Денис Кучев – Энергормы. 3 том. "Город мёртвых тел" (страница 39)

Железо спасало. Притягивало разряды, отводило их от неё. Но она была на грани. На грани исчезновения.

Вдруг – скрип.

Дверь открылась.

Тод вышел, с киркой на плече, в резиновом костюме, в противогазе, как призрак из ада.

– Вот теперь можно продолжить добычу, – бросил он.

И чуть не наступил на неё.

Она отпрыгнула в последний миг. Её глаза – два тёмных кристалла – смотрели в маску. Не узнавала. Не понимала. Где тот человек? Где руки, что держали её? Где голос, что говорил: «Побудь тут. Я открою крышку, если ты не выпрыгнешь»?

– Молния? – раздался голос. – Что такое?

Евгений присел на корточки. Протянул руку.

Она узнала.

Прыгнула. Прямо в ладонь. Прижалась. Пискнула – не радостно. Не обиженно. Горько. Как младенец, что нашёл мать после долгой ночи в пустоте.

– И чего она увязалась за тобой? – буркнул Тод, не оборачиваясь.

Евгений не ответил.

Он смотрел на неё. На её тусклый свет. На дрожь в лапках. На шрамы от чужих разрядов.

Он понял. Она больше не была частью роя. Она стала изгоем.

И теперь – он всё, что у неё осталось.

Глава 10. Трещина в тишине. Глава 11. Парад звёзд

Глава 10. Трещина в тишине.

Евгений и Тод стояли посреди пучины света и хаоса, окутанные треском тонитруума и жужжанием тысяч маленьких сгустков энергии. Фулгутты кружили вокруг них, как стая голодных пчёл, впивались в рюкзаки, лезли на плечи, цеплялись за швы диэлектрических костюмов. Их искристые тельца пульсировали жёлтым, синим, белым – цветами чистого электричества, и каждый разряд в воздухе оставлял запах озона, резкий, почти болезненный.

– Держись, Женя! – крикнул Тод, отмахиваясь киркой от фулгутты, вцепившейся в его наплечный фонарь. Та взвизгнула и отлетела, оставив за собой сноп искр.

Евгений работал щипцами, аккуратно выламывая кристаллы с земли, но приходилось то и дело отбивать рюкзак – изнутри уже трещало, будто там бушевала гроза. Одна фулгутта, особенно настырная, вцепилась зубками в угол сумки и не отпускала, пытаясь протянуть лапки внутрь, к жирным кластерам тонитруума.

И тут сверху раздался резкий всполох.

Молния, крошечная, но яростная, взлетела с плеча Евгения и приземлилась на рюкзак, как королева на трон. Её свет вспыхнул ярче – не жёлтый, а почти белый, и первый же фулгутт, попытавшийся проникнуть внутрь, получил такой разряд, что отлетел на несколько метров и, дрожа, исчез в кристаллических зарослях.

– А малая молодец, – пробормотал Тод, облокотившись на кирку. Сбросил с плеча ещё двух фулгутт, которые вцепились, как мохнатые пауки, и тяжело выдохнул. – Работает. Не пасётся, не дрожит – воюет.

Он посмотрел на Евгения, достал из кармана тряпку, провёл по линзам противогаза – он был покрыт тонкой плёнкой пыли из осколков кристаллов и земли.

– Женя… какие у тебя планы? Ну… на потом. Куда двинешь? Останешься?

Евгений не сразу ответил. Он аккуратно отцепил ещё одну фулгутту, впившуюся в локоть его костюма, и швырнул её в сторону. Существо взвизгнуло, но тут же вспыхнуло и исчезло в суете роя.

– Вообще-то, я кое-кого ищу, – сказал он, не отрывая глаз от земли. – В этих руинах.

Тод хмыкнул.

– А когда найдёшь – что дальше? Скажу прямо: такие, как ты, на вес золота. Ответственные. Знающие цену себе. Умеющие читать людей. Здесь закона нет, власти – только кулак и автомат. Конкуренция? Да какая к чёрту конкуренция. Все вокруг – бездари. Убить могут, украсть – да. А построить? Понять? Нет. А у тебя голова… ну, ты понял.

Евгений кивнул, но не улыбнулся.

– Я не стремлюсь к власти. И давай закончим – пока эти светящиеся бестии не нашли, где у нас пробоина в костюме.

Тод кивнул в ответ. Он понял. Лаконично, как и полагается в мире, где каждое слово – лишний шанс на ослабление.

Ещё несколько кластеров были раздроблены киркой, ещё одна порция тонитруума исчезла в рюкзаках, надёжно уложенных. Тод махнул в сторону будки, где Хромой и Дима уже ждали внутри, прижавшись к стенам. Сбор окончен.

Но не тут-то было. Фулгутты не отступали. Наоборот – их становилось больше. Они облепили обоих, как мох на старом дереве, гудели, трещали, били друг о друга, словно пытаясь разгадать, что это за существа, не подающие току.

– Проблема, – выдохнул Евгений. – Нас облепили со всех сторон.

Тод огляделся. На себя, на Евгения, на дверь будки.

– Надо закинуть рюкзак внутрь. Тогда отстанут. Но сами не лезем – нельзя пускать их в тоннели.

Они бросили сумку через порог. Тяжёлый, как труп, рюкзак грохнулся на бетон. И в тот же миг фулгутты начали отлипать от Тода. Но не от Евгения. Особенно – от левой руки. От браслета под резиновой перчаткой.

– Ах, вот прилипалы, – прошипел Евгений, пытаясь оторвать двух фулгутт, вцепившихся в его предплечье. – Что вам тут мёдом намазано?

На место одного цеплялся другой. Их было всё больше. Они не атаковали – они тянулись. К браслету. К чему-то внутри.

Тод уже стоял в дверном проёме, рука на ручке.

– Ну придумай что-нибудь, – бросил он. – Ты же – голова.

– Что-нибудь – это что? – отозвался Евгений, отбиваясь. – Я не волшебник!

– Я почём знаю! Тебя в академии учили!

– Учили, учили… Да бросил я на втором курсе!

Тод начал закрывать дверь.

– Вспоминай скорей, что им не нравится. Или нам придётся тебя оставить тут.

Евгений вдруг замер.

– Чего им не нравится… – прошептал он. – Что может не нравиться злющим сгусткам электричества?.. Я не нравлюсь… Нет. Не я. Земля.

Он бросился на колени, стал царапать руками землю – сухую, твёрдую, как бетон. Не выходит.

– Что ты придумал? – крикнул Тод.

– Дай кирку. Увидишь.

Тод вышел, бросил кирку. Евгений вонзил её в почву, разрыхлил, поднял горсть пыли и, не раздумывая, сыпанул прямо на фулгутт, вцепившиеся в его руку.

Те взвизгнули – не от боли, а от отвращения. Как будто их облили чем-то мерзким. Сорвались, разлетелись в стороны, дрожа и искря.

– Земля! – выдохнул Евгений. – Они не любят землю! Она их гасит. Заземление!

Тод понял. Он схватил кирку, стал крошить землю, сыпать её на ноги, на спину, на плечи. Евгений делал то же. Пыль, грязь, сухая глина – всё, что было под ногами, летело в воздух, окутывая их, как защитный плащ. Фулгутты отступали, падали, ослабевали, уползали в кристаллы, где могли снова набраться сил.

Когда последний монстр отвалился от рукава, Евгений шагнул к будке. Тод схватил его за плечо, втянул внутрь. Дверь хлопнула. Резина встала на место. Герметично.

Снаружи воцарился вихрь света – фулгутты кружили, жужжали, бились в стены. Но потом, как по команде, развернулись. Поднялись вверх, к вершине башни, где на фоне серого неба стоял Фулгутрикс. Его свет был спокоен. Но в нём читалось поражение.

Он повернулся и исчез с грохотом грома, как король, проигравший битву.

Внутри будки повисла тишина. Только дыхание, треск тонитруума в рюкзаках и тихий, тёплый свет Молнии, что сидела на плече у Евгения и смотрела на него своими тёмными, почти человеческими глазами.

Тод опустился на корточки, вытер лицо.

– Ты… – сказал он, глядя на Евгения. – Ты, брат, не просто голова. Ты – чудо. Теперь мы будем пользоваться этим методом. Просто и действенно.

Евгений не ответил. Он смотрел на браслет под перчаткой. Тот едва заметно пульсировал. Как будто отвечал на что-то.

Вновь – тоннели. Те же, что и всегда: завалы из обломков, мёртвые трубы, вырванные из стен, как кишки из живота. Арматура торчала из бетона, будто зубы древнего чудовища, погибшего в агонии города. Воздух пах ржавчиной, солью и чем-то кислым – остатками жизни, давно превратившейся в пыль. Свет мерцал тускло, из колб, вделанных в стены, где вместо лампочек пылал тонитруум – жёлто-белый, как глаза мертвеца, который всё ещё следит.