не особо заинтересовалась подозрительной симпатичной особой.

— Сочувствую. — Удивительное дело, но Веллеру было искренне жаль.

Кэт безразлично пожала плечами.

— Сделанного не воротишь. Да и не жалею я ни о чем. И вообще, такое ощущение, что после изгнания я будто поняла, что с меня наконец-то сняли шоры. И мир явился мне во всей своей панораме. И он, — она замялась, словно подыскивая слово. — Он был прекрасен. Со всеми своими недостатками, грязью, кровью и болью, он гораздо богаче, чем четыре монастырские стены, родная келья и ежегодный турнир. Простите меня — чего-то потянуло на откровения.

— Ничего страшного! — Веллер порывисто поднялся, подался вперед и сжал тоненькую ручку Кэт. — Так вам будет легче. Уж поверьте моему опыту!

— Правда?

— Правда, Кэт! — Голос Веллера приобрел совершенно несвойственные ему бархатистые нотки. — Вы можете мне довериться!

При этих словах Черный Бык удивленно вытаращился на представшую перед его глазами сцену, попытался было привстать и снова сел, задумался: а что он собственно должен был сделать? Никогда еще никто не позволял подобного по отношению к Ураган Катрин. То, что он вытворял с точеной ножкой предводительницы — это так, представление для дурней, но теперь… Мда, чудны дела твои Господи!

— Да? Спасибо! — Кэт благосклонно кивнула, а Марко понимающе улыбнулся: мало кто мог устоять перед мужественным обаянием братца. Настоящий хозяин прерий!

Марко прокашлялся и на время отвлек парочку от обмена любезностями: кто кому доверяет, каким именно образом и в каких позах:

— Извините, э-э, Кэт, а как насчет снаряжения? У нас, конечно, кое-что есть, но после странствий по вашей прекрасной стране мы основательно поиздержались.

— Все, что вам угодно — у нас богатые арсеналы. Накопили за долгие годы!

— А Инквизиция?…

— Многим она сама нас и снабдила. В жизни под колпаком есть свои прелести…

Оружейная, или что-то крайне на нее похожее размещалась совсем недалеко: сотня метров по невысокому туннелю из бетонных тюбингов и им открылась еще гермодверь. Похлипче входной, но достаточная, чтобы сдержать наступательные порывы врагов. Катрин громко постучалась.

Отозвались не скоро. Что-то внутри заскрежетало, заскрипела. Динамик, подвешенный над дверью, надсадно прокашлялся, выплюнул пару скриплых фраз:

— Кто такие? Пароль?

— Ульрих, иди ты в задницу — совсем там тронулся на своей конспирации!

— А, это ты, Кэт! А кто там с тобой? Анджей — я вижу, достопочтенный монах с тысячью имен, а остальные кто? Пусть пароль говорят — без него нельзя! Вдруг шпики инквизиторские!

— Ульрих… — Словно бешеный звон клинка, извлекаемого из ножен. Или звук передергиваемого затвора — каждый слышал свое.

Кажется, неведомый Ульрих понял, что перегнул палку.

— Ладно, открываю! — проскрежетало радио с явным недовольством.

То, что всем открылось в следующее мгновение было сродни комнате, набитой игрушками, сказочной сокровищницей Алладина, только набитой не алмазами с золотыми монетами, а всевозможными орудиями смертоубийства, собираемых, судя по размаху коллекции, давно и тщательно. Здесь вольготно уживались, как и последние модели, вроде блестящих оружейной смазкой «Аколитов» и «Странников», аналогов довоенного АК, клейденские автоматические уродцы «Силачи» и «Вулканы», так и устаревшие «Прокураторы» вкупе с полицейскими и мирянскими моделями малых калибров. Грозился вороненым стволом с гофрированной накладкой пулемет МК70 с коробчатым магазином производства мануфактуры господина Бромгенгера, судя по замысловатому клейму на ореховом прикладе. Дорогая вещица.

Из-под замасленной мешковины выглядывали шесть зрачков грозного «Гренделя». Задрав гордый ствол к низкому бетонному потолку, застыл миномет «Святой Ефроний», а рядом ящик с метательными минами, опечатанный сургучом с оттиском Черной Стражи. Вповалку свалены самопалы и самоделки Темного Века, ржавые ножи и мачете, сабли и мечи. Прислонен к стене тяжеленный арбалет с луком из пружинной стали, метавший заточенные стальные штыри, что пробивали человека насквозь на расстоянии до пятьсот метров. А в темноте, на разложенной холстине застыли в вечном покое довоенные модели. Многие Веллер и Марко, несмотря на весь опыт ограбления убежищ времен Ядерного Рассвета, видели впервые.

А посреди всего этого великолепия совершенно терялся сам хозяин сокровищницы: сухонький, маленький старичок-сморчок в огромных окулярах-биноклях, поддерживаемых хитроумной конструкцией из проволоки на высоком морщинистом луб мыслителя с обильными залысинами. Только свисали по бокам совершенно седые космы.

Ульрих восседал на некоем подобии невысокой платформы из сварных листов стали. С боку, по правую руку примостился пулемет неизвестной модели с грозным блестящим стволом. По левую руку от хранителя оружейной помещалось старинное радио, перемигивающееся сотнями огоньков.

Оружейник в своем насесте-крепости выглядел весьма грозно, несмотря на общий щуплый вид. Особенно добавлял грозности крупнокалиберный ствол, уставившийся черным провалом ствола прямо в лоб.

— Ульрих, знакомься: Веллер и Марко. Ребята, позвольте представить вам нашего оружейных дел мастера Ульрих фон Клотца, клейденца.

— Хайль! — махнул рукой оружейник и заложил морщинистую ладошку за отворот серо-зеленого мундира с двойными молниями в петлицах.

— Э, день добрый. Или вечер, — махнул головой Марко. Веллер промолчал.

— Выбирайте все, что вам нужно. Ульрих разъяснит, если возникнут вопросы…

Вопросов возникла масса. Даже Анджей, довольно-таки равнодушный к оружию, и тот вел себя подобно ребенку, дорвавшемуся до бесплатного мороженого. Он хватал то один ствол, то другой, размахивал монструозным мачете, вел в бой послушные армии, но Марко был тут как тут, чтобы остудить пыл не в меру разошедшегося поляка.

Только Веллер не находил себе места. Порылся в ящике с пистолетами, буркнул что-то уничижительное, отчего мордочка Ульриха-оружейника сразу стала похожа на печеное яблоко.

Наконец, не выдержал, сказал:

— Братец, подбирай нам снаряжение. Я пойду прогуляюсь. Посмотрю, что здесь, да как.

Марко понимающе переглянулся с Войцехом.

— Ну, иди, если хочешь.

И он пошел. Тянуло властно к странной девушке по прозвищу Ураган, рвало сердце из груди, тщась увидеть ее в лицах встречных. Странное то было чувство, словно чужое, не свое, взятое у старухи-судьбы в аренду, да забытое вернуться обратно.

Мелькали лица, разные: давешний пророк что-то говорил, да неслышно было — уши словно ватой забиты. Черный Бык хмуро глядел вслед, кто-то еще, незнакомый, хватал за руку. Хорошо хоть сдержались вбитые жизнью рефлексы, и не заорал незнакомец благим матом, сжимая перебитое запястье.

— Меня ищете, Веллер?

— Вас. — К чему притворство — только теперь моонструмец чувствовал, что обманывать никак нельзя. Один-единственный разговор, за которым не кроется ничего, не прячется двойное дно, не поглаживает рука ребристую рукоять «кобры».