Денис Кащеев – Красная дорама 3 (страница 54)
Я подрываюсь с пола — вложив в этот бросок все, что имею и чего, по идее, уже не имею — и вцепляюсь скованными «браслетами» руками в помощника следователя. Тот испуганно кричит. Вбегает автоматчик и выпускает по мне короткую очередь — но я успеваю развернуть старлея и подставить под пули его. Тянусь к кобуре Сона, но промахиваюсь, и пальцы хватают лишь пустоту…
Труп помощника следователя неудержимо сползает вниз — сил, чтобы этому помешать, у меня нет — и я обреченно смотрю в вороненый раструб пламегасителя.
— Не стрелять! — властно доносится вдруг из коридора. — Каждого, кто попытается открыть огонь, лично к стенке поставлю!
Голос незнакомый.
Топот приближающихся шагов.
Ствол автомата дисциплинированно опускается.
А я оседаю на труп старлея — короткая схватка выжала меня практически насухо.
Но уже откуда-то знаю: «завтра» все же настанет.
37. Козыри на столе
Сознание вернулось резко, словно кто-то рубильник дернул. Я приподнял веки — и тут же опять зажмурился: ударивший в глаза яркий свет будто перенес меня в кабинет следователя Муна, на бесконечный и бессмысленный допрос.
Затаив дыхание, я прислушался к собственным ощущениям. Лежу на спине. На чем-то достаточно мягком — определенно не на полу. И уж точно не сижу на табурете. Руки… Руки свободны от «браслетов». Голова… Кажется, даже не болит!
Кругом тихо. И пахнет не допросной — вообще не тюрьмой. Какими-то благовониями — вроде тех, что жгла в Сеуле Катя Кан. И еще — чем-то типично медицинским, одновременно и резким, и каким-то подчеркнуто стерильным…
Я снова приоткрыл глаза: на этот раз аккуратнее. Да, свет. Но, в общем-то, не столь уж и слепящий — это мне, видимо, на контрасте показалось. Да и бьющий вовсе не в лицо — этакий рассеянный.
Надо мной был белый потолок, почти незаметно переходивший в столь же белую стену. А та, если скосить взгляд, на определенном этапе сменялась краем белого же одеяла — видимо, с кровати, что служила мне сейчас ложем.
Я осторожно приподнялся на локтях, подспудно ожидая, что тело отзовется волной мучительной боли. Но почувствовал лишь глухую ломоту в мышцах — словно после изнурительной, но заурядной спортивной тренировки — да еще совсем легкое головокружение, стоило мне замереть — почти тут же и отступившее.
Хм… Это сколько же я тут провалялся без чувств, что все у меня настолько хорошо? Неделю? Две?
И, собственно, где я?
Откуда-то слева-сзади вдруг пришло легкое дуновение, и сразу за ним — шорох. Я обернулся — нерасчетливо резко: вот тут голова у меня закружилась уже всерьез, подкатила тошнота.
Как ни странно, это меня скорее успокоило: теперь, типа — другое дело! А то вообразил себя чудесно исцелившимся!
А тем временем ко мне в комнату — судя по всему, больничный бокс — вошел человек лет сорока с петлицами майора на полевой форме.
— Лежите-лежите, товарищ лейтенант, — бросил он мне еще с порога — очевидно приняв мою борьбу с приступом дурноты за попытку подняться с кровати.
Так-то, вскакивать на ноги у меня и в мыслях не было.
Я сглотнул, сдерживая рвотный порыв. Втянул носом воздух, медленно выдохнул. Повторил. Помогло.
Между тем майор опустился на стул у стены, после чего представился:
— Меня зовут Хан У Джин, я представляю Управление 35-й Комнаты.
Меня едва снова не замутило. Как говаривают корейцы, закроешь заднюю дверь — откроется передняя! Ну или по-русски: из огня да в полымя! Не
— Чтобы сразу настроить нашу с вами беседу на нужный лад, замечу, что это я возглавлял операцию по вашему освобождению, — проговорил тем временем мой гость. Хотя, конечно, тут еще большой вопрос, кто у кого нынче в гостях. И вообще — в гостях ли. — Еще добавлю, что следователь Мин, занимавшийся вашим делом, убит при оказании сопротивления.
Первой моей мыслью на это было: все-таки, значит, Мин, а не Мун… И только второй: поделом гаду! Ну а третьей: то, что всегда найдется рыба крупнее — само по себе еще не повод расслабиться и проникнуться к хищнице-победительнице сердечной симпатией. Схарчила твоего врага — запросто закусит и тобой!
— Разговор нам с вами предстоит долгий, — продолжил между тем майор Хан. — Но прежде можете задать ваши вопросы — наиболее насущные из них.
— Что с Ким Чан Ми? — без раздумий выпалил я. И поспешил пояснить: — Это девушка-техник из…
— Я в курсе, кто такая Ким Чан Ми, — кивком прервал меня собеседник. — Она жива, здорова и в безопасности — скоро вы ее увидите. Кстати, именно товарищу Ким вы в значительной мере обязаны своим спасением — но об этом, наверное, позже. А пока — еще какие-нибудь вопросы?
— Что стало с девочкой, которую я нес из развалин? — уже помедлив, спросил я. — И, раз уж на то пошло: что с товарищем Высшим Руководителем? — это важно: в той ли я еще нахожусь стране, что была до теракта — не географически, а политически. — Ну и… Ну и что ожидает меня самого? — добавил до кучи.
— Любопытно вы расставили приоритеты, товарищ лейтенант, — усмехнулся Хан. — Я бы даже сказал, характерно! Что ж, в таком порядке и отвечу. Вынесенная вами из развалин… э… девочка, — тут он будто бы слегка запнулся, словно хотел сперва выразиться как-то иначе, но передумал, — пострадала весьма серьезно. Но сейчас ее жизни уже ничего не угрожает. Врачи заверяют, что она поправится — и от полученных ею травм не останется и следа. Однако пока состояние… девочки достаточно тяжелое, хотя и стабильное. Ее погрузили в медикаментозный сон.
На несколько секунд майор умолк — будто о чем-то глубоко задумавшись. Затем заговорил снова.
— Теперь о товарище Ким Чен Ыне, — Вождя мой собеседник никак дополнительно не протитуловал, и я успел подумать, что это плохой знак для лидера страны — не иначе, покушения тот не пережил. Однако оказалось иначе. — Его успели эвакуировать, — сообщил мне Хан. — При обходе прилегавшей к стройплощадке территории был обнаружен известный вам подвал — и ведущий из него подземный тоннель. Охрана товарища Ким Чен Ына сработала четко — и его вывели из-под удара. Также удалось уберечь прибывших на церемонию наших российских друзей. К сожалению, дочь товарища Ким Чен Ына, Ким Чжу Э, в момент, когда была поднята тревога, находилась не рядом с отцом — на другом конце ангара.
О, так вот как зовут «драгоценного ребенка»!
Жаль девочку, если погибла…
— Она отошла для беседы со сверстницами из местного интерната, которые готовились к концертному выступлению — пожелала вникнуть в их нужды. Сигнал об эвакуации застал Ким Чжу Э, когда она уже возвращалась к правительственной трибуне — аккурат на полпути. Пока сопровождение вело ее к выходу, заговорщики заподозрили неладное. В итоге дочь товарища Ким Чен Ына все же удалось спасти — но это уже отдельная история, к которой мы с вами, впрочем, еще непременно вернемся…
Уберегли, значит, «уважаемую дочь». Это хорошо.
Услышать бы еще то же самое про интернатских детей…
Но спросил я о другом:
— Заговорщики — это
— Если бы все было так просто, — сокрушенно покачал головой Хан. — К сожалению, подлые предатели сыскались почти всюду. В органах госбезопасности, в армии, в полиции, в Министерстве электроэнергетики… Были у заговорщиков сторонники и среди так называемых
— На опережение? — приподнял брови я. — То есть готовилась некая атака — которая оказалась упреждена?
— Готовилась, — и не подумав отрицать, кивнул мой собеседник. — Ситуация ведь была какова… Некоторое время назад в определенных кругах руководства страны сформировалось мнение, что назрели перемены. И товарищ Ким Чен Ын его, мнение это, целиком и полностью разделил. Ведь эпоха нынче такая, когда нельзя жить былыми достижениями — нужно постоянно развиваться, иначе — сомнут! А чтобы рассчитывать на победу — необходимо развиваться вдвое быстрее!
Ого!.. Интересно, товарищ майор — или тот, кто ему эту мысль подсказал — читал «Алису в стране чудес»? Или сам до такого додумался?
— И если развитию мешают якоря, которые тормозят, тянут в прошлое — нужно решительно обрубить привязанные к ним канаты! — заявил Хан. — Невзирая даже на то, что прежде именно эти якоря не раз и не два спасали корабль от удара о прибрежные скалы! Взять хоть такие понятия, как