Денис Кащеев – Красная дорама (страница 56)

— Поедем? — вздернул брови я.

— Одного вас в таком виде туда просто не впустят, — хмыкнула Мун Хи. — Вы же сейчас выглядите как какой-то бомж из сеульских трущоб, а «Тэсон» — место приличное! Так что не обессудьте: придется вам снова терпеть мое общество в нерабочее время!

— Почту за честь, — поклонился я. — Но, откровенно говоря, думал попробовать решить проблему при помощи утюга…

— Не обижайтесь, Чон, но ваш гардероб и до вчерашнего дождя смотрелся не слишком представительно, — покачала на это головой моя «деликатная» собеседница. — Для курьера — еще, может, туда-сюда, но мой референт должен выглядеть безупречно! На следующей неделе приглашу портного из ателье, где одеваюсь сама — сошьет вам что-нибудь, соответствующее вашему новому статусу. Но это — дело небыстрое, так что пока — «Тэсон». О расходах не переживайте… По-хорошему, я и так у вас в долгу, — резко понизив голос, продолжила она. — А терпеть такого не могу — так что поспешу расплатиться. Уж как минимум, компенсирую вам испорченный костюм…

«Лучше бы тогда деньгами, — подумал, но понятно, не произнес вслух я. — Мне еще контрабандистам на границе платить за переправу… Рано или поздно».

* * *

До магазина мы ехали на белом Мерсе начальницы Управления, причем за рулем она сидела сама. Оставалось только догадываться, что стало с водителем, таинственно исчезнувшим вчера от пиццерии: он таки объявился и Мун Хи, как и грозилась, услала его в деревню возить навоз — или это изначально те ушлые ребята со шприцами подсуетились.

Уточнять я не стал.

Машину Джу вела уверенно — несмотря на высоченные каблуки, уступавшие легендарным шпилькам Лим разве что сантиметр-другой — из доброго десятка. И это — автомобиль с механической коробкой! Кстати, вчера «серых» она вырубила примерно в такой же обуви — пусть сперва мне и пришлось ей в этом немного помочь… Просто не менеджер среднего звена, а супервумен какая-то! Военная разведка, куда деваться…

Торговый центр «Тэсон» представлял собой… Да вот, собственно, типичный торговый центр он из себя и представлял. Помимо корейской, на нем даже имелась вывеска по-английски: «Department store[1]». На первом этаже здесь располагался огромный супермаркет — видимо, тот самый, где кило риса стоило 5.000 вон. Правда, ни ассортимент, ни цены на продукты самому мне оценить не удалось — Джу сразу повела меня к эскалатору, на котором мы поднялись выше.

Здесь размещались бутики — иначе и не назвать — с французской косметикой, с японской фототехникой, с элитным, далеко не только по местным меркам, алкоголем… Но в них мы тоже не пошли — направились прямиком в отдел мужской одежды. Тоже очень и очень приличной.

Покупателей в магазине, к слову, было немного, а те, что нам встречались, весьма напоминали вчерашних посетителей пиццерии — солидные дяденьки и тетеньки донджю. На нас, кстати, оборачивались — видимо, из-за моего непотребного внешнего вида — но, натыкаясь на холодный взгляд Мун Хи, глаза отводили.

Выбор костюма много времени не занял — и, на удивление, наши с начальницей вкусы совпали. Бренд был мне незнаком, но и фасон, и материал, и пошив — вполне устроили бы меня и «в прошлой жизни». В примерочную Джу все же заставила меня захватить еще два комплекта, определенно менее удачных, но в итоге мы единодушно сошлись на том, первом.

К новому костюму спутница убедила меня взять галстук и пару рубашек, а затем настояла еще и на полуботинках. Все вместе это ей встало не в один миллион вон. Красиво жить не запретишь, как говорится.

Оплатив покупки, Джу заявила, что проголодалась — и, не особо спрашивая согласия, повела меня еще двумя этажами выше. Там обнаружился самый настоящий фуд-корт — правда без уклона в фаст-фуд, просто корейская кухня, как я понял.

Меню Мун Хи у официантки не взяла — сказала, что и так знает, что заказать. В итоге нами принесли по десятку небольших бронзовых пиал, каждая — с чем-то особенным: жареной рыбой во фритюре, сладким рисом, лапшой, кусочками утиного мяса, соей, какими-то водорослями… Ну, очень на любителя, откровенно говоря.

За ужином мы традиционно хранили гробовое молчание, ничего существенного уже не прозвучало в этот вечер и по окончании трапезы. Собственно, у выхода из универмага мы с начальницей Управления и простились — она направилась к своему белому Мерсу, а я, с охапкой дорогущих покупок — на троллейбусную остановку: подкинуть меня до дома Джу как-то не предложила.

[1] Универмаг (англ.)

39. Флешка

Вот о чем я забыл спросить у Джу — а сама она не рассказала — это где у нас проходит ежедневная утренняя «политинформация». Звонить начальнице по такому пустяковому поводу я, конечно, не стал — просто пришел утром на четверть часа пораньше, надеясь застать на месте Пак — Сон товарища Ли всегда сперва заглядывала в приемную и лишь затем присоединялась к местному отделению клуба любителей чтения вслух.

И застал.

Секретарша сидела за своим столом под пальмой и никуда особо не торопилась.

— Здравствуйте, товарищ Чон! — первой приветствовала она меня, стоило мне появиться на пороге.

— Доброе утро, товарищ Пак! — кивнул я в ответ. — Не подскажете, насчет газет…

— Вот, пожалуйста, — не дав толком договорить, протянула она мне номер «Нодон синмун».

— Нет, я имел в виду: где их тут читают? — уточнил я, на автомате взяв газету. Та была свежей — сегодняшней.

— Да где хотите, — пожала плечами тетушка. — Я вот — прямо здесь, — показала она глазами — на столе перед ней и в самом деле лежал раскрытым еще один экземпляр главного ежедневного издания страны. — Товарищ Джу, понятно — у себя…

— Что, каждый сам, один? — усмехнулся я. — Вот так, бесконтрольно?

— Лучший контролер — ваша революционная сознательность! — заявила Пак — с иронией или нет, я не понял.

В этот момент справа от меня распахнулась дверь кабинета Мун Хи.

— А еще — ваши бдительные товарищи по ячейке Союза молодежи, — продолжила за секретаршей выглянувшая в приемную начальница Управления. — Вот спросят они вас, товарищ Чон, вечером на собрании: а что сказал по поводу вашего прискорбного проступка Высший Руководитель? В «Нодон синмун» сегодня об этом писали! А вы, оказывается, и не читали…

Ох, блин, сегодня же еще это долбаное подведение итогов жизни! Совсем о нем забыл…

— Доброе утро, товарищ Джу, — повернувшись к Мун Хи, поклонился я. — А он правда что-то про меня сказал? — с нескрываемым сомнением спросил затем.

Нет, ну мало ли! В главном рупоре партии про меня, вон, уже писали, а вдруг и тут угораздило…

— Нет, конечно, — рассмеялась Мун Хи, ответив мне на приветствие коротким кивком. — Но ведь мог! Не про вас конкретно — в целом про сукпак комёль, например!

— А товарищ Чон что, запалился на сукпак комёль? — тут же оживилась Пак. — Надо же, а с виду — такой благовоспитанный молодой человек! — нет, без нотки иронии там все же не обошлось! — И выглядит уже не как оборванец! — это она уже про мой новый костюм добавила.

Сидел тот на мне и впрямь шикарно. Охрана на проходной, да и дежурный в лифте, определенно смотрели на меня сегодня совсем иными глазами, нежели накануне — уважительно, если не подобострастно. Вот уж воистину: встречают по одежке — даже если пришел уже далеко не в первый раз!

— Согласна: так — совсем другое дело! — охотно поддержала тему про костюм наша начальница. — А что касается сукпак комёль… В жизни благовоспитанных молодых людей всякое случается, — небрежно, как от чего-то совершенно незначительного, отмахнулась она. — Вот пусть с этим ячейка Союза молодежи и разбирается — мы-то с вами, товарищ Пак, в ней уже не состоим…

Хм… С Джу понятно, она — партийная. А ее секретарша, интересно — тоже? Значок она носит, но это ни о чем не говорит — я, вон, теперь тоже ношу… Или это ее Мун Хи чисто насчет возраста невзначай поддела?

— Товарищ Чон, — не дожидаясь реакции тетушки, повернулась ко мне начальница Управления. — Газета — дело важное, но сперва зайдите ко мне, обсудим текущие задачи.

— Да, товарищ Джу, конечно, — поклонился я.

— Телефон при вас? Оставьте пока здесь, — велела мне Мун Хи, когда мы проходили через ее кабинет.

Я выложил трубку на стол для совещаний.

Проводив меня в заднюю комнату, начальница Управления включила глушилку, после чего мы уселись в кресла — не сговариваясь, каждый выбрал то же самое, что и в прошлый раз.

— Раз уж об этом зашла речь, то сначала — насчет вечернего собрания, — заговорила Джу, опершись локтями на столик и сцепив пальцы в замок. — Чон, выписка из вашего протокола уже у товарища Гу. Именно выписка — не протокол целиком. И в ней не упомянуто ни одного имени, кроме полицейских и вашего… — она выразительно приподняла брови — и умолкла.

— Понял, — кивнул я. — Прозвучать ничего лишнего тоже не должно.

— Так было бы лучше — и для вас, и для… всех, — подтвердила Мун Хи, показав глазами куда-то в потолок.

— Понял, — повторил я. — Но Пак… Не ваша Пак — мой бывший коллега, который вызвал полицию, — уточнил на всякий случай. — Он был там и видел… как раз лишнее.

— Да уж, — нервно передернула плечами моя собеседница. — Лишнее — это не то слово… — тут она, кажется, имела в виду не только и не столько сам факт, что старший курьер ее узнал. — Но ежели этот Пак Чин Хва не совсем идиот — на собрании он отмолчится. Если же все-таки полезет выступать — не тушуйтесь и на провокацию не ведитесь. Ничего не подтверждайте — кроме самого факта нарушения. Гу вас, по возможности, поддержит — как минимум, не станет дополнительно «топить». Какое-то решение по вам они в итоге, конечно, примут — но вашей карьеры в Управлении оно никак не коснется… При условии, что в запале полемики вдруг не назовете мое имя. Пак Чин Хва пусть несет, что хочет, но вы — молчите! Это я вам не угрожаю, не подумайте — просто честно объясняю ситуацию. Пока скандал удалось притушить, но, если он разгорится, зависеть все будет уже не от меня.