Денис Куприянов – Кусочек желания (страница 15)
Дальнейшие события напоминали карнавал в спецлечебнице для свихнувшихся магов. Эльф разбрасывал разбойников пачками, украсив ими все ближайшие ветки деревьев. Волшебница вошла во вкус и превращала всех попавших под её горячую руку в творения сумасшедшего стилиста. Наконец-то натянул струны гном и, распевая вполголоса колыбельную, принялся гонять остатки банды по поляне. Дракон подробно опрашивал пострадавших, насколько им больно и чем он может им помочь. Однако кульминацией всего этого безумия стало то, как хоббит, командовавший отрядом жареных петухов, под шумок ухватил на лету одного из своих зомби и принялся с аппетитом его уплетать. В общем, в разбойничьем лагере царил полный беспредел, когда внезапно откуда-то прозвучал пронзительный женский визг:
— Во имя добра и справедливости сдавайтесь, злодеи! И да восторжествует правосудие и истина-а-а-А-А-АПЧХИ!
Глава 5
Очень Странный Отряд
«А-А-АПЧХИ!» раздалось ещё раз, и битва остановилась. Уцелевшие разбойники и «божьи посланники» принялись удивлённо озираться по сторонам, пытаясь обнаружить источник непонятного шума.
— Сверху! — одновременно прокричали атаман, которому наконец-то удалось избавиться от жареных петухов и испорченных доспехов, и все замечающий Урлог.
Народ как по команде задрал головы. Открывшееся взорам зрелище впечатлило всех. На ветке баобаба, расположенной на высоте примерно пары человеческих ростов, стояла молодая воительница. Доспехи, которые по идее должны защищать, в данном случае не столько прикрывали тело, сколько подчеркивали его достоинства. Ну, в самом деле, от чего могут защитить короткая бронеюбочка, бронесапожки до середины икр и практически ничего не скрывающий бронелифчик? А на ярко-рыжих волосах с отросшими темно-русыми корнями вместо нормального шлема красовался всего лишь металлический обруч с каким-то ярко-голубым камнем. Венцом образа являлся здоровенный украшенный шипами и дополнительными лезвиями меч воительницы, длиной мало уступавший её росту. Девушка явно пыталась произнести речь, но непрекращающийся приступ чиханья упорно не давал ей этого сделать.
— Апчхи!.. Склоните колени… апчхи!.. перед королевой… апчхи!..воительниц всего света… апчхи!..поборницей правосудия… апчхи!..великой принцессой… апчхи!..Мирабеллой-Стефанией, герцогиней Преффенбургской, так же известной как Разящая-я-я-я!!!
На последнем слове её нога неожиданно соскользнула с ветки, и чихающая принцесса беспорядочно замахала руками, хватаясь то за воздух, то за меч. К счастью девушки, её оружие очень удачно зацепилось за какой-то сук, тем самым не дав взявшейся за него хозяйке упасть и позволив быстро восстановить равновесие. И всё вроде бы благополучно закончилось как для воительницы, так и для обалдевших стоявших внизу, но тут боги, видимо, решили окончательно добить зрителей, потому что в ту же секунду от повисшего на дереве меча раздался бархатный баритон:
— О бытие, в тебе царят страданья. Вокруг лишь кровь, вокруг война. О люди, алчет кто желаний, тем самым жизнь вы выпьете до дна!
— Ловиальф, замолчи, — сурово обратилась к мечу девушка. — Ты должен предрекать врагам страшные кары и сыпать проклятиями.
— Пусть предрекает кары тот, кто у тебя в мешке живёт, — отозвался он.
Воительница недовольно нахмурилась, но всё-таки, одной рукой держась за оружие, сдёрнула с плеча походный мешок и вытащила из него здорового толстого хомяка, размерами мало уступавшего хорошей крысе.
— Волшебный зверь Ыхыр, — пафосно произнесла великая принцесса. — Предреки этим злодеям страшную участь. Дай им своё пророчество, дай им своё проклятие! Пусть сгорят их души в семи демонических котлах!
— Ну, зачем ты меня вытащила? — простонал хомяк. — Я до того хорошо спал, а тут вон почти сотня разбойников. Мне и так осталось жить пару месяцев, а ты хочешь приблизить мою кончину. Боги, ну зачем вы отдали меня в руки этой дуре? Я у неё даже сдохнуть не могу как нормальный порядочный хомяк!
— Сей странный зверь, что телом так нелеп, в раздумиях своих себе построил склеп, — прокомментировал речь хомяка меч.
— Замолкни! — рявкнула на клинок воительница. — А ты, Ыхыр, быстро произноси своё пророчество!
— Меня зовут Зернопуз, — захныкал хомяк. — И предречь я могу только собственную смерть.
— Ну, пожалуйста. А я тебе за это семечек насыплю.
— Семечек? — хомяк задумался. — Эх, ладно. Предрекаю всем страшные муки при жизни, суровую гибель и разные прелести загробной жизни. Тра-ля-ля, бу-бу-бу, давай сюда семечки!
— Нет, Ыхыр, давай нормально, иначе никаких семечек!
— Я точно сдохну. Дай мне хотя бы самку, чтобы получить последнее наслаждение перед смертью.
— И страстью сердце было полным, хоть он простой хомяк безродный, — вновь завёл свою шарманку меч.
Пэтти с раскрытым ртом взирал на всю эту картину и не сразу заметил, что сзади к нему кто-то подошёл. Лишь когда над самым его ухом раздалось чавканье, Редькинс обернулся и уткнулся носом прямо в огромное пузо. Подняв голову, хоббит увидел и лицо обладателя живота, всё заплывшее жиром. Оно показалось Пэтти смутно знакомым.
— Захватывающее представление Вы тут устроили, коллега, — довольным голосом произнёс толстяк, отбросив в сторону обглоданную косточку. — А если Вас не затруднит, не могли бы Вы спустить мне вон ту птичку, — он ткнул пальцем в одного из зомби-петухов, продолжавших нарезать круги над поляной. — Больно уж он мне приглянулся.
Хоббит удивлённо захлопал глазами, но вертел всё-таки спустил. А потом и ещё один, для себя. Толстяк тут же вонзил зубы в бедро птицы, не переставая жевать, поднял руку вверх, как-то необычно сложил пальцы, и небольшая группка разбойников, пытавшихся тихонько скрыться в лесу, превратилась в несколько горсток пепла.
— Ух ты! — Пэтти был в полном восторге. — Вот это сила!
— Благодарю Вас, коллега, — скромно потупился толстый волшебник. — Однако смею Вас заверить, что Ваше выступление значительно превосходит то, что могу продемонстрировать я, как по изысканности, так и по произведённому на зрителей психологическому эффекту. Но вот что касается Вашей школы… Будь я на Вашем месте, то вообще не стал бы её публично демонстрировать.
— Ничего такого в моей школе нет, — пожал плечами хоббит и тут же указал пальцем на бушующую воительницу, ведущую безумный спор с мечом и хомяком. — А ты вместе с той дамой? Скажи, что это с ней творится?
— Да, я с ней, — ответил толстяк. — Можете не обращать внимания, у неё часто случаются всякие заскоки. Вот, к примеру, вчера она потребовала, чтобы мы, как истинные воины, ночевали на улице под ближайшей пальмой. Естественно, я и ещё один наш спутник отправили её с таким предложением куда подальше, за что она на нас сильно обиделась и решила ночевать под открытым небом в одиночестве. В итоге, утром нам пришлось вытаскивать нашу спутницу из-за решётки, потому что городская стража во время ночного обхода приняла её за бездомную и арестовала за бродяжничество. К тому же после сна на каменной мостовой практически без одежды наша «прекрасная воительница» простудилась и теперь постоянно чихает. Или вот ещё…
Последних слов хоббит уже не расслышал, потому что к его спине снова кто-то приблизился, и у этого кого-то был весьма зловещий голос.
— Хоббит-боббит, у тебя есть мясо? Хоббит-боббит, ты не хочешь меня покормить? — порычало нечто.
Пэтти обернулся и впервые за время похода почувствовал что-то, отдалённо напоминающее страх. Возле Редькинса стоял огромный конь незнакомой хоббиту масти «вороной в разводах» и злобно скалился.
— Хоббит-боббит, дай мне мясо! — снова сказал конь.
— А у меня его нет, — еле-еле выдавил из себя Пэтти, у которого от изумления отнялся язык. Говорящие лошади, в отличие от тех же говорящих хомяков, совершенно не вписывались в его мировоззрение.
— И-и-и-и-и! — заржал конь. — Тогда я съем тебя!
— Не бойтесь, коллега, не съест, — успокоил хоббита толстяк. — Он только может только угрожать, а на самом деле безобиднейшее создание, как и всё, что входит в комплект снаряжения нашей бедной «принцессы».
— А она в самом деле принцесса? — поинтересовался Пэтти.
— Да какое там, — тяжело вздохнул волшебник. — Дочка режиссёра какого-то провинциального театра, где работала актрисой. Вот начиталась всевозможных пьес про приключения отважных воительниц и настолько вошла в образ, что до сих пор из него не может выйти.
— А меч с конём откуда?
— Ее папаша, как мы поняли, был хреновым режиссёром, но зато талантливым магом, — вместо толстяка ответил неизвестно откуда появившийся смуглый парень в белом платке на голове.
Пэтти вспомнил, что в божественном замке именно этот тип угрожал Милфуджу.
— А поскольку на отвратные спектакли этого режиссёра-волшебника никто не ходил, — продолжал богоборец. — Он решил сделать свои постановки более популярными, придав им правдоподобности, и для этого заколдовал коня и меч. Первый должен был всяких чудищ на сцене изображать, ну, а на долю второго выпали стишки, романсы и прочая поэтическая ерунда для женского ублажения. Вот их-то вместе с театральным костюмом наша «принцессочка» с собой и прихватила, когда из отчего дома драпала.
— А хомяк?
— А на нём вроде бы эксперименты ставили, вот он в размерах и увеличился… Ох, неужели это огромное дерево настоящее? — герой вдруг с восхищением уставился на крону баобаба и осторожно погладил ствол. — Как оно называется?