Денис Куприянов – Кусочек желания (страница 5)

— Как это нет?! Почему? — гномий рёв до основания сотряс здание, в котором размещалась комиссия по отбору претендентов на конкурс. — Я полноправный участник! Я подал заявку ещё год назад! Я заплатил все взносы! Так почему теперь меня снимают, даже не спросив моего мнения?!

— Поймите, — лепетал чиновник, в чьи обязанности входило объяснять представителям искусства, почему их вышвырнули с состязания. — Да у Вас, господин… Эээ… Как Вас зовут? Напомните-ка ещё раз.

— Басс Драммингс! — возмутился гном. — И поверьте, это имя будут помнить в веках! И забывших его так позорно, как Вы, будут бить камнями на площадях!

— Ну, это случится ещё нескоро, — пробормотал чиновник. Его откровенно достало уже второй месяц возиться с этими чокнутыми бардами. Эх, ну зачем два месяца назад он повёлся на заигрывания жены начальника, который потом застукал его в своей супружеской постели и в наказание сослал в справочную службу конкурса. — Так вот, господин Драммингс, мы сами жалеем об этом позорном инциденте, но, поверьте, у нас не было иного выхода.

— Выход существует! — гордо приосанился гном. — Выкиньте кого-нибудь другого!

— Увы, но требовалось выкинуть именно Вас.

— Почему меня?! Это что, козни завистников?! Мои недоброжелатели и тут сумели испортить мою репутацию?! Или кто-то боится конкуренции с моей стороны?!

Маленький гном изо всех сил саданул кулаком по столу. От его удара по толстой дубовой столешнице пошли крупные трещины. Чиновник тяжело вздохнул, ведь за эту неделю ему меняли уже третий стол. Ладно ещё, что певцы — люди приличные и лишний раз кулаков марать не желают, хотя слушать потом песни о гнусных чинушах и бюрократах ой как неприятно, особенно когда в облике злого бумагописца чётко узнаёшь самого себя.

— Можно сказать и так, — вежливо ответил чиновник. — Вот, смотрите, — он уткнул свой взор в бумаги. — За последние две недели мы получили три дюжины писем. Все они подписаны именитейшими певцами и бардами нашей великой империи, а так же близлежащих королевств. И во всех письмах значится одно-единственное требование: убрать с конкурса лицо, именующее себя Бассом Драммингсом, по причине, цитирую: «Его крайне убогого таланта, который он выдаёт за беспримерное достоинство, поскольку слушать его вопли и крики, кои он называет своим пением, может только глухой тролль», конец цитаты. Кроме того, эти певцы и барды заявили, что если их требование не будет удовлетворено, они откажутся от участия в состязании, а это значительно снизит его престиж. Из всего вышеизложенного нашим руководством и был сделан соответствующий вывод: пожертвовать одним малоизвестным бардом.

— Я не малоизвестный! — продолжал рычать Басс. Письма конкурентов его задели, хотя и не настолько сильно, как он изображал, ведь где-то в глубине души гном готовился к такому повороту событий. — Меня знают все известные барды десятков столиц!

— Приношу свои извинения, я погорячился. Впрочем, к моему сожалению, для отмены данного указа у меня нет никаких полномочий. Он подписан самой императрицей, да продлят боги дни её жизни.

Гном замолчал. На его языке вертелись сотни, тысячи ругательств, но он прекрасно понимал, что слова здесь бессмысленны.

— А как же Кургул Златопев? — уже ни на что не надеясь, спросил Басс. — Он ведь хотел меня увидеть. А ведь этот бард один из самых популяных в нашей империи.

— Слова одного, пускай и самого лучшего, против слов тридцати чуть пониже рангом будет недостаточно, — чиновник был неумолим. — Мой совет Вам на будущее: если соберётесь петь, поинтересуйтесь хотя бы у близких и друзей, стоит ли Вам вообще это делать. Из того, что мне довелось услышать, лично я могу сделать заключение, что Вам, господин Драммингс, петь ни в коем случае не нужно.

— Будут меня всякие безбородые учить! — вспылил Басс, хотя справедливости ради стоит признать, что борода у чиновника имелась, хотя и не такая густая, как у гнома. — Я бард! Я родился им, им же я и умру! И никакая сволочь, особенно чиновничья, не смеет указывать, чем именно мне стоит заниматься!

— И снова прошу прощения, я всего лишь высказал своё частное мнение, — с улыбкой проговорил чиновник, которому на самом деле безумно хотелось огреть гнома по башке его же собственной арфой, но он отлично понимал, что если так поступит, тут же будет отправлен проводить перепись троллей, а это крайне нежелательно. — И я вынужден повторить, что, к сожалению, ничем помочь не могу. Можете подать прошение на имя императрицы.

Этих слов обычно хватало для того, чтобы назойливый посетитель всё уяснил и покинул кабинет. Особо непонятливых выносили двое дюжих троллей, прятавшихся в каморке за стенкой, для вызова которых достаточно было дёрнуть за шнурок, висевший над столом. Гном оказался понятливым.

— Я уйду! — гордо произнёс он. — Но знайте, наступит время, когда вы сами будете просить меня, стоя на коленях. Вы будете умолять, чтобы я спел всего одну песню, предлагая любые богатства! Но я ещё подумаю, петь ли её всем вам!

Выплеснув своё негодование, гном вышел, и в кабинете хоть ненадолго воцарилась тишина. Чиновник облегчённо вздохнул, но радостью, вызванной уходом подгорного коротышки, насладиться не успел. Спустя несколько секунд в комнату ввалился гоблинский хор, возмущённый тем, что их выступление перенесли на последний день, да ещё и на площадку на самой окраине города.

Выйдя от чиновника, опечаленный Басс Драммингс побрёл в сторону своего скромного жилища. Гном огорчился настолько, что не замечал ничего вокруг. Не обратил он внимание и на слова хозяина о письме, автоматически выхватив конверт из его рук и молча направившись на свой чердак. Конверт Басс распечатал ещё на лестнице, но смысл написанного ускользал от разума гнома. Он понял лишь одно: кто-то хочет сделать ему хорошо. Не придав никакого значения времени, в которое полагалось открыть конверт, гном собрал вещи, в том числе и свой загадочный инструмент, и сорвал печать. Он был настолько сильно расстроен, что даже не заметил, как все краски мира взорвались в его глазах яркими фейерверками…

На первый взгляд замок казался самым обычным. Конечно, он выделялся размером, но существовали строения намного крупнее и массивнее его. Он был красив и отличался изящностью линий, однако большинство эльфийских зданий превосходили его утончённостью. В общем, замок действительно мог показаться заурядным, если бы ни одна маленькая деталь: он висел в воздухе. Висел над землёй на расстоянии доброй пары столбов (прим. авт.: столб — мера длины, равная версте), не собираясь ни падать, ни улетать за пределы атмосферы.

Возможно, хозяин замка искал острые ощущения, любил высоту, и для него зависание здания в воздухе являлось привычным делом, но вот его гостей эта архитектурная особенность порядком настораживала. Впрочем, большинство посетителей сильнее пугал способ перемещения в «воздушный» замок, когда они стояли на твёрдой земле, на палубе корабля или на ветке дерева и вдруг в течение секунды оказывались на площадке над отвесной пропастью. Однако абы кто в замок не попадал, поэтому их страх очень быстро улетучивался, уступая место любопытству.

Гостей объединяло только то, что они не знали, кто и зачем их пригласил. А в остальном отличались они разительно. По лестницам замка шли разномастные эльфы (лесные, морские, пещерные, горные), гномы (лесные и горные), тролли (только горные), драконы (в обличьях двуногих существ), люди, цверги, хоббиты, орки, гоблины, кентавры, дриады. Маги самых разных школ (от шаманов-самоучек Края Льдов до мудрецов из элитных академий), герои, рыцари, бродяги, искатели приключений, менестрели — все они внезапно возникали из воздуха и, недоумённо посмотрев по сторонам, начинали подъём вверх по ступеням. Для тех, кто не сразу соображал, что делать, в частности для троллей, были развешены указатели. Самых же недогадливых, которые встречались практически среди каждого вида, разводили уже слуги хозяина неведомого замка. Похожие на призраков, они крутились между гостями, иногда даже проходя сквозь их тела, и тихим шёпотом давали советы.

Поднявшись по лестнице, посетители проходили через арку входа и оказывались в огромном зале, способном вместить даже нескольких драконов в их истинном облике. Убранство этого помещения мало чем отличалось от интерьеров королевских дворцов: те же резные колонны из поделочных камней, роскошные ковры и гобелены, фрески и картины на батальную тему, золотые люстры и канделябры с множество горящих свечей. Присутствовавших аристократов и завсегдатаев балов можно было сразу определить по заскучавшим лицам, в то время как многочисленные бродяги с лёгкостью опознавались по задранным головам и обалдевшим взглядам, с которыми они начинали носиться по залу.

Народу прибавлялось больше и больше, и становилось понятно, почему хозяин назначил всем разное время. Если бы они переместились одновременно, на площадке перед залом скопилась бы куча мала, которую неизвестно сколько времени пришлось бы разгребать, а точный расчёт позволил гостям приходить без шума и задержек. Случались, правда, инциденты, когда порталы распахивались слишком близко друг от друга и выпадавшие из них сталкивались. Но пока что на площадке всё обходилось без драк, хотя в самом замке уже были объявлены три дуэли и даже вынесен заочный приговор (обнаружился там один король в изгнании).