Денис Кащеев – Красная дорама 3 (страница 65)

Приподнял ладонь: от недавней болезненной ранки на той не было и следа. Ну да: в решающий бой я должен был вступить без старых травм и болячек!

— Здесь это не сработает, — сокрушенно покачала между тем головой девушка. — А вот удар мечом — да! — встав на колени, она взялась руками за ворот своего красного ханбок — и вдруг его рванула. Ткань затрещала — и разошлась по шву. — Бейте, Владимир Юрьевич! — заявила ученица мудан, разводя обрывки одежд в стороны и окончательно обнажая грудь.

— Давай все же попробуем иначе… — подступив к Кан, я извлек из ножен кинжал.

— Да, или так, — задрала она подбородок, подставляя под удар горло — уж не знаю почему посчитав его лучшей целью для короткого клинка.

— Речь не о том, — буркнул я. И потребовал: — Наклони голову вправо!

Девушка повиновалась — кажется, машинально — и я подцепил лезвием кинжала скобу, за которую цепь крепилась к ее ошейнику. Золото — если, конечно, это золото — довольно мягкий металл и, по идее, должно уступить оружейной стали…

С ходу скоба не поддалась. Я надавил сильнее — но тут Катя, не знаю уж, умышленно или нет, внезапно дернулась. Клинок соскочил со скобы — и полоснул девушке по щеке. Выругавшись, лишь в последний момент я успел отвести руку немного в сторону — и дело ограничилось почти что царапиной.

— Так у вас все равно ничего не выйдет, — покачала головой ученица мудан, касаясь рукой свежего пореза. Затем отняла ее от него, всмотрелась в следы крови на своих пальцах. — А вот даже эта малость — ослабит госпожу Чхве! — выговорила, развернув испачканную кисть красным ко мне. — Но, к сожалению, несущественно, — она вытерла пальцы об алый подол ханбок. — Владимир Юрьевич, смиритесь уже — режьте насмерть! Поторопитесь: ваша противница близко!

— Дай мне все же попытаться с ошейником! — попросил я.

— Говорю же: бесполезно!

— Наклони снова голову! — сурово прикрикнул я на собеседницу.

Помедлив, та все же повиновалась.

Уперевшись левой ладонью в скулу ученицы мудан — так, чтобы не дать Кате снова дернуться в сторону кинжала — я повторно примерился клинком к пресловутой скобе. Поддел. Надавил: никакого эффекта. Подналег — и снова безрезультатно…

Хотя нет: будто бы что-то едва слышно скрипнуло!

Обнадеженный, я навалился на свой импровизированный рычаг всем телом…

Сухо хрустнуло — и на камни двора, жалобно зазвенев, упало… лезвие моего кинжала, отломившееся у самой крестовины.

— Я же говорила, — вздохнула Катя.

Отшвырнув в сердцах бесполезную отныне рукоять, я сплюнул — и уселся рядом с девушкой у стены на камни, неловко стукнув при этом по ним ножнами меча.

— Как так вообще вышло-то? — спросил затем — скорее, чтобы не дать ученице мудан снова затянуть прежнюю песню насчет своего убийства, нежели нуждаясь сейчас в ответе. — Вроде с наставницей вы ладили — а она тебя Арканом Бездны…

— По-хорошему, в моем случае госпожа Чхве была полностью в своем праве, — нежданно буркнула на это Кан. — Я ее обманывала — и она меня уличила. Подловила на разговорах с вами и с Ким Чан Ми. До сих пор не понимаю, как она сумела: я была очень осторожна! И все же Чхве Ан Джонг меня выследила. Накинула удавку — что самое обидное, мной же по ее указанию и сплетенную! Допросила. Выяснила про вас — всерьез сопротивляться Чхальсари Бездны невозможно… Больше всего ее заинтересовал тот ваш счет в сеульском банке. На него-то она и нацелилась. Решила заманить вас в Сеул — и выведать пароли. Для этого подослала меня в аэропорт, к улетавшему агенту — про него мы обе знали: имя и адрес прозвучали при нас на том, первом допросе. Я пробовала вывернуться, но наставница не оставила мне ни единого шанса… Понимая, что выехать за границу вам может быть непросто, госпожа Чхве специально дала вам побольше времени — до праздника Чхусок… И вот вы здесь.

— А при чем тут китайцы из триады? — осведомился я.

— Их наняла Чхве Ан Джонг — обещав поделиться добычей. Я все же до последнего пыталась трепыхаться — и наставница боялась, что однажды вырвусь. Понятно, не на волю — в смерть. Тогда она осталась бы без моей силы. И на такой случай привлекла боевиков. И поэтому же набросила удавку на вас — готовила мне замену. И, кстати, вот это уже, что называется, не по понятиям! Со мной, как предавшей ее доверие ученицей, она могла делать, что захочет — ну, по крайней мере в древней традиции было так — но нападать на постороннего шамана никакого права не имела! Вот если бы вы первый ее атаковали… Однако вы просто смотрели, ничего не делали!

— Но ты, получается, пострадала из-за меня… — подытожил я. — Из-за нашего общения.

— Нет, — мотнула головой Катя, звякнув при этом цепью. — Я сама была виновата! Недооценила госпожу Чхве. А потом и вас подвела…

Последние ее слова почти заглушил грохот воротных створок — донесшийся со стороны, противоположной той, где вошел я.

Мы оба обернулись на звук: двор уже полностью очистился от тумана, и в стене стали видны еще одни ворота, расположенные точно напротив «моих» — и тоже уже закрытые. А перед ними, скромно сложив кисти рук на уровне груди в характерном жесте одетой в ханбок или чосонот кореянки, стояла моя противница в грядущем поединке.

Ну, то есть, наверное, это была она.

45. Хвандо против «близнецов»

Это действительно оказалась Чхве Ан Джонг, но узнал ее я с немалым трудом — почему сперва и засомневался. Дело в том, что в ворота вошла вовсе не сморщенная старуха — женщина лет тридцати пяти, стройная и, пожалуй, даже миловидная. Выдавали шаманку лишь глаза, красные, как подол ее ханбок — вот их взгляд, встретившись с ним однажды, уже ни с чем нельзя было перепутать.

Я не случайно упомянул именно подол ханбок — из всего традиционного наряда Чхве виден сейчас был только он. Остальное прикрывало нечто вроде длинного стеганого халата — сплошь усыпанного серебристыми заклепками. Те складывались в замысловатый узор — если какое-то время на него пристально смотреть, сознание понемногу начинало «плыть». Однако, полагаю, что этот эффект, сам по себе довольно опасный, являлся лишь побочным: основным предназначением заклепок было крепить металлические пластины, скрытые под тканью — типичный корейский доспех эпохи Чосон.

На голове у моей противницы был конический кожаный шлем, усиленный стальными полосками на лбу и висках и украшенный пышным плюмажем из конского волоса. Мне, кстати, почему-то ничего подобного не выдали.

А вот что у шаманки было при себе за оружие, я так сразу и не распознал. Впереди, чуть ниже пояса, параллельно земле, у нее висел продолговатый не то чехол, не то футляр — размером уступавший ножнам моего хвандо, но все же достаточно большой, чтобы вместить в себя короткий меч. Но если это было и так, рукоять последнего надежно скрывали от посторонних глаз банты из алых декоративных лент.

Я поспешно поднялся с камней.

— Владимир Юрьевич! — взмолилась рядом у стены Катя. — Сделайте, как я просила! Это последняя возможность!

Повернув к ней голову, я увидел, как от ошейника на горле девушки вырвался неяркий, но широкий золотой луч. Я проследил за ним взглядом — уже, впрочем, понимая, что обнаружу. Не ошибся: луч уперся Чхве куда-то в район пупа — аккурат над ее загадочным чехлом. Шаманка самодовольно ухмыльнулась.

Машинально я протянул было руку, чтобы поставить ладонь преградой на пути луча — по которому, очевидно, моя противница тянула силы из своей бывшей ученицы. Но движения не завершил — а ну как обожжет или еще чего похуже⁈

— Не того страшишься, глупец! — заметив мои метания, рассмеялась Чхве. В отличие от свежей внешности, голос у нее был прежний, противно скрипучий.

— Сила утекает на ином уровне реальности, — в свою очередь пояснила со своего места у стены Кан. — Это — только символ, — она провела пальцами сквозь луч — на том это никак не сказалось. — Единственный способ связь оборвать я вам назвала… Сделайте же так! Или лишь зря погибнете!

— Нет, — покачал я головой — и, ни говоря более ни слова, двинулся в сторону противницы.

Насмешливо хмыкнув, Чхве Ан Джонг плавно скользнула мне навстречу. Несколько секунд, и вот мы уже замерли в паре шагов один от другого.

Еще на ходу я положил ладонь на рукоять хвандо. Шаманка позы не сменила, все так же держа руки у груди в «положении вежливости» — консонан сон джасэ. Выглядело это, правда, скорее изощренной издевкой, нежели учтивостью.

Мы церемонно поклонились друг другу — и, едва наши спины распрямились, я атаковал. Рванул рукоять меча — одновременно позволяя кольцу ножен соскользнуть с крюка на поясе. Не мной изобретенный, этот прием позволял «сбить одним камнем двух птиц»: на доли секунды быстрее обнажить клинок, без задержки нанеся им удар — и постараться отвлечь внимание противника на безобидные ножны.

И то и другое мне, в принципе, удалось — но, увы, мало что в итоге дало. Металлический прибор ножен звякнул о камни дворика, заставив Чхве скосить туда взгляд. Тем временем вырвавшийся на свободу хвандо прочертил пологую дугу к шее шаманки, метя в точку, не прикрытую ни воротом «халата», ни кожаным назатыльником шлема…

Однако моя противница успела среагировать. Вроде бы еще глядя на упавшие ножны, она подалась назад, резко разведя при этом в стороны руки. И в той, и в другой у нее будто само собой оказалось по короткому прямому мечу-близнецу — очевидно, выдернутые из того самого футляра, где они лежали рукоятями в противоположные концы, но самого движения, которым Чхве их извлекла, я даже не уловил. А в следующий миг она качнулась уже мне навстречу, и, нарисовав в воздухе два полукруга, парные клинки скрестились, вместе встретив хвандо и зажав тот, словно в клещи.