Денис Куприянов – Кусочек желания (страница 49)

— А эльфы, значит, решили совсем иначе?

— Люди тоже могли бы решить иначе, живи они, как и эльфы, по несколько сотен лет, — пожал плечами толстяк.

— Выходит, если остроухий попытается применить против меня что-то подобное, надо всего лишь нейтрализовать его руки? — размышляющий вслух пустынник проигнорировал последние слова Ефсия.

— Действительно, кисти рук самое слабое место у адептов данного метода, — ответил Ефсий. — Однако я слышал, что «Лесные тени» и в рукопашном бою очень сильны. Думаю, они одолеют Вас и безо всякой магии.

— Верните мне саблю, — оскалился Хафейн. — И я покажу этим остроухим мордам всю силу пустыни!

Эльфы, прекрасно слышавшие всё, что сказал вспыльчивый воитель, никак не отреагировали на его угрозы. Тем более, у них появилась более серьёзная с их точки зрения проблема. Пока Урлог размышлял, Пэтти колдовал, Арледа рыдала, умоляя её выпустить, Верениен взывала к родственным чувствам охраны (ведь дриады всё-таки приходятся эльфам роднёй, пусть и дальней), Басс презрительно молчал, а Торлес, как обычно, спал, неугомонная Фанька прорывалась к свободе. Все инструкции о том, как вести себя в эльфийском плену, тщательно вбитые в её голову Урлогом, испарились оттуда, когда девушку запихнули в клетку. Едва только за ней сомкнулись прутья, воительница принялась извиваться изо всех сил, стараясь сбросить с себя верёвочные петли. Заметив эти её попытки, Урлог лишь усмехнулся. Варвар уже изучил крепость верёвок и качество узлов и пришёл к выводу, что «Лесные тени» знают своё дело, и даже ему придётся изрядно попотеть, чтобы освободиться, чего уж тогда говорить о хрупкой девушке. Нет у неё ни единого шанса.

Однако минут через тридцать Урлог понял, что недооценил Фаньку. Упорство девушки поражало не меньше, чем её способность действовать без раздумий. Впрочем, без везения здесь тоже не обошлось. Фаньке повезло, что, во-первых, эльфы посчитали её доспех деталью одежды (впрочем, так оно и было) и не стали раздевать пленницу. А во-вторых, что Басс (которого девушка несколько дней назад попросила срезать шипы и острия с её доспеха, ибо постоянно ранила об них руки, ноги и прочие части тела) оставил, как сам признался варвару, несколько металлических колючек в самых потаённых местах, чтобы хоть немного досадить вредной воительнице. Гном, разумеется, и подумать не мог, что они принесут своей хозяйке пользу, иначе бы не только всё обрезал, но и отполировал до зеркальной гладкости. Однако оставленные острия помогли Фаньке. Извернувшись каким-то немыслимым образом, воительница зацепилась верёвкой за шип, торчащий подмышкой, и об его грани перетёрла свои путы.

— Ура! — закричала Фанька, сбрасывая с рук обрывки верёвки и принимаясь за распутывание ног. — Мерзкие злодеи, да как вы посмели схватить меня?! Сейчас вы познаете всю глубину моего гнева, ведь я — великая принцесса Мирабелла-Стефания, герцогиня Преффенбургская, также известная, как Разя…

На этих словах воительница осеклась, поскольку, освободив ноги, подняла голову и увидела окруживших клетку эльфов, которые бросали на девушку многозначительные взгляды, не сулившие ей ничего хорошего.

Словно по сигналу прутья фанькиной клетки разошлись в стороны, и в образовавшиеся щели бросились пограничники. Истошный визг воительницы заставил Хафейна встревожиться, зато Урлог на происходящее смотрел с изрядной долей ехидства. Он уже догадывался, что случится, и собирался насладиться зрелищем.

Эльфам понадобилось около трех минут, и за это время они успели сделать многое. Во-первых, девушке залепили рот листом какого-то смолянистого растения, так что визжание сменилось мычанием. Во-вторых, её тут же раздели догола. Похоже, «Лесные тени» решили, что имеют дело с профессиональным ассасином, поэтому с Фаньки сняли всё, вплоть до серёжек, на случай, если у неё где-то припрятано ещё какое-нибудь оружие. Ну, и напоследок воительницу снова связали, на этот раз более крепко и качественно, потратив на неё столько же верёвки, сколько ушло на всех остальных пленников вместе взятых.

То ли это было проявление извращённого чувства юмора, то ли маленькая месть, но пограничники скрутили Фаньку таким образом, что верёвки, врезавшиеся в её тело, стали выгодно подчёркивать все привлекательные особенности фигуры, и это вызвало повышенный интерес со стороны мужской части пленённого отряда, по достоинству оценившей эльфийскую шутку. Даже Торлес проснулся и с нескрываемым восхищением уставился на воительницу. Правда, осознав, что от этого великолепия, кажущегося на первый взгляд таким близким, его отделяют целых две решётки, дракон разочарованно вздохнул и снова задремал. Урлог внимательно оглядел опутанную верёвками девушку, после чего ему немного взгрустнулось. Варвар завидовал «Лесным теням», в отличие от которых он, даже если очень постарается, не сможет создать подобную красоту. Здесь требуется долгая практика, хотя если понять сам принцип переплетения… Нет, ну всё-таки почему это выглядит так прекрасно?… Что касается Хафейна, то он, тараща глаза на обнажённую связанную Фаньку, усиленно читал молитвы, хотя отворачиваться не спешил.

Эльфы, видимо, решили продолжить издевательства над воительницей и повезли её клетку не по тропе, а рядом с ней, прямо через заросли. Возникшая тряска не давала Фаньке никакой возможности прикрыться или отвернуться, девушку бросало из стороны в сторону, и все её прелести демонстрировались восторженным зрителям.

— Клянусь святым Муссидином, я выдержу сие искушение, — бормотал пустынник — Хотя благодаря этим остроухим затейникам я получил даже больше, чем хотел.

— Ты о чём? — удивился Урлог.

— О том, что они не только обеспечили нас прекрасным зрелищем, но и, — Хафейн усмехнулся. — Наконец-то заставили Фаньку заткнуться.

Ехать им пришлось довольно долго. За это время Арледа истратила весь запас слёз и принялась ругаться, требуя её освободить, и грозилась то свирепой магией, то высокими связями. Разумеется, на её угрозы, как и на умоляющие просьбы до этого, «Лесные тени» не обратили никакого внимания.

Хафейн и Урлог по дороге, чтобы не скучать, обсудили уже множество тем, от изображения обнажённой женской натуры до отвратительной сырой погоды здешних мест, и теперь добрались до внешнего вида своих стражей. На масках пограничников были нанесены узоры, напоминавшие какие-то демонические рожи, и пленники принялись строить догадки, для чего же эльфам это нужно. Варвар предполагал, что маски разрисовываются для запугивания нарушителей, однако пустынник считал, что настоящее предназначение этих загогулин в подготовке к знакомству с эльфийскими лицами, которые в реальности настолько страшны, что монстры на масках по сравнению с ними просто красавцы.

— Ну, когда же мы всё-таки окажемся в городе остроухих? — вдруг спросил Хафейн, уже уставший как от споров с варваром, так и от подобного способа передвижения.

Урлог посмотрел по сторонам.

— Мы уже по нему ехать, — оказавшись рядом с незнакомцами, он снова перешёл на варварский диалект.

— Между прочим, вокруг нас джунгли, — нахмурился богоборец.

— Присматриваться внимательно, что это есть за джунгли.

Хафейн добросовестно огляделся вокруг, после чего признал правоту соратника. Лес действительно стал казаться каким-то… неестественным, слишком уж аккуратно располагались тут растения. На первый взгляд вся эта правильность не была заметна, но при тщательном рассмотрении создалось впечатление, что каждому дереву и кусту отведено своё место, и они не посягают на территории других. Цветы здесь росли группами, напоминающими клумбы, и даже обычная трава отличалась одинаковой высотой, словно бы её специально подстригли.

— Урлог это чувствовать, но не мочь объяснить, что именно чувствовать. Урлог видеть, что окружающая природа есть красива, но вот почему она есть красива, Урлог не знать. И поэтому Урлог не понимать, что нужно делать, чтобы достигать такой красоты…

— Опять ты про свою красоту! И чего она тебе так далась?! — возвёл очи горе Хафейн. — А вообще, великий мудрец Ферсаим говорил: «Если боги не наделили тебя пониманием, не печалься, ведь они подарили тебе силу и разум, дабы ты сам смог постигнуть все тайны мирские».

Хафейн, когда не знал, что ответить, всегда цитировал Книгу Пустыни, но Урлога слова трёх полоумных стариков совсем не утешали. Впрочем, уныние варвара вскоре уступило место совсем другим эмоциям, поскольку обоз, наконец, достиг места назначения.

На минуту все приключенцы открыли рты от изумления, поскольку перед ними предстало действительно впечатляющее зрелище. Посреди большой поляны располагалось дерево, по высоте раз в пять превосходившее корабельную сосну, а по обхвату ствола сопоставимое с дюжиной баобабов. Пристально оглядев гигантское растение от выступающих из земли корней до вершины, зоркий Урлог обнаружил то, чего поначалу не заметили его попутчики — оно являлось тюрьмой! Там наверху, где зеленела раскидистая крона, на самых толстых её ветвях висели клетки, напоминающие те, в которых приехали Урлог сотоварищи, только немного большие по размеру. Клеток на дереве насчитывалось около полусотни, и внутри каждой из них сидели трое существ. Это наводило на определённые мысли, и варвар нахмурился.