Денис Кучев – Энергормы. Том 2 История Лены (страница 6)

– Что скажет батя, когда узнает? Ух!

Лев бросил короткий взгляд на дочь и произнёс, уже набирая номер родителей Толика:

– Меняй полотенце каждую минуту, пока жжение не прекратится. Спасай своего рыцаря.

Его слова заставили Лену покраснеть, но она кивнула, стараясь сохранять серьёзность. Взяв мокрое полотенце, она осторожно прижала его к ране, чувствуя, как холодная вода смешивается с теплом кожи мальчишки. Её руки дрожали, но она не отступала. Мысли путались: она вспоминала, как Толя закрыл её собой, как его глаза расширились от удара, как он даже не дрогнул, хотя мог бы просто убежать.

– Дурак ты, – прошептала она, сама не понимая, злится она или благодарна.

Толя только усмехнулся сквозь стоны:

– Да ладно, Ленка. Не каждый день можно побыть героем, правда?

Она опустила голову, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Но она знала, что нельзя показывать слабость. Не сейчас. Не когда её рыцарь, пусть и глупый, лежал перед ней, страдая ради неё.

Лев держал телефон у уха, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась тяжесть происходящего.

– Алло, это соседи Измайловы. Тут такое дело… – начал он, делая паузу, чтобы собеседник успел осознать серьёзность ситуации. – Нет… да… нет, не беспокойтесь, худшее уже позади. Хорошо. Вы его не ругайте сильно. Он настоящий мужчина… Да… Хорошо. Ждём.

Дети не слышали слов собеседника на том конце провода, но могли только догадываться о том, какую бурю эмоций испытывал человек, получив известие о ранении сына. Лена, сжимая полотенце, которое всё ещё прижимала к груди Толика, почувствовала, как её глаза предательски защипало от слёз. Она старалась сдерживаться, но они всё равно текли – тихие, едва видимые.

Толя заметил это. Его лицо исказилось от удивления, а затем сменилось привычной насмешливостью.

– Ты то, чего плачешь? – спросил он, стараясь говорить как можно беззаботнее. Но через секунду его голос стал мягче, когда он понял причину её слёз: – Из-за меня? Ну ты даёшь?

Ещё мгновение, и его щеки покраснели. Он замялся, явно не зная, что сказать дальше.

– Прости, я не знаю, как реагировать… – пробормотал он, опуская взгляд.

Лена чуть сильнее придавила повязку к его телу, будто пытаясь выплеснуть свои чувства через это движение. Толя вскрикнул от боли, но не сказал ни слова.

– Лежи и молчи, дурак… – прошептала она, её голос дрожал.

Предательская слеза всё же скатилась с её лица и упала прямо на живот Толика. От этого он покраснел ещё сильнее и, кажется, окончательно сдался. Больше он не пытался шутить или протестовать.

Прошло около десяти минут, прежде чем в дверь постучали. На пороге стоял Вадим – отец Толика. Мужчина лет тридцати с небольшим, немного грузный, с красным лицом и отдышкой после короткого забега. Он учтиво поприветствовал Льва, кивнув ему, но его строгий взгляд сразу нашёл Толю и Лену.

Казалось, он готов был взорваться. Вадим набрал воздуха в грудь, чтобы начать выговор, но передумал. Вместо этого он просто проговорил что-то одними губами, беззвучно, словно решая, стоит ли начинать разговор здесь и сейчас.

Подойдя к столу, где лежал Толя, он спросил коротко:

– Идти можешь?

Толя кивнул, хотя видно было, что каждое движение даётся ему с трудом. Вадим, не церемонясь, стащил сына со стола, подхватив его под руку.

– Спасибо, – бросил он Льву, извиняясь взглядом.

Толя, пошатываясь, сделал несколько шагов к выходу, но стоило им переступить порог дома, как голос Вадима стал слышен снова. Его слова доносились сквозь закрытую дверь, громкие и сердитые:

– Ты сирену слышал? Какого тебя вообще сюда понесло?

Толя пытался оправдаться, его голос звучал тише, но всё же различимо:

– Дом Лены был ближе… я обещал…

Их голоса постепенно стихли, растворяясь в утреннем воздухе. В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь далёким гулом энергощита. Лена стояла у стола, сжимая в руках мокрое полотенце. Её лицо всё ещё было бледным, а глаза красными от слёз.

Оставшись в некотором смущении, семья Лены молча переглянулась. Лев вздохнул, качая головой, а Тома подошла к дочери, обнимая её за плечи.

Лев, втащив тушу мехравуса в гараж, бросил её на пол среди хлама, словно это был мешок с картошкой. Его голос звучал деловито и спокойно:

– Позже с ним разберусь. Может, что полезное внутри.

Тот день был целиком посвящён подготовке к нескольким дням службы на периметре и в патруле. Лев собирал свою экипировку, а Лена, несмотря на возражения матери, помогала ему. Тома лишь изредка бросала на них неодобрительные взгляды, но предпочитала молчать. Она занималась домашними делами, хотя её руки явно были привычны к оружию. С тех пор как родилась Лена, она решила, что её место – здесь, в доме, рядом с дочерью, а не за стенами города, где правят энергормы.

Лена аккуратно разобрала охотничье ружьё, очистила его от пыли и нагара, а затем собрала обратно, проверяя каждую деталь. Затем она протёрла все кинжалы, уложив их в специальные чехлы. Её движения были уверенными, хотя внутри всё ещё трепетало волнение. Это был её маленький способ быть частью мира отца, мира, где каждый предмет мог спасти жизнь или унести её.

Лев тем временем готовил пули. Он работал медленно и осторожно, словно ювелир. Каждая пуля проходила через его руки в толстых резиновых перчатках. Он делал надрезы на кончиках и затирал внутрь мелко перетёртые элементные кристаллы.

– Пуля наносит только физические повреждения монстрам, – объяснил он, заметив любопытный взгляд дочери. – Но некоторые монстры устойчивы к этому. Поэтому, если добавить слой пыли с элементных кристаллов, можно нанести повреждения этими элементами. У меня тут элемент огня и электричества. Трогать голыми руками – опасно.

Он поднял одну из пуль, чтобы Лена могла лучше рассмотреть её. В свете лампы кристаллическая пыль блестела, будто крошечные звёзды, оранжевым и золотым.

– Папа, – тихо спросила Лена, опустив глаза, словно боясь услышать отказ, – ты покажешь мне, как будешь разбирать этого страйдера?

Лев замер, его взгляд метнулся к Томе, которая стояла в дверях кухни. Она покачала головой, но ничего не сказала. Её лицо выражало смесь беспокойства и понимания.

– Если сильно хочешь, то конечно, – ответил Лев, возвращаясь к работе.

Тома вздохнула, но не стала спорить. Она знала, что запреты не остановят дочь, а может, просто не хотела лишать её этого момента с отцом.

В воздухе висело напряжение, но оно было мягким, незаметным. За окном снова послышался далёкий вой энергорма, напоминая, что мир снаружи никогда не спит. Лена почувствовала, как её сердце колотится быстрее. Она знала, что этот день станет важной частью её жизни, шагом к тому, чтобы стать частью мира, который так долго казался ей недоступным.

Глава 3. То, что внутри

Гараж наполнился мерным скрежетом инструментов и шорохом старых вещей, которые Лев перекладывал, освобождая место для работы. Туша мехравуса лежала в углу, её металлические конечности уже начали тускнеть, и не выглядели как новые. Лена смотрела на неё, чувствуя, как страх и любопытство борются внутри неё.

Скоро она узнает, что скрывается внутри этих созданий. И возможно, найдёт ответы на вопросы, которые давно не давали ей покоя.

Весь оставшийся день и вечер Лена с отцом провели в гараже, погружённые в мир монстров и их тайн. Снаружи время от времени доносились далёкие звуки города – редкие голоса, скрип старых механизмов и непрекращающийся тихий гул энергощита. Но внутри гаража царила другая атмосфера: напряжённая, но завораживающая, словно они пересекли невидимую границу между человеческим миром и чем-то новым, неизведанным.

– Этот страйдер совсем ещё маленький, – начал Лев, внимательно осматривая металлическую тушу мехравуса. Его голос звучал спокойно, буднично, но в глазах читалась сосредоточенность. – В смысле, не размеров, а возраста. По-научному он называется Мехравус Нимфа.

Лена нахмурилась, её любопытство разгорелось ещё сильнее.

– Почему «нимфа»? – спросила она, наклоняясь ближе.

Лев задумался всего на мгновение, прежде чем ответить:

– Так учёные называют молодняк некоторых насекомых. У саранчи, муравьёв и тараканов.

Лена кивнула, понимая. Эти механические создания действительно напоминали насекомых – хаотично ползающих существ, которые были привлечены невидимой, но неприступной преградой энергощита. Их датчики или что-то вроде инстинктов заставляли их исследовать границы, за которыми они чувствовали людей.

Разрезав обшивку монстра пилой по металлу, Лев достал его ядро – идеально круглый клубок из шестерней, червячных передач, поршней и пружин. Каждый раз, когда он перекладывал его из одной руки в другую, шестерни начинали вращаться, словно живые.

– Это ядро монстра, – произнёс Лев, показывая его дочери. – Потухшее. Если достать его живым, то оно имеет большую ценность в других городах. Но не в нашем. Хлам.

С ядра капала прозрачная маслянистая жидкость – «кровь» механического энергорма. Она служила одновременно хладагентом и смазкой, делая движение шестерёнок плавным и бесшумным. Лев покрутил ядро ещё немного, а затем добавил с лёгкой улыбкой:

– Толе бы понравилось.

Фраза повисла в воздухе, но Лев явно намеревался сменить тему. Он посмотрел на дочь, и его взгляд стал более серьёзным.

– А скажи мне, Лена… Толя тебе нравится? – спросил он, словно продолжая разговор о мехравусе.