Денис Камков – Властители Лимба (страница 33)

Призраки, как оказалось, их было рядом с пауком шесть штук, расположились прямо под нами, завершив собой нижнюю часть теперь уже со всех сторон замкнутой клети, сверху закрытой телом паука, а по всем боковым направлениям – его лапами. И хотя между ними мы смогли бы легко проскочить по одному, я кожей затылка чувствовал, что делать это не стоит, ибо нас тогда просто раздавят, причем не фигурально, а скорее ментально, настолько подавляющим, или скорее оглушающим, стал общий энергетический фон, как только паук закончил свои неторопливые движения.

ГЛАВА 33. Лимб. Гнездо.

– Замуровали, демоны, – зло рыкнул Вирдан, ранее сдерживаемый только увещеваниями Росса от яростной атаки. – Получите, твари!

Более никого уже не слушая, он открыл огонь. В укутавшем нас полностью молочно-белом тумане, его насыщенные энергией импульсы засверкали нестерпимо ярко, разрывая собой белёсую пелену и образовывая светящиеся трассеры, свободные от плотных завихрений. Он словно бы зажег елочные гирлянды, которые в туманном полумраке высветили собой как всю нашу группу, так и цели, по которым он одновременно провел несколько мощнейших залпов из всех своих главных калибров.

Вирдан, конечно же, попал. Да и мудрено было бы ему промахнуться, когда все его семь целей находились в полной неподвижности, да к тому же располагались так близко от нас. Вот только толку от его сверкающих, перенасыщенных энергией залпов не было никакого. Копья выпущенных им гротескных лучей просто уперлись в фигуры шести туманных призраков и в чуть более плотное тело громадного паука, а затем, они все словно бы канули в безвестность, не причинив собой им абсолютно никакого видимого, или каким-либо иным образом зафиксированного урона.

Зато сразу после его троекратно повторившихся, слитных по времени залпов, наверняка опустошивших отведенный под это его энерго центр, последовал беззвучный и не такой эффектный в видимом диапазоне, но зато сокрушительный по воздействию ответ. К счастью, в этот раз ментальный удар оказался более узконаправленный, а может просто выдержала моя учетверенная защита. Я даже не понял, кто именно из призраков провел эту атаку. Зато я увидел, как фигура нашего боевого крейсера дернулась, словно кто-то запустил в его могучий корпус мощную торпеду, а затем все его орудия потеряли свою злую направленность. Очень похоже было, что они сами собой, автоматически возвращались в исходное положение, а сам Вирдан застыл, как обесточенная, или выключенная с пульта, радиоуправляемая игрушка.

По моим щитам эта бушующая ментальная волна тоже прошлась не плохо. Одна из фронтальных групп оказалась полностью обнулена, вторая – наполовину мощности своих щитов, зато третья и четвертая линия моей защиты сохранились почти полностью. Росс, как я видел, тоже был в порядке, хотя с момента начала атаки Вирдана он не шевельнул и не мигнул ни единым датчиком. Да и прошло с того времени хорошо если одна полная минута, настолько сжалось все происходящее в моем ошарашенном, всем этим буйством, сознании.

Но слишком долго мне осознавать всё это не дали. Паук, высившийся над нами, неуловимо шевельнулся, а затем я просто вылетел из самого себя, как вылетает пробка из бутылки шампанского, если ее хорошенько перед открытием взболтать. Никакого ментального удара или иного давления я не ощутил, просто мигнул. Обычно человек даже не замечает мимолетного мгновения слепоты, когда его веки на миг перекрывают зрачок, да и я своего моргания тоже не заметил.

Вот я еще нахожусь рядом с Россом. Моргание. А вот я, нахожусь уже неизвестно где. Нет больше моего привычного, давно ставшего родным, астрального тела, в виде хищной акулы, нет сенсоров, датчиков, узлов, сосредоточий и даже нитей пронзающих его энерговодов. Я даже не Тень, в том понимании, в каком я осознавал себя на заре пробуждения в своем родном, пост апокалипсическом мире. Я лишь голый, первозданный разум…

(подробнее о родном мире Морона описано в первых главах, первой книги «Мир Теней»).

Сущность всегда старается как-либо осознать и себя и окружающее его пространство. Она использует для этого аналогии, старается привести все не слишком понятное или впервые увиденное в привычные для себя рамки. Для этого сущность или разум использует какие-то шаблоны или подобия, зачастую даже в ущерб реальной действительности. На тех же принципах основано и дальнейшее, динамическое во времени восприятие действительности, пролонгированное в изменяющемся пространстве или в течении потока времени.

Ведь мышление – это опосредованное, а точнее обобщённое отражение объективной реальности в её сущностных, сложных взаимосвязях и в отношении разума к ним. Благодаря самому процессу мышления, он познаёт не только то, что может быть воспринято им напрямую, через органы чувств, или посредством рецепторов и датчиков, как в моем случае, но и то, что скрыто от его прямого восприятия. Тогда в ход уже идут размышления, основанные на анализах опосредованного воздействия того или иного фактора на саму сущность или окружающую ее действительность. Далее строятся предположения, формируются модели, или же используются готовые, наиболее подходящие случаю шаблоны и аналогии.

Прокрутив в сознании всю эту околонаучную ерунду, которой меня обычно охотно потчевал Росс, я понял, что разум мой находится в порядке. После чего я попытался включить хоть что-то из своего, еще совсем недавно богатейшего арсенала, созданного мной для изучения и осознания окружающей меня действительности. Но все мои попытки оказались абсолютно безуспешными.

Не работал, а точнее на мои запросы не было ответа ни от одного рецептора, датчика или сенсора, отвечающего за восприятие. Я вообще не чувствовал присутствие всех этих датчиков и сенсоров, а потому, естественно, не мог подключиться к своим астральным органам чувств. Наверное, так себя чувствует слепой и глухой человек, у которого к тому же отсутствует возможность двигаться, обонять, да и осязать свое окружение.

Хотя даже у такого индивида есть опосредованные чувства, благодаря которым он воспринимает гравитацию, а следовательно, имеет представление где находится верх и низ. Так же, если он еще физически живой, то такой индивид может осознанно дышать и чувствовать биение своего сердца и даже ощущать пульсацию и ток крови в своих крупных сосудах.

Я же был лишен абсолютно всего. Подавив накатывающее чувство полного бессилия, за которым где-то совсем недалеко, буквально в паре шаге позади, маячила и тень паники, я сконцентрировался на попытках включения хотя бы элементарного ментального восприятия. Без соответствующих рецепторов разума – это было, правда, практически бесполезно, ведь принимать или пересылать мысле импульсы в виде той же мысле речи, а тем более мысле образов я бы без них все равно бы не смог.

Плохо, когда, не имея физического тела, тебя лишают еще и астрального. Ведь именно оно, по сути своей, теперь и составляло для моей сущности некую энергетическую оболочку, в которой со временем, я отращивал уже более совершенные аналоги своих бывших физических органов. С их помощью, я становился способен оперировать не только мысле импульсами, для общения, но и мог с развитием ее, расширить возможности своего разума гораздо дальше и глубже, чем в своем физическом, реальном мире.

Меня, если совсем коротко, сейчас отбросили гораздо дальше даже того давнего момента, когда я много лет назад, осознал себя в пыльной, бетонной коробке своего некогда, еще до разрушения мира, богатого жилища. Ведь тогда со мной была хотя бы моя простенькая и слабенькая Тень, представлявшая собой некую оболочку для сознания, сотканную из ментальной энергии. Именно благодаря этому я имел тогда возможность передвигаться, общаться, и хотя бы на элементарном уровне осознавать: где именно, и в каком внешнем окружении я нахожусь.

А теперь, сохранив память и функционал своего мышления, я тупо не имел даже толики энергии, чтобы создать рецептор и послать элементарный мысле импульс Россу. Если совсем честно, то я вполне отдавал себе отчет в том, что и своих мыслительных процессов я вскоре лишусь. Я итак, совершенно искренне недоумевал, как без энергетической подпитки и защиты, моя сущность еще существует. Ведь она давно уже должна была угаснуть и развеяться в лимбе, вместе с моим личностным Я.

Как только мои рассуждения коснулись понятия «лимб», так фоновый, ментальный «белый шум», внутри которого я себя осознавал, начал рассеиваться. Перед моим «взором?» или «ментальной проекцией?» да, собственно, уже неважно, сначала замерцала, а потом протаяла в ширину и глубину зыбкая картинка. Она постепенно вырисовывалась, поначалу еще не ясная, как будто смотришь сквозь висящую перед глазами дымку. Но спустя мгновение, она словно бы обрела фокус, у нее появилась четкость и резкость, обозначились какие-то контуры, и даже возник объем.

Я «видел?» перед собой замкнутую комнату, а точнее, я был словно бы внутри нее, хотя и смотрел на всё, как будто бы со стороны. Этот ракурс был скорее похож на то, как если видишь что-то на экране. Так называют компьютерщики вид от третьего лица. Комната, в которой я очутился, а точнее, которая соткалась вокруг меня, была белая или скорее даже какая-то бесцветная. Она не имела мебели, окон и дверей, каких-либо светильников дающих освещение, как и любого другого интерьера.