Денис Кучев – Энергормы. 3 том. «Город мёртвых тел» (страница 1)
Денис Кучев
Энергормы. 3 том. "Город мёртвых тел"
Глава 1. Проклятый
Город мёртвых тел.
Глава 1. Проклятый.
Он лежал, как труп – огромный, безжизненный, покрытый паутиной трещин и ржавчиной. Некогда многомиллионный мегаполис, где-то здесь, до хаоса обломков и стеклянной крошки, когда-то жили люди, смеялись дети, гудели машины, горели неоновые вывески. Теперь же от былого величия осталось лишь напоминание – полуразрушенные скелеты домов, ободранные до каркаса, с выбитыми окнами и провисшими проводами.
Город стал другим. Не просто разрушенным – он изменился. Звёздная пыль пропитала бетон, асфальт, металл. Кое-где здания начали… мутировать. Стены покрывались наростами, словно опухолями, стекло переливалось странным сине-бирюзовым светом, а ночью некоторые руины начинали дышать – слабо, но явственно, как будто внутри них по-прежнему что-то жило.
Над всем этим хаосом одиноко возвышался шпиль энергощита. Он был когда-то частью защитной системы города, но теперь щит давно не работал. Шпиль накренился, как зуб, вот-вот готовый выпасть из десны времени. Его верхушка торчала к небу под странным углом, будто кто-то невидимый потянул её за край и чуть не оторвал. Внутри него всё ещё светились остатки ядра Эвонитты, как маяк, указывающий на самый центр преисподней на земле. Но сейчас это была просто гигантская игла, застывшая над могилой.
Под землёй жизнь продолжалась.
Метро стало сердцем нового мира. Тоннели соединили убежища, бункеры, заброшенные станции и даже целые подземные поселения. Люди вырезали новые проходы, расширяли старые пути, делали ловушки для тех, кто мог прийти следом. Здесь было сыро, темно, страшно – но безопаснее, чем наверху.
Поверхность принадлежала им. Энергормам.
Некоторые были почти узнаваемы – хищники крупнее и сильнее любого зверя, крылатые твари с глазами, полными холодного пламени, существа, чьи тела были смесью камня и плоти. Иногда – совсем чужие, не имеющие ничего общего с земными формами жизни. Все они охотились круглые сутки, иногда в одиночку, чаще – стаями. Их ядра из звёздной пыли светились в ночи, как маленькие звёзды, питая их дикой силой, которую человек не мог обуздать.
Весна пришла осторожно, как вор. Она пробиралась сквозь грязь, слякоть и вечную пыль разрушения. Где-то в щелях между плитами начал пробиваться первый зелёный цвет. Деревья, если их вообще можно было так назвать, вновь пытались расти, хотя многие из них были уже не деревьями, а чем-то странным, с листвой, мерцающей в сумерках, как будто в ней тоже проснулась звёздная пыль.
Именно здесь, среди всего этого, жили трое детей.
Сталкеры. Выжившие. Вечные беглецы. Или же последнее поколение нового мира.
Они знали каждый метр этих улиц. Каждую петлю в подземельях. Каждый звук, который стоит игнорировать, и тот, что лучше послушать. Они не боялись энергормов. Или, по крайней мере, умели делать вид, что не боятся.
Им предстояло узнать, что в этом городе есть нечто большее, чем просто руины и страх.
Кто-то пришёл сюда. Извне. И оставил след.
Дети двигались, как тени. Бесшумно. Словно сами были частью мёртвого города – его дыханием, его памятью, его болью.
Дима шёл первым. Его голубоватая кожа блестела от пота и бетонной пыли, смешанной с весенней грязью. Он прижимал ладонь к груди, словно хотел заглушить не свой собственный пульс, но каждый звук вокруг отзывался в теле колющим эхом. В голове стучало, будто кто-то невидимый бил по наковальне где-то глубоко внутри. Где-то вдалеке капала вода. Кап. Кап. Кап. Это был почти безобидный звук, но для Димы он резал кожу, будто иголками.
Он остановился, подняв сжатую в кулак руку. Лера и Валя замерли за спиной.
– Тихо, – прошептал он, не оборачиваясь.
Где-то в развалинах старого универмага, за обрушившимся фасадом, что-то скреблось. Что-то маленькое, и не одно.
Лера присела на корточки, прижав к груди самодельное оружие в виде перевёрнутого топора – рукоятка от лопаты, пара лезвий, скреплённых проволокой. Она держала его так, будто это был подарок, который боишься уронить. Её рыжие волосы торчали из-под розовой шапочки, как пламя, вырывающееся из трубы. Пуховик скрипел на швах, перетянутый скотчем, будто боялся распасться.
Валя стояла чуть позади. Её кудрявая русая голова поворачивалась то вправо, то влево, будто она искала следы чего-то знакомого среди руин. Юбка, надетая поверх штанов, мешала и цеплялась за всё подряд, но девочка не жаловалась. Она знала: если начнётся бег – сорвёт её сразу. Но ей хотелось быть красивой. Хоть немного.
– Дим, ты слышишь? – шепнула она.
– Я всегда слышу, – ответил он, не открывая глаз.
Тишина после этих слов была страшнее любого крика.
Они двинулись дальше. По завалам, через обломки лестничных пролётов, вдоль стен, покрытых странной растительностью – листья мерцали, как будто в них тоже жила звёздная пыль. Местами грунт проседал под ногами, и приходилось перепрыгивать или идти по руинам, где когда-то был второй этаж. Теперь это был край света.
Дима вёл их напрямик, потому что знал: под землёй сейчас опаснее. Проход в метро, который они обычно использовали, затопило. Вешняя вода пробила брешь в старом туннеле, и теперь там было полно энергормов воды. Он чувствовал их звуки – плеск, свист, бульканье.
Им нужно было добраться до старого рынка. Там, в подземном складском помещении, ещё можно найти припасы. И, может быть, карту – ту самую, которую оставил один сталкер перед тем, как исчезнуть.
Лера поскользнулась на мокром камне. Успела ухватиться за ржавую трубу. Дима обернулся, на лице мелькнуло беспокойство. Валя протянула руку.
– Давай, – прошептала она. – Всё в порядке. Мы почти на месте.
Но никто не верил в это. Ни одна душа. Потому что в Мёртвом городе «почти» ничего не значило. Здесь даже мысли могли убить.
Дверь супермаркета, или то, что от неё осталось – обломок пластика и стеклопластика, – скрипнула под рукой Димы. Он выглянул первым. Воздух был плотным, как вода. Сырость, запах гари, ржавчины и чего-то ещё – тёмного, непонятного, живого.
Трасса расстилалась перед ними, будто мёртвая артерия города. Машины – остовы, черепа техники. Некоторые по какой-то причине дымились. Кто-то недавно здесь охотился, и огонь был частью их оружия. Или их жертвы.
– Пригнитесь, – прошептал Дима, не поворачиваясь к девочкам. Его кожа чесалась. Где-то рядом шевелилась энергия. Не просто звёздная пыль. Живая. Охотящаяся.
Лера взяла его за руку. Холодная ладошка. Она ничего не сказала. Уже научилась молчать, когда надо.
Валя стояла чуть позади, прижав к себе медное кольцо на указательном пальце. Аркан. Самодельный. Не очень мощный, но, если повезёт – защитит хотя бы от иллюзий. Её кудрявые волосы торчали из-под платка, будто хотели убежать отсюда раньше самой хозяйки.
– Бежим до автобуса, – сказал Дима. – Маленькими перебежками. Как нас учили.
Он первый шагнул в свет. Если это можно было так назвать – серое, бесцветное небо, просачивающееся сквозь облака пепла и пара.
Первая перебежка. Потом вторая. Тень за машиной. Затаились. Лера задержала дыхание. Вдалеке завыло что-то нечеловеческое. Энергорм. Возможно, один из тех, кто мог искажать восприятие – хищник, который играл с разумом, как кошка с мышью.
Автобус встретил их запахом смерти. Обгоревший корпус, пропитанный чем-то горелым. Внутри не было сидений – только каркас, обожжённые трубы и пятна крови. Человеческой? Возможно. Здесь всё было возможно.
Дима усадил Леру в угол, где пол и стена встречались. Оттуда её было труднее вытащить, но и выбегать – тоже.
– Сиди, – сказал он. – И старайся дышать тише.
Валя присела рядом. Руки дрожали. Она посмотрела на него:
– Что там?
– Шум.
Слово повисло между ними. «Шум» для Димы – это не просто звук. Это боль. Это сигнал. Это предупреждение.
И тут раздался крик.
Пронзительный, скребущий, как стекло по металлу. Из руин выскользнула тень. Маленькая. Похоже на собачью. Но глаза… глаза светились, как угольки в печи. Энергорм-падальщик. Не опасный сам по себе, но всегда знающий, где бродят настоящие хищники.
Сигнальщик.
Дима выхватил рогатку. Палец на резинке. Выдох. Выстрел.
Камешек, обмотанный заражённой звёздной пылью проволокой, нашёл цель. Тварь дернулась, взвизгнула и обмякла.
– Прости, – прошептал он, почти беззвучно.
Это было глупо – говорить с мёртвой тварью. Но он знал: даже они были когда-то животными. До кометы. До звёздной пыли.
– Девочки, приготовьтесь, – сказал он, не оборачиваясь. – Следующий рывок будет сложнее.
Валя надела кольцо на палец. Лера сжала топорик, как игрушку, которую не хочешь отдавать. Она знала: если ударит – может и не попасть. Но не отступит. Ни за что.
Где-то вдалеке загрохотало. Не гром. Это город готовился к новому дню. К новым охотам. К новым жертвам.
Тишина в автобусе была тяжёлой, как бетонная плита. Лера сидела, прижавшись к обгоревшей стенке, и дрожала – не от холода, а от боли. Живот скручивало так, что казалось, будто внутри кто-то дергает за нитки. Она пыталась дышать глубже, но каждый вздох отзывался болью.
– Потерпи, – шепнула Валя, гладя её по растрёпанной голове. – Скоро мы достанем еды. Обещаю.
Дима стоял у окна, которого уже давно не было, и слушал. Не просто слышал – прислушивался к тому, что нельзя увидеть глазами. Его кожа покалывала, будто иголками набили её электричеством. Где-то там, за завесой тумана и руин, шевелилась опасность. Много опасностей. И они были на пути детей.