Денис Куприянов – Кусочек желания (страница 4)
Под этими словами не наблюдалось ничего, что могло бы указать на автора письма, однако хоббит почему-то чувствовал, что это не розыгрыш. Да и вообще, кому понадобилось бы так над ним подшучивать? Местные додумались бы максимум до посылки коробки с тараканами, а за пределами Хоббитландии вряд ли кто-то мог знать о существовании подпольного некроманта Пэтти Редькинса.
Вздохнув, Пэтти взглянул на часы. До полуночи оставалось довольно много времени, в течение которого можно всё взвесить и обдумать. Впрочем, решение уже было принято, и Зелёный Нос начал собираться, а поскольку он принадлежал к очень хозяйственной расе, сборы предстояли очень долгие. Хоббитская обстоятельность и магическая интуиция подсказывали ему, что дело не ограничится одной ночью, поэтому, на случай долгого отсутствия, требовалось прибрать дом, прополоть огород, помыть посуду и потрясти ковры. К полуночи Редькинс изрядно вымотался, но всё равно сидел как на иголках, сжимая в руках свои некромансерские грабли.
Часы стали бить полночь, и хоббит в нетерпении вскочил, разорвал конверт и с удивлением уставился на небольшую картонку с тремя цифрами.
— Один… Три… Шесть…, - медленно прочитал Пэтти, и тут мир вывернулся наизнанку…
Утро начиналось как обычно. Урлог встал, стряхнул с себя очередную ночную пассию, даже не взглянув на неё, и стал облачаться. Впрочем, одевать было особо и нечего, набедренную повязку из шкуры песца он снимал, лишь когда мылся, поэтому оставались только плащ, короткие меховые сапоги и оружие. Закинув топор на плечо, эльф вышел из борделя, направившись куда глаза глядят. Планировать день ему не хотелось, сказывалась многолетняя привычка Края Льдов, где в первую очередь думали о том, как выжить, во вторую, как совершить какой-нибудь подвиг, ну а в третью, кому набить морду, просто так, чтобы кулаки не чесались. Размышления о завтрашнем дне являлись прерогативой вождей. Сам Урлог был сыном вождя, пусть и приёмным, но любая попытка заглянуть в завтра давала такой избыточный поток мыслей, что эльфу приходилось заставлять себя вообще ни о чём не думать. Или думать о чём-нибудь отстранённом.
Правда, пара размышлений всё-таки не давала ему покоя, как бы он ни старался выкинуть их из головы. Первая мысль была связана с его происхождением. Вообще тот факт, что свирепые северные варвары вдруг вздумают воспитать в своей среде эльфийского найдёныша, казался чем-то невероятным. Тем не менее, отец никогда не скрывал, что обнаружил в остатках эльфийского каравана, разграбленного соседним племенем, чудом уцелевшего младенца и, поскольку ни одна из жен так и не родила ему наследника, решил воспитать малыша как собственного ребёнка. Благодаря мясу мамонтов и ежедневным многочасовым тренировкам приёмный сын вождя вырос не бледной худенькой тростинкой, как все эльфы, а горой мышц, способной завязать узлом дракона средних размеров. Вскоре даже самые недовольные соплеменники стали опасаться ворчать в присутствии Урлога о не варварских чертах его лица, однако забыть о перворождённых сын вождя не мог. Несмотря на то, что он искренне считал Север своим родным домом, а абсолютно не эльфийское имя срослось с ним навеки, в глубине души Урлог мечтал о том, что когда-нибудь всё же посетит их заповедные леса. Просто так, чтобы сравнить…
Но куда больше проблем стала доставлять вторая мысль, появившаяся не так давно. С полгода назад Урлог заметил, что некоторые вещи причиняют ему некоторое… неудобство. Например, неровно заплетённая коса, чуть сбившиеся в сторону ремни перевязи или чей-то отвратительный наряд, от которого сразу хотелось прочистить себе желудок. Такое стало возникать всё чаще и чаще, и Урлог подозревал в этом влияние крови своих предков. Но самое страшное заключалось в том, что, столкнувшись с подобным явлением, он оказывался полностью бессилен. Заметив, что его причёска растрепалась, варвар мог бросить все дела и целый час посвятить ковырянию в волосах своими толстыми пальцами, однако то, что получалось в результате, раздражало его ещё больше. Апогеем этого безумия стал случай, когда после одного поединка эльф бросился приводить в порядок костюм и причёску поверженного соперника, поскольку один взгляд на них приводил Урлога в неистовство. Одежда и волосы так и не были поправлены, зато племя, проведя на всякий случай очистительный обряд, приняло решение отправить сына вождя в цивилизованный мир, чтобы там он отыскал лекарство от своей болезни.
Напутствуя Урлога перед началом странствия, верховный шаман наговорил ему много страшных слов, что-то вроде: «чувство прекрасного», «гармоничное сочетание свойств объекта», «эстетическое наслаждение», натаскал жульничать в карты, после чего благословил на великий поход. Вождь так же внёс свой вклад, обучив приемного сына поведению в большом мире, что, в общем, свелось к паре фраз: «Строй из себя тупого варвара» и «Бей по морде первым». Уроки пригодились. По крайней мере, в девяти случаях из десяти мало кто решался связываться с тупоголовым, но крутым варваром, пусть даже с эльфийской мордашкой. Вчерашний случай был десятым, так что пришлось помахать топором и кулаками.
Но если с манерами было всё в порядке, то секрет красоты так и оставался нераскрытым. Установить контакт с сородичами не удавалось. Единичные попытки заговорить пресекались практически сразу, когда эльфы замечали объем мускулатуры Урлога и под невнятными предлогами исчезали в неизвестных направлениях. Элитные человеческие куаферы трёх столиц лишались чувств, едва нога северянина переступала порог их заведений. Гномы в обморок не падали, но предел их умений ограничивался завивкой и покраской бороды, которая у варвара отсутствовала. У гоблинов вся красота измерялась количеством навешиваемых на себя побрякушек. А орки, подобно самим варварам, любили красоваться боевыми шрамами, что Урлога категорически не устраивало. Эта столица была уже четвертой…
Варвар перешагнул порог постоялого двора. Там он уже три дня снимал комнату, куда свалил весь свой нехитрый скарб (вроде запасной набедренной повязки из шкуры мамонта), на который вряд ли позарится даже самый непривередливый вор. Решив, что неплохо бы и перекусить, он направился к хозяину. Тот, счастливо улыбаясь, бросился навстречу эльфу. Ещё в первый день могучий постоялец нечаянно выбил ему все зубы, которые, впрочем, и так уже сгнили, но потом осознал свою вину и оплатил визит к доктору, где пострадавшему и вставили целую челюсть. Правда, она почему-то оказалась на пару размеров больше, от чего рот у хозяина теперь постоянно был перекошен в довольной улыбке.
— Готсподин эльф! — после перестановки зубов он вдобавок стал как-то странно присвистывать, когда говорил. — Готсподин эльф, вам питсмо!
— От кого? — удивился Урлог. Свой адрес он никому не давал, более того, он его вообще не знал.
— Я не дзнаю! Тут нет отправителя! Но на конверте тстоит ватсе имя! Вам его протситать?
От последней фразы Урлога просто передернуло. Он и из-за обычной речи хозяина морщился как от ушной боли, не хватало еще и письма в его прочтении слушать.
— Не надо. Урлог уметь читать, — эльф постарался вложить в эту фразу как можно больше северного холода, немного подумал и, бросив хозяину пару золотых, буркнул. — Зубы сменить.
Поднявшись в свою комнату, варвар открыл письмо. Читать на Всеобщем он, хвала великому шаману, умел и довольно неплохо, но вот содержание текста привело его в замешательство. Что бы это значило: рискнуть жизнью и осуществить свою мечту? Чья-то злая шутка? Козни злых духов или благословение богов, услышавших мольбы эльфа и решивших направить его на верный путь? Какое же решение принять? Увы, но единственный, кто сейчас мог бы дать верный совет, находился далеко в северных горах. А напутствия типа: «Слушай своё сердце» вряд ли могли помочь Урлогу, поскольку сердце подсказывало слишком многое и чаще всего противоречило само себе.
— Всё решит судьба, — твёрдым голосом произнёс эльф-варвар и, достав из кошеля монету, подбросил её вверх. — Тёмная сторона — согласиться на предложение, светлая — отказаться (прим авт: светлая и тёмная стороны — варварские названия орла и решки). Да будет так, как скажут боги!
То ли боги полностью поддерживали автора письма, то ли они сами его и послали, потому что монета упала тёмной стороной. Ни один мускул не дрогнул на лице Урлога, когда он увидел реверс. Северянин ещё раз внимательно перечитал письмо, обратив особое внимание на время отправления. Согласно инструкции конверт следовало открыть в полдень. Не задумываясь о сакральном смысле данного времени суток, варвар спокойно закинул на плечо сумку с барахлом, проверил оружие и взял загадочный конверт. В ту же минуту часы на близстоящей башне пробили двенадцать раз, и по-прежнему невозмутимый Урлог вскрыл конверт. Надо ли говорить, что он сохранял своё хладнокровие даже в тот момент, когда мир завертелся вокруг него?…